Тунгусский метеорит и загадки кометы Галлея

«Готовясь к очередному метеорологическому наблюдению в 9 часов вечера, я был очень удивлен, что на дворе совершенно светло и заря настолько яркая, что не понадобилось даже фонаря для наблюдений… Было уже 10 часов вечера, но по яркости уже ясно было, что заря не потухнет целую ночь и мы будем свидетелями небывалого явления — белой ночи под широтой 45 градусов, спустя девять дней после летнего солнцестояния. В 11 часов, наконец, появились некоторые яркие звезды. В 12 часов ночи заря была на небе приблизительно такой же яркости, как в Твери, т. е. на 17 градусов севернее.

После 12 часов заря стала увеличиваться, и Солнце взошло в 4 часа утра, точно по календарному времени. Днем ничего особенного на небе не замечалось. Белых ночей более не было, но все-таки зори были гораздо продолжительнее; они затухали после 10 часов и загорались около 2 часов утра, т. е. на час позже вечернего и на час раньше утром в течение не менее 10 дней; впрочем, и до конца лета зори были длиннее нормальных, но это удлинение постепенно уменьшалось и уменьшалось, и в конце августа они сделались нормальными».

Имеется свидетельство академика В. Г. Фесенкова, который в ночь с 30 июня на 1 июля 1908 года на Ташкентской обсерватории, так и не дождавшись темноты, не смог вести запрограмированные астрономические наблюдения.

Житель города Наровчат Пензенской области В. А. Россин в полночь этих же суток сумел сделать фотоснимок улицы, настолько было светло.

И еще одно оптическое явление было обусловлено падением космического тела: помутнение атмосферы, снижение ее прозрачности. Академик В. Г. Фесенков объяснил это распылением в атмосфере огромного — в несколько миллионов тонн — количества вещества Тунгусского метеорита.

Нельзя не сказать и еще об одной чрезвычайно каверзной детали, на которую ученые не сразу обратили внимание. Речь идет о характере взрыва. Это был даже не один, а целая серия взрывов — разных по интенсивности, продолжительности звучания и «тембру» голоса. Почему это обстоятельство не насторожило специалистов? То ли оно поначалу показалось им несущественным и они сочли более важным оценить самого «гостя», а потом уже его поведение. То ли попросту не знали, что и думать на этот счет. А ведь о том, что «грохотало» и «бабахало» не один раз, говорили почти все свидетели.

Следует отметить, что сведения о количестве и характере взрывов весьма разнятся. Так, например, с Киренской метеорологической станции сообщали:

«…Послышались пять сильных отрывистых ударов, как из пушки, быстро и отчетливо следовавших один за другим… Через минут пятнадцать слышны были опять такие же удары, еще через пятнадцать минут повторилось тоже самое. Перевозчик, бывший солдат и вообще человек бывалый и развитой, насчитал четырнадцать ударов…»

Другие свидетели говорят о разном количестве ударов: о двух — один короткий, сильный, второй — длинный; о трех ударах, причем внутри последнего как будто еще несколько ударов; о «пяти агдылян» (ударов грома); и, наконец, о десяти ударах… Доведись эксперту-криминалисту сделать заключение на основе таких разносторонних показаний, пришел бы он к четкому выводу? Вряд ли. А как же быть в данном случае ученым?..

И все же, главное состоит в том, что взрыв был не один. Произошло что-то вроде дуплета или триплета, причем сила выстрелов-близнецов была такова, что взрывная воздушная волна, как уже сообщалось выше, дважды обогнула земной шар. Характер акустических явлений был таков, что считаться простым метеоритом, взорвавшимся при столкновении с Землей или при подлете к ее поверхности, Тунгусский космический странник не пожелал. Он действительно понаделал так много «шороху» и словно сказал нам, землянам: вот вам мои загадки, сидите и думайте над их отгадками… Перечисленными «несообразностями» загадки и тайны Тунгусского метеорита, к сожалению, не исчерпываются. Как отнестись, скажем, к такому наблюдению?..

Весь 1908 год, если просуммировать сообщения прессы, изобиловал и некоторыми другими не менее странными как «небесными», так и вполне «земными» событиями. Часть из них предшествовала Тунгусской катастрофе, другая — сопутствовала ей, а третья — происходила несколько позже.

Так, например, весной отмечались необычные половодья рек и сильнейший снегопад (в конце мая месяца) в Швейцарии, а над Атлантическим океаном в это время наблюдалась густая пыль.

В печати того времени регулярно появлялись сообщения о кометах, которые были видны с территории России, нескольких довольно сильных землетрясениях, о загадочных явлениях и чрезвычайных происшествиях, вызванных неизвестными причинами. Все эти факты описывались их очевидцами скупо, но с неподдельной тревогой, — люди хотели знать, чем все они вызваны…

Остановимся особо на одном интересном оптическом явлении, которое наблюдалось над Брестом 22 февраля. Утром, когда стояла ясная погода, на северо-восточной стороне небосклона над горизонтом появилось светлое пятно, быстро менявшее подковообразную форму. Оно заметно перемещалось с востока на север, блеск его, сначала очень яркий, уменьшался, а размеры увеличивались. Через полчаса видимость пятна стала малой, а спустя еще полтора часа оно исчезло окончательно. Длина обеих ветвей была очень огромна.

Не напоминает ли нам этот случай сообщения о наблюдениях неопознанных летающих объектов, которые буквально захлестнули мир в последнее время?..

И все же наиболее неожиданные события предшествовали непосредственно состоявшейся вскоре катастрофе… Правда, здесь нужно сделать небольшое отступление, связанное со следующим обстоятельством…

В конце 1991 года на одной научной конференции в Санкт-Петербурге автор книги познакомился и имел беседу с известным «тунгусстником» — академиком Н. В. Васильевым. У нас невольно зашла беседа о приводимой ниже информации. Николай Владимирович сказал о ней следующее:

«Многие считают, что все эти события произошли до Тунгусской катастрофы, забывая о сдвиге нашего календаря по сравнению с 1908 годом примерно на две недели. Сдвиньте все даты на этот срок, и вы получите истинное время их свершения…»

Поэтому ниже мы приведем «двойные» даты: по старому и новому стилю…

На Средней Волге с 17–19 июня (30 июня — 2 июля) наблюдалось северное сияние. В тех же числах жители Орловской губернии любовались ночью цветными зорями.

С 21 июня (4 июля) во многих местах Европы и Западной Сибири небо пестрело яркими цветными зорями.

23—24 июня (6–7 июля) над окрестностями Юрьева (Тарту) и некоторыми другими местами Балтийского побережья России вечером и ночью разразились пурпурные зори, напоминавшие те, что наблюдались четверть века раньше после известного извержения вулкана Кракатау.

Белые ночи перестали быть монополиями северян. В небе ярко светились длинные серебристые облака, вытянутые с востока на запад. С 27 июня (10 июля) число таких наблюдений повсеместно стало стремительно нарастать. Отмечались частые появления ярких метеоритов. В природе чувствовалось напряжение и что-то необычное…

Нужно, кстати, вспомнить, что весной, летом и осенью 1908 года, как выяснили позже исследователи Тунгусского феномена, было зафиксировано резкое повышение болид-ной активности. Сообщений о наблюдении болидов в газетных публикациях того года было в несколько раз больше, чем в предыдущие годы. Яркие болиды видели и наблюдали в Англии и европейских районах России, в Прибалтике и Средней Азии, в Сибири и Китае…

Так, например, в апреле упал метеорит в Ковенской губернии. В мае, предположительно в районе Алеутского архипелага, было зафиксировано разрушение в атмосфере Земли крупного метеорита железоникелевого состава, масса которого оценивается в несколько тысяч тонн.

В 7 часов утра по местному времени 30 июня (не странное ли совпадение с событиями в районе Подкаменной Тунгуски?!) в районе Киева упал каменный метеорит, получивший название… Кагарлык.

В начале осени было зафиксировано падение метеорита в Томской губернии. Академия наук России решила было послать туда экспедицию, но выяснилось, что, не долетев до земли, пришелец разорвался на мелкие куски, рухнувшие в Телецкое озеро и на его берега.

Примерно в то же время появились сообщения о метеорите, промчавшемся над украинским Мелитополем, и болиде, замеченном там в октябре месяце.

Сейчас так и хочется увязать все эти события в единый причинно-следственный узел. А как, спрашивается, отнеслись ко всему этому или хотя бы к падению Тунгусского метеорита тогдашние ученые?..

Казалось бы, и сомнений быть не должно, что такое уникальное явление, как пролет, падение и взрыв гигантского метеорита, тогда же должно было привлечь к себе внимание ученых всего мира и в первую очередь ученых России. Что специалисты разных стран и разных естественнонаучных направлений должны были насмерть сражаться за право первыми отправиться в глубь сибирской тайги, дабы заняться великой аномалией и разгадать «тайну века». Увы, к большому сожалению, этого не произошло.

И наивно было полагать, что не произошло это лишь потому, что при царе — думаем, не стоит объяснять почему! — наука «прозябала», а сразу после Октябрьской революции 1917 года разруха не позволяла, не до того было.

Давайте будем объективны. И при царях русская наука никогда не находилась на задворках мировой цивилизации, и в начале двадцатых — самых нищих! — годах советская власть нашла возможность худо-бедно снарядить экспедицию — и не одну! — за метеоритами. Хотя, конечно, и реакционность, застой творческой мысли — не химера, не пропагандистская выдумка большевиков, а реальность. И нужд у молодой Советской республики более срочных и важных, чем копание в таежных болотах, было хоть отбавляй.

Однако дело было не только и не столько в этом. Прежде всего надо иметь в виду, что конкретно метеоритами в ту пору у нас в стране специально никто не занимался, научных учреждений такого профиля не было. Кроме того, само это событие широкого научного резонанса ни в мире, ни в России не имело. Это мы сейчас «знатоки» и многих обстоятельств Тунгусского чуда, его масштабов и загадочности. А тогда о нем мало что знали…

Да, многие наблюдали это необычное природное явление. Ну и что из этого? Движение пролетающего метеорита — не такая уж редкость. Что натворил конкретно при своем падении далекий сибирский гость — ученые не видели. Видели это только неграмотные или малограмотные охотники-эвенки. А свидетельствам «полудиких» обитателей таежной тайги, как мы отмечали, очень противоречивых, окрашенных мистикой, которая связывала его (падение) с потусторонними силами, несущими на себе следы шаманских запретов, — не очень верили. Ну, упал метеорит — ну и Бог с ним!

Ведь мы до сих пор не располагаем достоверными сведениями о том, были ли среди наблюдателей этого феноменального явления ученые и предпринял ли кто-либо из них попытку разобраться в его сущности, не говоря уже о достижении «по горячим следам» места катастрофы.

Правда, удалось выяснить, что в конце июня 1908 года на Катонге — местное название Подкаменной Тунгуски, — как оказалось, работала экспедиция члена Географического общества А. Макаренко. Энтузиастам удалось найти его краткий отчет о проделанной работе. В нем сообщалось, что экспедиция произвела съемку берегов Катонги, сделала промер ее глубин, фарватеров и т. д.

ОДНАКО НИКАКИХ УПОМИНАНИЙ О НЕОБЫЧНЫХ ЯВЛЕНИЯХ, КОТОРЫЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ СОПРОВОЖДАТЬ ПАДЕНИЕ ТУНГУССКОГО МЕТЕОРИТА, В ОТЧЕТЕ А. МАКАРЕНКО НЕ ИМЕЕТСЯ… И это одна из самых больших тайн Тунгусской катастрофы. Как могли остаться незамеченными экспедицией Макаренко световые явления, страшный грохот и, наконец, мощный взрыв, которыми сопровождалось падение такого гигантского космического тела?

Мы нарочно остановились на этой одной из самых первых по времени загадок, связанных с поведением Тунгусского тела, поскольку в дальнейшем нам еще неоднократно придется сталкиваться с более поздними фактами такого же рода.

Следует отметить, что из дореволюционных газет, из воспоминаний старожилов и некоторых петербургских ученых дошли до нашего времени непроверенные сведения о том, что в 1909–1910 годах какие-то люди с необычным снаряжением все-таки побывали на месте падения Тунгусского метеорита. Кто эти люди? Кем и зачем была организована их экспедиция? Никаких официальных материалов по этому поводу никто не находил, и следы этой гипотетической экспедиции канули в неизвестность.

Первая же экспедиция, о которой имеются совершенно достоверные данные, была организована в 1911 году Омским управлением шоссейных и водных дорог. Геодезическую экспедицию возглавлял инженер В. Я. Шишков, впоследствии известный писатель и автор знаменитой «Угрюм-реки». Спасаясь от надвигающейся зимы, экспедиция пробиралась с Нижней Тунгуски на Ангару. Недалеко от реки Тэтэрэ ее караван наткнулся на громадный район поваленного и вываленного леса.

Маршрут и примерная карта прохождения экспедицией В. Я. Шишкова гигантского вывала леса были описаны И. С. Астаповичем в журнале «Природа» № 5 за 1948 год по воспоминаниям участника этого прохождения некоего П. Н. Липая. Приведем из него несколько выдержек:

«Бурелом шли 2–3 дня, спешившись с оленей, при скорости 10–12 километров в день. Вступив в зону сплошного бурелома, обнаружили, что повалены были все деревья. Что было в низких местах — неизвестно, ибо шли верхом. Направление стволов вспомнить теперь уже нельзя. В районе вечной мерзлоты корни лиственниц и других деревьев распластываются горизонтально, и дерево, будучи повалено, дает большую решетку корней системы, что и было характерно для пейзажа. Наблюдалась очень молодая и довольно обильная поросль возраста 2–3 лет. На поваленных деревьях, что бросалось в глаза, сучьев было непомерно мало. Все деревья совсем необычно были сильно обуглены, но корневая система как будто не была обуглена. Стволы друг друга не перекрещивали, а лежали параллельно. Были ли ветви обломлены преимущественно с одной стороны, был ли ожог неравномерным — теперь сказать трудно. Прошли буреломом 20–30 километров, но было видно, что в ширину он простирается, может быть, до сотни километров».

Расчеты А. В. Вознесенского, директора Иркутской обсерватории, проведенные на основе обработки сейсмограмм и барограмм от 30 июня 1908 года, позволили ему указать предполагаемые координаты центра катастрофы — 60°16′ северной широты и 103°06′ восточной долготы, что совпало с этим обнаруженным районом. Следовательно, В. Я. Шишков и его спутники были первыми европейцами, которые пересекли заваленный буреломом район Тунгусской катастрофы. Правда, они прошли несколько далеко от центра взрыва метеорита, а именно: примерно в 200 километрах к востоку или северо-востоку от него. Связать происхождение данного вывала с падением Тунгусского метеорита не удалось.

Об этой первой экспедиции нам сказать больше нечего, однако с интервалом почти в 80 лет «эстафетную палочку» В. Шишкова перенял эвенкийский охотник В. Воронов.

Дело в том, что с 1927 года до наших дней экспедиции ищут следы Тунгусского метеорита в междуречье Кичму и Хушмы, т. е. там, где Л. Кулик обнаружил гигантский вывал леса. Шишков же нечто подобное отыскал гораздо восточнее. Это место пытались найти в середине 70-х годов — безуспешно. От этой затеи отказались, хотя показания очевидцев говорят о том, что взрывов над тайгой было несколько.

И вот летом 1990 года В. Воронов с группой ванаварских школьников отправился на поиски шишковского вывала. Под руководством таежника удалось отыскать стволы поваленных взрывом деревьев в верховьях рек Кулинды и Хуги, примерно в 150 километрах к юго-востоку от куликовского вывала. Многие исследователи отнеслись к этой находке с недоверием: лес мог быть поваленным и ураганом. Но сомнения скептиков развеяли результаты фотосъемки этого района Эвенкии из космоса.

_{Карта района тунгусской катастрофы с местами обнаруженных вывалов тайги}

Достоверно установлено, что зона действия Тунгусского метеорита на тайгу значительно превышает известные границы. Экспедиции последних лет детально изучили ее западное крыло — овал диаметром около 60 километров. Но спутник разглядел и восточное крыло этой аномалии, расположенного примерно в 120 километрах от западного строго по траектории полета «космического пришельца». Это тоже оказался овал с диаметром 35–40 километров. Между указанными двумя «отпечатками следов» Тунгусского метеорита тайга совсем не пострадала. Именно на это восточное крыло вывала наткнулся в 1911 году В. Шишков, его же повторно отыскал и Воронов.

Как сообщила 6 февраля 1991 года газета «Комсомольская правда», сенсационную новость привез в Красноярск все тот же неугомонный В. Воронов… В тайге, примерно в 100 километрах от Куликовского вывала, он первым обнаружил осенью 1990 года новую воронку, густо заросшую сосняком. Диаметр этого почти идеального круга — 200 метров, высота борта воронки не больше 15–20 метров. Что это?.. Место, где нашел свое последнее пристанище сам «космический гость» или один из его крупных осколков?.. Оставим этот очередной и совершенно новый вопрос без ответа (все равно сегодня на него получить ответ не представляется возможным) и вернемся в «атмосферу» начала XX века, чтобы завершить разговор данного раздела.

Поскольку падение Тунгусского метеорита не имело для человечества практически никаких последствий — ни благодательных, ни катастрофических, о нем стали постепенно говорить все реже и реже, а вскоре и вообще забыли. Ученый же мир отнесся к этому событию — мало сказать, с нескрываемым скептицизмом, — с непростительным легкомыслием и равнодушием. И спохватился он лишь благодаря настойчивости и упорству Л. А. Кулика. В этом и заключается его великий научный и гражданский, непреходящей ценности подвиг!..

ЭКСПЕДИЦИИ Л. А. КУЛИКА

Прежде чем остановиться на рассмотрении нескольких осуществленных Л. А. Куликом экспедиций для изучения проблем Тунгусского метеорита, благодаря которым этот удивительный феномен, как говорится, не канул в Лету, посвятим несколько слов его нестандартным биографическим событиям.

Леонид Алексеевич Кулик родился 19 августа (1 сентября) 1883 года в городе Дерпте (Тарту) в дворянской семье. Его отец по профессии был врачом, но в результате несчастного случая в возрасте 37 лет скоропостижно скончался. Семья переезжает на Южный Урал, поближе к родственникам, в Троицк.

В 1903 году Кулик оканчивает с золотой медалью троицкую классическую гимназию и становится студентом Петербургского лесного института. Однако спустя год он был исключен за участие в студенческом волнении и призван солдатом на военную службу. После этого он поступает в тираспольскую полковую школу и вступает в контакт с социал-демократической организацией.

Осенью 1905 года, будучи в отпуску в городе Казани, Кулик принимал вместе со своими братьями Владимиром и Нестером участие в вооруженном восстании в рядах РСДРП. После захвата восставшими власти он несет службу в отрядах пролетарской милиции, но после подавления восстания бежит в Тирасполь. Здесь он оканчивает полковую школу, увольняется в запас и вскоре уезжает в Троицк.

Летом 1906 года Кулик вступает в члены РСДРП(б) и тайно распространяет революционную литературу через книжную лавку, приобретенную на средства от продажи семейного дома. Царская охранка нападает на след подпольщиков, в результате чего Кулик и его младший брат Алексей привлекаются к суду. Вследствие того, что местная тюрьма была переполнена, под поручительство они остаются на свободе. Поскольку судебное дело стараниями адвоката затягивается на несколько лет, Кулик переезжает в город Миасс, где по вольному найму он допускается к учету и разведке полезных ископаемых Южного Урала.

В мае 1910 года суд города Челябинска приговаривает Л. А. Кулика к трехнедельному тюремному заключению, после чего он усиленно занимается самообразованием. Как работнику Горного округа ему часто приходится проводить инструментальную съемку, он изучает курс минералогии, увлекается ботаникой, зоологией, собирает коллекцию минералов.

1911 год становится поворотным в судьбе Кулика. Ему, помощнику лесничего на Южном Урале, посчастливилось в это время встретиться с великим русским геологом и мыслителем Владимиром Ивановичем Вернадским и обрести его дружеское расположение. Вернадский приезжает во главе Радиевой экспедиции в Миасс и запрашивает Горный округ об опытном геодезисте, там ему указывают на большого знатока минералов Кулика.

Летом следующего года Кулик снова присоединяется к Радиевой экспедиции и проводит трудоемкую работу по составлению «верстовой» карты всего Ильменского района. А уже в 1912 году, когда по ходатайству Академии наук с Кулика был снят гласный полицейский надзор и запрет на въезд в столицу, он переезжает в Петербург и занимает должность каталогизатора-минералога в Геологическом и минералогическом музее им. Петра Великого Российской академии наук. В сентябре этого же года он становится студентом Петербургского университета по кафедре минералогии. Начинается новый период в жизни Кулика.

Однако Россия вскоре вступила в Первую мировую войну. По мобилизации Кулик был отправлен на фронт в инженерную часть кавалерийской бригады. Участвуя в боях в Восточной Пруссии, за смелость и находчивость он получает два боевых ордена и чин поручика. Впрочем, при содействии А. Е. Ферсмана Кулик командируется в распоряжение Комиссии по сырью и встречает Октябрьскую революцию в Петрограде как долгожданную победу.

В 1918 году он с экспедицией профессора С. М. Курбатова отправляется на Урал для изучения месторождений полезных ископаемых. С собой Кулик забирает с голодного Петрограда и свою семью. Вместе с экспедицией он попадает в Томск, где с января 1919 года стал в местном университете преподавателем кафедры минералогии.

В марте 1919 года Кулик был опознан белыми и предан ими военно-полевому суду за уклонение от явки по мобилизации. Он был передан в запасной (кадровый) полк, где дело было затянуто до эвакуации белых из Томска. Во время этого «путешествия» Кулику в декабре 1919 года удалось перебежать в ряды Красной армии, где он служил в одном из штабов в армии, руководимой Тухачевским.

В феврале 1920 года приказом Реввоенсовета армии Кулик был возвращен для работы в Томский университет. Летом этого года он опять участвовал в экспедиции С. Курбатова по изучению минералов Минусинского и Ачинского края, а в начале 1921 года по требованию Академии наук возвращается в Петербург и возглавляет постоянную Метеоритную экспедицию. С этого времени Кулик начинает продолжительную работу «по охоте» за метеоритами.

Давайте вернемся несколько назад, в Петроград 1921 года… Вспомним, что Д. Святский, заинтриговав календарным листком отправляющегося за метеоритами Л. Кулика, сказал:

«Полюбопытствуй там, проверь. Известно: дыма без огня не бывает!».

Проявив неподдельный интерес к подброшенной Д. Святским «идее», Л. Кулик в ту первую свою поездку убедился, что у данной аномалии и дыма, и пламени, и грома было больше, чем достаточно. Группа, которую он возглавлял, занималась «добычей» метеоритов вообще и не имела свой целью изучить только этот новый, Филимоновский камень, который так стали его называть по железнодорожному разъезду, где (помните вышеизложенное первое газетное сообщение?!) он якобы упал.

Итак, хоть и не специально за этим чудом ездили, но в результате этой разведочной экспедиции, когда были совершены железнодорожные поездки на многие тысячи километров (более 20000 тысяч), а сотни из них преодолены верхом на лошадях, пешком или на телегах, когда приходилось плыть на плоту по замерзающему Енисею, Кулик сумел о нем кое-что разузнать, собрать первичные материалы.

Собственно, экспедиция Кулика натолкнулась не на следы катастрофы, а на многочисленные слухи, которые были распространены среди населения Центральной Сибири. Поэтому обобщив собранные им сведения о событии 17 (30) июня 1908 года, Кулик составил представление об истинном районе катастрофы, что и позволило сделать ему однозначный вывод: в бассейне Подкаменной Тунгуски упал огромный метеорит.

Обратим внимание на следующее любопытное обстоятельство. Хотя Кулик и допускал, что причиной катастрофы 1908 года могло быть столкновение с Землей кометы Понс-Виннеке (!), он упорно с начала и до конца своих исследований искал (скажем сразу: с усердием, достойным лучшего применения!) остатки гигантского метеорита, возможно распавшегося на отдельные глыбы. Других версий Леонид Алексеевич не допускал. Он даже составил — правда, весьма приблизительную — карту района катастрофы и написал по этому поводу стихотворение…

30 ИЮНЯ 1908 ГОДА В ТУНГУССКОЙ ТАЙГЕ

Тихое, теплое, раннее утро. Дали, безбрежные дали — сини… Небо — безоблачно. Солнце июня Льет на тайгу сладострастно лучи… Щедро весна расточает здесь чары: Волнами льют аромат свой цветы, Свадьбу справляют растенья и твари, Гимн торжествующей слышен любви… Гром!.. Встрепенулась тайга и затихла. Пламя!!! Свет солнца ослаб и померк. С грохотом мчится по небу светило, — Сыпятся искры и тянется след!.. Жуть! Тишина. Лишь удары несутся! Облачко виснет у края небес!.. Там у тунгусов олени пасутся, — Валит там воздухом девственный лес. Мечутся люди и гибнут олени — Рев и проклятья. А небо гремит! Где же виновник всех этих явлений, Где же Тунгусский наш метеорит?! Петроград, 21 февраля 1922 г.

Грандиозность масштаба Тунгусской катастрофы, придававшая ей исключительное научное значение, сразу же загипнотизировала Кулика, которому очень хотелось немедленно отправиться туда, на поиски небесного пришельца, и, естественно, исследовать все обстоятельства, связанные с его падением. Но срок этой первой командировки истекал, средства были на исходе, к тому же Наркомат путей сообщения требовал вернуть вагон, в котором совершала свою поездку научная группа. Кулику пришлось вернуться в Петроград в мае 1922 года.

Сообщение его в Минералогическом музее о гигантском метеорите было встречено коллегами с явным недоверием. Упомянутый скепсис держался довольно долго, несмотря на упорные настаивания Кулика на организации специальных исследований метеорита, получившего, с его легкой руки, впоследствии, уже после 1927 года, название Тунгусского. Причиной этого являлась отрицательная позиция академика А. Е. Ферсмана, являвшегося в то время директором Минералогического музея. Одолеть сопротивление скептиков и других неверующих удалось лишь через несколько лет. За это время (в возрасте 40 лет!) Кулик оканчивает учебу в Петербургском университете.

Летом 1924 года геолог С. В. Обручев (впоследствии член-корреспондент Академии наук СССР), изучавший геологию и геоморфологию Тунгусского угленосного бассейна, по просьбе Кулика побывал в фактории Ванаваре и спросил местных жителей об обстоятельствах падения «небесного гостя». Обручеву удалось узнать о грандиозных лесоповалах примерно в 100 километрах севернее от Ванавары, но посетить их он не смог.

Подтверждение версии Кулика происходит также со стороны бывшего директора Иркутской обсерватории А. В.-Вознесенского и председателя Красноярского комитета содействия народам Севера, члена Русского Географического общества И. М. Суслова. Последний опросил местных жителей, кочующих в этом районе, и опубликовал статью с картой мест, среди которых можно было искать осколки метеорита.

Таким образом, обстоятельства все настойчивее требовали организации специальной экспедиции для обследования места падения Тунгусского метеорита, расположение которого было уже в принципе известно.

В связи с этим в марте 1926 года академик В. И. Вернадский представил руководству Академии наук (АН) СССР докладную записку, в которой говорилось, в частности, следующее:

«…Я считаю в высшей степени важным возможно быстрое нахождение метеорита в районе Подкаменной Тунгуски, выяснение его размеров, его состава и строения. Посылка экспедиции, предлагаемая музеем, возможно, окажется делом очень большого научного значения, и полученные результаты могут с лихвой окупить затраченные на них время и средства. Они никаким образом не могут быть вообще напрасными».

Благодаря докладной В. И. Вернадского, Президиумом Академии наук СССР принял решение об организации экспедиции в район Подкаменной Тунгуски.

ПЕРВАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ 1927 г.

В феврале 1927 года руководитель экспедиции Л. А. Кулик вместе со своим помощником Г. П. Гюлихом выехали из Ленинграда в Сибирь. Это была, по сути дела, первая экспедиция в место падения Тунгусского метеорита, состоявшая всего из двух человек, поскольку предыдущая преследовала лишь ознакомительные и общие цели.

12 февраля Кулик и Гюлих прибыли на станцию Тайшет, а уже 19 марта им удалось достичь Кежмы. От Кежмы дальше на север дороги не было. С большими трудностями путешественники все же достигли фактории Вановара, которая представляла в то время маленький поселок из нескольких жилых домов и подсобных построек.

Кулику предстояло найти проводников к эпицентру взрыва. Эвенки считали это место заклятым, местные шаманы грозили карами тому, кто осмелится пойти туда. Наконец, Кулику удалось уговорить знакомого нам эвенка Илью Потаповича Петрова, по прозвищу Лютчекана, сопровождать экспедицию.