Мертвая вода

– У меня неприятности на работе, – поежился Кирилл.

– У меня тоже, – призналась Хелен.

Один из ее подчиненных, рабочий из форштадта, потерял руку. Во время погрузки товара сунул руку между контейнеров. Грузовик дернулся, контейнеры сдвинулись, и от руки осталась куча кровавого тряпья, висящего на остатках сухожилий. Рабочего отвезли в больницу, то, что осталось от руки, ампутировали. Оплачивать больничный счет пришлось Хелен. Никакой страховки у рабочего не было: простым работягам это не по карману. А бесплатная медицина давно ушла в область преданий.

Вдобавок ко всему руководство фермы отказалось выделить семье пострадавшего хоть какие-то деньги. Хелен отыскала в полисе хозяина агропромышленного концерна и обратилась напрямую к нему. Результат оказался предсказуем: явившись на работу, она обнаружила на столе письмо об увольнении.

– Мы собираем деньги, – закончила она свой рассказ. – Человек остался без средств к существованию, а у него семья…

– Я готов поучаствовать.

Кирилл открыл банковскую программу, Хелен скинула ему номер счета, на который нужно перечислить деньги. Но перечислить деньги он не успел.

– Не нужны нам твои кровавые деньги. – Феликс подкрался и рванул Кирилла за плечо. – Нам ничего не нужно от таких, как ты! Эсэсовец проклятый! Все из-за вас!

Кирилл развернулся к Феликсу.

– Если ты еще раз ко мне прикоснешься, я тебя ударю, – пообещал он.

– Ударит он! Давай, бей! Для этого общество вас содержит, учит! Вот зачем мы платим налоги – чтобы откормленная, натренированная фашистская сволочь безнаказанно била нас! Ведь ты работаешь на меня! На нас! Мы платим тебе зарплату!

Разговор привлек внимание. Как только слушатели поняли, что Кирилл – офицер СС, зал мгновенно опустел. Осталась только Хелен. Она недоуменно переводила взгляд с одного на другого. Феликс приплясывал на месте, кривлялся. Казалось, у него двигался каждый мускул. Кирилл взглянул в его неестественно расширенные зрачки и понял, что с Феликсом что-то не так. Но жалеть его не стал:

– Не ты платишь мне зарплату. Тех налогов, что ты заплатил, мне не хватит даже на кошачий корм. Вы не революционеры, а придурки, никому не нужные, бесполезные придурки! Вместо того чтобы работать и хоть какую-то пользу приносить, вы собираетесь здесь, о том, как хорошо будет без СС жить болтаете. Вы не проживете! Если не будет нас, ваши любимые пролетарии будут делать с вами все, что захотят…

Закончить Кирилл не успел. Феликс замахнулся и ударил его в лицо. Кирилл без труда отвел медленный и слабый удар и вполсилы ударил Феликса основанием ладони в нос. Обычно такого хватало, чтобы охладить пыл задиры. Из носа хлынула кровь. Но Феликс не обратил на удар внимания и кинулся на Кирилла.

Кирилл стал отступать, ожидая, пока драчуну надоест махать руками. Он по-прежнему не хотел бить Феликса. Но тот не унимался. Тогда Кирилл, дождавшись очередной серии нескоординированных махов руками, отступил в сторону, дал Феликсу пролететь мимо и, зацепив пальцами за подбородок, рванул вверх и на себя. Феликс рухнул на спину. Кирилл сел сверху, отработанным движением заломал руку.

– Сатрап! Душитель свободы! – хрипел Феликс, пытаясь вывернуться из захвата.

Хелен смотрела на них, брезгливо поджав губы.

– Что он принимает? – спросил Кирилл.

– Крэк. Сделай с ним что-нибудь, пока он сам себя не изувечил!

Кирилл кивнул, чуть сместился в сторону и провел удушающий прием. Феликс потрепыхался и затих. Кирилл проверил пульс, дыхание – все было в порядке.

– Он будет жить, – сказал он и поискал, чем бы вытереть руки.

Хелен протянула ему бумажную салфетку. Кирилл вытер руки и перенес бесчувственное тело в угол, на диван.

– Поехали? – предложила Хелен.

– А как же он?

– Сам разберется, большой уже мальчик, – махнула рукой Хелен, и они поехали домой.

Вызов Грубера застал Кирилла уже у дверей. Пришлось Кириллу извиниться перед Хелен и ехать в отдел.

– Фон Медем, прекрасная работа! – Грубер довольно потирал руки. – Ну, что вы стоите, давайте сюда салфетку! Я сам прослежу, чтобы анализ ДНК провели как можно скорее. Если Матецкий не тот, за кого себя выдает, мы это скоро узнаем! Объявляю вам благодарность!

Кирилл полез в карман и достал салфетку. Вытерев руки от крови, он не нашел поблизости урны и машинально положил салфетку в карман. О работе он тогда не думал.

– Служу Федерации! – Кирилл щелкнул каблуками.

Больше ничего его в отделе не держало. Результаты анализа Кирилла не беспокоили. Выходка Феликса убедила его, что Клуб никакой опасности не представляет. Революционеры так себя не ведут. Об этом он и собирался доложить Груберу.

Придя на следующий день на работу, Кирилл первым делом справился насчет анализа. Результатов не было, обещали после обеда.

– Кир! – Пробегавший по коридору Ройтман остановился у дверей кабинета. – Поздравляю! Отличная работа!

Кирилл удивленно уставился на него.

– Я про нелегалку! И как ты сообразил соседей проверить, ума не приложу, – затараторил Ройтман. – Я с тобой точно карьеру сделаю, ведь результат-то на меня записали! Если мой план сработает, я и подземных наловлю. Я уже к Бисмарку ходил насчет премии. Точно дадут, как считаешь?

Ройтман уже искренне считал своим предложенный Кириллом план. Кирилл поморщился, на душе было гадко. Он вышел из кабинета и столкнулся с Жилем. Хоть одно нормальное лицо в этом террариуме, подумал Кирилл. Жиль не ответил на приветствие, кресло вильнуло, объезжая Кирилла. Жиль скрылся в кабинете.

– Жиль, что случилось? – Кирилл остолбенел.

– Отличная работа, фон Медем, поздравляю, – не поворачивая головы, сказал Жиль.

Дверь закрылась прямо у Кирилла перед носом, как затвор, щелкнул замок.

– Жиль?! Да что с вами всеми такое, а? – Кирилл сжал кулаки.

Он прошелся по отделу. Ему вдруг захотелось с кем-то поговорить, но все с головой ушли в работу. Кирилл вернулся к себе и тоже вошел в винет: работы у него за эти дни накопилось немало.

До конца рабочего дня оставалось совсем немного, когда с Кириллом связался Грубер.

– Вы оказались правы, фон Медем! Судя по анализу ДНК, Матецкий – не тот, за кого себя выдает. На самом деле это Феликс Борисов, террорист и убийца. У него на счету двое наших товарищей из Метрополиса. Четыре года назад его приговорили к пожизненному заключению, но он сумел сбежать!

У Грубера сверкали глаза: наконец-то сдвиг в казавшемся мертвым деле.

– И что теперь? – спросил Кирилл.

– «Физики» уже в пути, берем всех! От нас он не уйдет! Готовьтесь к повышению, фон Медем! – Грубер отключился.

Кирилл сорвал с головы обруч интерфейса. В ушах у него стучало: «берем всех… берем всех». Всех – и Хелен в том числе. Кирилл сел и обхватил голову руками, вскочил, снова сел. Они возьмут Хелен, его Хелен… Он и сам не заметил, когда стал считать ее своей.

Кирилл обвел взглядом кабинет. На стенах висели памятные знаки, грамоты за отличную службу, перечеркнутые фотографии – пойманные наркоторговцы, убийцы, педофилы.

– К чертям все! В унитаз! В дерьмо!

Кирилл сорвал со стены грамоту в рамке и с размаху швырнул об пол. За ней последовали другие. Вскоре кабинет выглядел так, будто в нем разорвалась бомба. Кирилл в бешенстве топтал прошлую жизнь и выл, как волк в полнолуние.

– К черту все… Пусть идет, как идет…

Задыхающийся Кирилл без сил опустился на кушетку. Но сидеть и ждать, пока за его женщиной едут «физики», было выше его сил. «Человек неизбежно оказывается пленником чужой реальности, чужой картины мира», – вспомнил он один из текстов Клуба. «Все, что вокруг нас, – ложь», – сказал Жиль. Неужели он прав? Жиль! Вот у кого можно спросить совета.

Кабинет Жиля был дальше по коридору. Кирилл забарабанил в закрытую дверь.

– Жиль, открой!

Внутри было тихо. Кирилл, уже не сдерживая себя, стал бить в дверь ногами. Бесполезно. Жиль, если и слышал его, открывать не собирался. Кирилл, уже не думая о себе, кинулся назад в кабинет, трясущимися руками надел интерфейс и зашел в «луковую сеть».

Хелен уже собиралась уйти с работы домой, но сменщица запаздывала. Хелен дорабатывала последние дни перед увольнением и могла уйти и так. Да и должность начальника смены, по сути, синекура. Рабочие прекрасно знали, что надо делать, а тем, кто забывал, – напоминал неотступно следящий за каждым искусственный интеллект.

Прождав четверть часа, она еще раз проверила, все ли на месте, и уже собиралась встать, как вдруг древний рабочий терминал, стоящий в офисе, тренькнул: пришло сообщение. Хелен заколебалась. Можно было оставить его сменщице, пусть разбирается. Хелен вздохнула и притронулась к сенсорной панели. Экран засветился, выпрыгнуло сообщение в красной рамке: «За тобой едут из Санитарной Службы. Они все знают. Беги».

Хелен шумно выдохнула. На мгновение у нее закружилась голова, но она быстро пришла в себя.

Феликс шел по университетскому кампусу и беседовал с профессором Кларком. Хелен вышла на связь и срывающимся голосом закричала, что группа раскрыта. Феликс не растерялся. Он развернулся и быстро пошел к выходу в парк. Наблюдавший за этим сотрудник наружки удовлетворенно кивнул: начальство приказало брать подозреваемых без лишнего шума, чтобы информация не просочилась в социальные сети. Группа захвата, уже подъехавшая к кампусу, получила новый приказ.

Феликс трусцой побежал между деревьями, удаляясь от людных аллей. В этом месте парк больше напоминал лес. Вскоре он услышал стрекот винтов и на бегу улыбнулся: все шло по плану. Выбежав на поляну, Феликс остановился. Он достал из кармана трубочку с кокаином, высыпал немного на руку между большим и указательным пальцем, втянул ноздрями. Жизнь сразу заиграла новыми красками. Стрекот приближался, нарастая с каждой секундой.

Над поляной, приминая воздушным потоком траву, завис квадрикоптер с символикой Санитарной Службы.

– Борисов, вы окружены, сопротивление бесполезно! – прогремел голос из динамиков.

Феликс ухмыльнулся и показал квадрикоптеру средний палец. В квадрикоптере жест оценили. Оставляя в воздухе дымный след, под ноги Феликсу упал серебристый цилиндр. Клубами повалил газ, революционер скорчился и упал на колени, прижимая к груди сумку. Квадрикоптер приземлился, разгоняя лопастями облако газа. Открылись двери, и на траву одновременно выпрыгнули три человека, с головы до ног затянутые в черное. Безликие, ощерившиеся харями противогазов, похожие на роботов «физики» пошли к скорчившемуся на траве Феликсу.

Наблюдавший за арестом из отдела Грубер облегченно вздохнул: главного подозреваемого взяли. Остальное – дело техники. Но в следующее мгновение случилось то, чего никто не ожидал: Феликс встал с колен. «Физики» остановились, удивленные переменой, произошедшей с жертвой.

Феликс сунул руку в сумку и достал продолговатую серебристую коробку. Профессиональным взглядом Грубер опознал защищающий от сканирования контейнер.

– Уходите, у него бомба!

Революционер открыл коробку. Следящие системы предупреждающе взвыли, но поздно, слишком поздно для вооруженных лишь тазерами «физиков» – огнестрельное оружие в полисе было под запретом. Феликс достал из коробки большой многозарядный автоматический пистолет. Баланс сил оказался не в пользу закона.

Феликс улыбнулся, не разжимая губ, направил пистолет на квадрикоптер и нажал на спуск.

До квадрикоптера было около тридцати метров. Для хорошего стрелка – не расстояние, тем более если пистолет с целеуказателем. Стекло квадрикоптера украсилось паутиной трещин вокруг оставленных пулями дыр. Обе пули попали в пилота: одна в грудь, вторая в голову, чуть ниже правого глаза. «Физики» бросились бежать, но тщетно: пулю не обгонишь. Несколькими выстрелами Матецкий уложил двоих. Третий замер у самого квадрикоптера.

– Стой, если хочешь жить. Руки держи высоко, чтобы я их видел!

«Физик» послушно поднял руки. Феликс подошел, держа того на прицеле, зашел со спины и ударил рукояткой пистолета по затылку. «Физик» упал. Феликс завел ему руки за спину и защелкнул наручники. Оставив поверженного защитника правопорядка валяться в траве, революционер подошел к квадрикоптеру, выбросил мертвого пилота и сел в кресло. На кровь он не обратил ни малейшего внимания. Его интересовала приборная панель.

– Заблокировать управление, живо, – приказал Грубер, сообразивший, что ищет Феликс.

Пока операторы наружки искали способ перехватить управление, Феликс нашел то, что искал. Поддев кончиком ножа неприметную заглушку, он сдвинул влево переключатель. Квадрикоптер перешел в автономный режим. Феликс вылез из машины, быстро избавил лежащего без сознания «физика» от противогаза, пояса с оружием и разгрузочного жилета. Рывком поднял пленника на ноги. «Физик» уже очнулся, но все еще не мог прийти в себя и шатался, тараща бессмысленные глаза. Феликс с трудом удержался от того, чтобы не вмазать по сытой щекастой морде.

– Пошли, любезный друг. Ты умеешь водить квадрикоптер? – Феликс поволок пленника к квадрикоптеру, за шиворот втащил в десантный отсек. – Неважно, я зато умею. Ты не против со мной прокатиться?

Он выковырял из носа фильтры-противогазы, выбросил на траву и захлопнул дверь.

Квадрикоптер взмыл в воздух. В западной части купола в этот день для проветривания открыли часть сегментов. Феликс направил машину туда, а сотрудники СС только зубами скрипели, провожая удаляющийся аппарат. Пока в квадрикоптере был их коллега, стрелять они не могли.

Учебный лагерь «Фенрир», окрестности технополиса Тронхейм, июнь – сентябрь, 2083

Железную дорогу федерального значения можно было бы смело заносить в список чудес света. Ни в одной стране ничего подобного не было. Строительство началось сразу после образования Федерации и длилось до сих пор. Железная дорога протянулась от Тронхейма до границы с Поднебесной и соединяла все шестнадцать крупных полисов. Расстояние между рельсами было четыре метра, ширина вагона – шесть. В купе первого класса, многокомнатных, с ванной и туалетом, пассажиры чувствовали себя лучше, чем дома. Два десятка огромных двухэтажных вагонов, настоящий город на колесах, тянул сверхмощный локомотив. Двигался поезд со скоростью триста километров в час. Это делало его одним из самых быстрых средств передвижения в мире. Состав мог взять столько груза, сколько средней величины корабль. Автомобильные перевозки отошли на второй план. Основной грузопоток шел по железной дороге.

Вагону, в котором ехали новобранцы, до первого класса было далеко: минимум удобств, отсеки с многоэтажными нарами, решетки, неоткрывающиеся окна из бронестекла. Уголовники сразу заняли лучшие места и засели играть в карты. Кирилл залез на верхние нары, где пролежал почти всю дорогу.

Путь до Тронхейма занял всего шесть часов. Молодые солдаты, ничего кроме своих форштадтов не видевшие, прилипли к окнам.

– Вот это да! Это что, море?

– Фиорд, деревня! Какое ж это море, если напротив берег вон видно, – снисходительно пояснил кто-то из старших.

Поезд замедлил ход, сбоку поползли портовые постройки. Часть зданий еще строилась, всюду торчали краны, сверкали огни сварки.

Тронхейм, главные морские ворота Федерации. Именно отсюда, из Тронхейма, наперехват крейсирующим в Атлантике кораблям Халифата выходили на охоту «волчьи стаи» субмарин. Отсюда под охраной гордых линкоров и авиаматок выходили конвои. Через этот порт шла вся заморская торговля – с оставшейся христианской Южной Америкой, с лоскутными государствами Америки Северной. За портом возвышался купол полиса. Поезд проследовал мимо без остановок; Тронхейм остался позади.

Поезд остановился. В вагон с дубинками наперевес ворвались ефрейторы, матом и зуботычинами стали выгонять новобранцев наружу. Кое-как загрузили в грузовики, повезли в учебный лагерь.

Лагерь, как положено военному, по периметру был обнесен забором с идущей поверх спиралью Бруно, а вход защищал ощетинившийся пулеметами КПП, обложенный мешками с песком. По прибытии всех построили на плацу перед казармами. Кирилл обрадовался: казармы выглядели вполне прилично. Но радость оказалась преждевременной: его и всех не прошедших курса пехотной подготовки отвели в палаточный лагерь, где единственным каменным строением оказались туалеты и душевые.

Распоряжались всем молодые, подтянутые инструкторы в званиях от обер– до гаупт-ефрейтора с бамбуковыми палками в руках: для облегчения понимания и придания ускорения.

Новобранцев с грехом пополам построили. Приехал командир учебного батальона, обер-лейтенант, и пошел вдоль строя. Кричать ему не требовалось – всем выдали тактические компьютеры с наушником.

Кирилл поморщился: от офицера несло перегаром.

– Ублюдки! Мясо! Вырожденцы, на! Вы – отбросы общества, которые, вместо того чтобы сгнить за решеткой или еще где, завербовались в армию, на. Вы думали, тут вам будет лучше, чем в той вонючей дыре, откуда вы родом? Облом! Здесь вам быстро выпишут билет на тот свет! Вот эти клоуны, которые мнят себя инструкторами, будут учить вас тому, что знают, а знают они меньше, чем болт у комара. Но все это потерянное время, потому что вы ни хрена ничему не научитесь! Даже если вы ни одного экзамена не сдадите, вас все равно туда отправят. Но мне на это, честно говоря, покласть. Вас убьют, а мне новых пришлют, на! И я им скажу то же самое, что сейчас сказал вам, но они, опять же, ни хрена не поймут. Поэтому я вам говорю – делайте что хотите, не слушайте инструкторов. Вас все равно отправят туда, где большинство из вас сдохнет! Но если кто-то хочет сдохнуть раньше – добро пожаловать. Три нарушения дисциплины, три замечания – и здравствуй, стенка! Тут вам не гражданка и прав у вас никаких нет. Тут у вас есть право сдохнуть, когда я разрешу, на! Понятно? Можете не отвечать, недоделки!

Стоящих в строю за солдат не принял бы даже слепой. Офицер презрительно кривил губы, раздавал затрещины, бил в выпяченные животы.

– Ты кто? – Взгляд командира зацепился за обтянутые галуном погоны Кирилла и ленточку медали.

Офицер покачнулся. Кирилл вытянулся в струнку. Поедая начальство глазами, объяснил, что срочную он служил «фантазером», а пехотного курса обучения не прошел, поэтому его и отправили в учебку.

– Ефрейтор! – Обер-лейтенант подозвал инструктора. – Как закончите, этого ко мне.

Ефрейтор щелкнул каблуками. Офицер, потеряв к новобранцам всякий интерес, зашагал прочь.

– Значит так, новобранцы, слушай сюда! – в наушниках послышался другой голос. – Я унтер-офицер Вейкс, командир учебной роты. И вы, недоноски, будете меня слушаться…

Унтер понес такую ахинею, что Кирилл почти уснул. Из дремоты его вывел толчок соседа: новобранцев разбивали на взводы и отделения. Кирилл устроился на нижнем этаже двухъярусной койки в огромной, человек на восемьдесят, палатке. Пришел инструктор и повел его к командиру.

Офицеру на вид было уже под сорок, для офицера возраст солидный. Вечный обер-лейтенант, «меньше взвода не дадут, дальше фронта не пошлют, а до пенсии рукой подать», и по этому поводу имеющий всех в виду.

– Что, красная сволочь, агитировать приперся? – вместо приветствия вкрадчиво сказал обер-лейтенант.

Кирилл собрал волю в кулак, чтобы ни словом, ни жестом не выдать своих чувств. Отвел взгляд, увидел в углу стул, на спинке – парадный китель с боевыми наградами. Кирилл привык уважать боевых офицеров, его так воспитали. Он вытянулся в струнку и пролаял, выкатив глаза: