Помоги проекту - поделись книгой:
– Кто здесь старший? – сухо спросил он.
– Я… – после небольшой паузы ответил невысокий, но крепкий парнишка с волчьими глазами.
– Как твое имя?
– Али.
Амир потряс пепельницей.
– Если вы идете по пути Аллаха, зачем твои люди курят этот харам? Или вы думаете, что джихад оправдает все, что бы вы не сделали?
Молчание.
– Аллах видит все, и даже то, что свершается под крышей. Как вы смеете осквернять свои тела запретным? И вы муджахеды? Вы хотите, чтобы чаша ваших прегрешений, перевесила то немногое, что вы сделали на пути Аллаха? Вы хотите познать гнев Аллаха?
– Молчание.
– Немедленно уберите весь харам отсюда!
Двое – начали поспешно прибираться. Харама было много – начиная от набитых анашой сигарет и заканчивая журналами легкомысленного содержания.
– Те, кто стоят на пути Аллаха… – начал амир, внимательно смотря за тем, как идет приборка на палубе – боятся осквернить себя чем-либо запретным. Наши братья в Леванте, в Шаме в других местах джихада – не принимают никого, кто бы курил, не говоря уж о том, чтобы пить харам. Они опасаются того, что когда они предстанут перед Аллахом – тот спросит их: ты сражался за меня и за ислам, или чтобы беспрепятственно курить и пить харам? Что они ответят на это? Что вы ответите на это?
У одного из новоявленных муджахедов прозвенел телефон – специальный, с исламской программной прошивкой, такие в Москве в последнее время продавались все лучше им лучше – и из динамиков полился чистый как слеза ребенка азан – призыв азанчи совершить намаз.
Амир порылся в своей походной сумке, достал молитвенный коврик, расстелил его на свободном месте. Остальные – последовали его примеру.
После того, как они совершили ваххабитский намаз в два раката – они немного поели. После чего – амир призвал всех собраться возле него, и все собрались полукругом.
– Я не знаю вас, а вы не знаете меня иначе как по Интернету – сказал амир – а этого недостаточно для того, чтобы верить друг другу. Поэтому, пусть каждый из вас сейчас назовет себя и расскажет, почему он принял ислам и решил встать на джихад. А потом – я расскажу вам о себе. И пусть Аллах – будет свидетелем нашим словам…
– Меня зовут Нурулла – сказал после секундного колебания один парнишка.
– Нурулла… кто же тебя так назвал?
– Братья дали мне это имя…
Амир покачал головой.
– Воистину, козни шайтанов сильны, а джахилия везде пустила свои отвратительные корни. Имя Нурулла в исламе макрух[12].
– Я не знал…
– Да, многие пребывают в невежестве, иншалла ненадолго. Свет рано или поздно озарит всех. Ты веришь в Аллаха, в День, совершаешь одобряемое и избегаешь запретного?
– Да, эфенди…
– В таком случае это им – не помешает тебе встать в одном ряду с праведниками. Пусть у них и более благозвучные имена – но делами вы будете равны. Тем же, кто сидит с сидящими и вовсе – не пристало говорить про муджахедов и про то, какие у них имена, пусть сначала задумаются о своих трусости и лицемерии. Но если, иншалла, наш удар по неверным достигнет цели – в умме ты будешь называться по-другому, более благозвучным именем. А как тебя назвал отец?
– Михаил.
– Ты русский?
– Да, эфенди…
Амир осмотрел своих воинов.
– Я скажу один раз, чтобы не пришлось повторять. Все мы – правоверные. И больше никто. Каждый из тех, кто принял ислам – становится нашим братом, кем бы он ни был по джахилии – потому что так угодно Аллаху. Если мы видим, что брат наш, по незнанию или слабости совершает неодобряемое, то мы должны, как и подобает мусульманам, уберечь его от впадения в ширк. Но никто – не должен говорить, что один лучше другого, потому что один русский и принял ислам только что, а другой мусульманин и рожден мусульманином. Это харам. Всем ясно?
Пацаны закивали.
– Да, эфенди…
– Хорошо. Скажи, как ты пришел в ислам?
– Я учился в институте и пребывал в джахилии, видя, как вокруг творится всякий ширк и мерзость. Как проститутки спят со всеми подряд, как торгуют наркотиками, как пьют харам. Я был крещеным, но я видел, что все кругом врут, и попы тоже кругом врут, они делают деньги и все. Никакой веры не было. И мусульмане – да простится мне, но я потом узнал, что имам мечети в этом городе говорил про Аллаха, а потом давало деньги в рост правоверным. Потом один из братьев сказал мне, что есть человек, к которому можно сходить и послушать его. Я сходил и мне понравилось то, что он говорил. Как надо сохранять себя от всякой мерзости, которая есть вокруг. Как надо бороться со злом, которое окружает тебя. И я понял, что если я не приму ислам, то я стану таким же, как и все русисты. Грязным, пьяным, думающим только о том, где взять деньги. Что мои дети так же вырастут в безверии, что моя жена будет мне изменять с кем попало. Тогда я принял ислам и поехал помочь моим братьям на джихаде. Я хотел остаться там, чтобы делать джихад, но амир сказал мне, что я буду полезнее здесь, в Русне. Поэтому – я приехал сюда.
– Выходит, ты уже участвовал в джихаде?
– Да, участвовал. Но я не знаю, убил ли я кого-то, я не видел врагов, павших от моей пули.
– Это неважно. Моджахед, участвовавший в джихаде, будет щедро вознагражден даже за шаги своей лошади. И следовало бы десять раз, и даже десять раз по десять подумать тем, кто критикует и говорит про моджахедов, что они делают неодобряемое, в то время как сами они не делают ничего. Ты умеешь стрелять?
– Да.
– И это хорошо. Кто следующий?
– Меня зовут Шамиль – сказал еще один парнишка.
– Вот это очень хорошее имя. Ты правоверный?
– Да, Ла иллахи илла Ллаху Мухаммед расуль Аллах.
– А почему ты решил встать на джихад?
– Потому что я вижу куфр, разъедающий нас как ржа…
– Очень хорошие слова, очень. Аллах улыбнулся, услышав это. Расскажи про это братьям.
– Мой отец чеченец, мы все мусульмане, и делаем одобряемое, все что предписано К’ъураном, но я вижу, что мы все равно впадаем в ширк.
– Это почему же?
– Потому что все дела, какие делает мой отец – он делает их не потому, что верит, а потому чтобы другие думали, что он верит. Он дает деньги на джихад, это так – но сам он ничего не сделал, и дает деньги, потому что боится.
– Это действительно мунафикун, лицемерие…
– Да, а еще он дает деньги русским чиновникам за то, чтобы они его не трогали и ему все равно, кому давать деньги, русистам или муджахедам, ему наплевать на это, он ни во что не верит. Мой отец взяточник и вор.
Шамиль помолчал и добавил.
– И еще я знаю, что у него есть другая семья.
– В К’ъуране сказано, что мужчина может иметь до четырех жен, если не боится несправедливости по отношению к одной из них.
– Да, но у отца семья с русской. Она не приняла ислам, и его дети родились в безбожии и ему наплевать на это, и на нас. Он больше живет там, ему лучше в безбожии. Он давно вышел из ислама, хотя и говорит, что он правоверный.
– Да, получается, что он вышел из ислама. Потому что если кому лучше с безбожниками, тот и сам из таких. А почему ты решил стать на джихад?
– Потому что я вижу, как куфар и ширк проникают и в наши сердца, сердца тех, кто всегда был верен Аллаху и делал то, что было угодно Аллаху. Я ездил к себе на родину и видел, что братья стали безбожниками. Хотя и считают себя мусульманами. Ни один из них не встанет на намаз, если не напомнить об этом, им гораздо лучше веселиться с доступными женщинами и пить харам. В Грозном есть такие места, без вывесок – но там продают себя, и женщины и мужчины, там совершают неодобряемое. И все знают об этом, но никто ничего не делает, всем наплевать. Все ходят на футбол, и если во время футбола наступает время для намаза, все будут продолжать смотреть футбол. Вместо того, чтобы поддерживать единство уммы – многие дерутся друг с другом. Все дают деньги друг другу под процент, и бывает и такое, что не возвращают. Мусульманин обманывает мусульманина, и даже поклявшись Аллахом. Все то, что творится в Москве, безбожном городе – теперь то же самое творится и у нас. Я знаю, что если наш народ не обратится к Аллаху, не покается, не отвергнет соблазны, которые подсовывают ему неверные – он пропадет…
– Клянусь Аллахом, вот лучшие слова, которые я слышал за последнее время. Вот та умма, которая будет верить в Аллаха, и бороться даже в последние дни. Кто еще скажет?
– Меня зовут Саид…
– Это хорошее имя. Расскажи, как ты принял ислам?
– Я родился здесь, в Москве, хотя у меня и отец и мать были правоверными…
– А что они делали в Москве?
– Они работали. Они купили прописку и работали. А русисты – забирали семьдесят копеек с рубля, а иногда и ничего не платили.
– Это преступление. Ты хочешь отомстить?
– Нет, эфенди…
– А чего же ты хочешь?
– Я хочу, чтобы все приняли ислам и жили вместе и не обманывали и не издевались друг над другом. Отец говорит, что когда он был совсем молодым – такое было.
– А почему ты решил встать на джихад?
– Потому что у Русни много силы. Русню нельзя победить иначе как силой, это сказал шейх Уммар.
– Шейх Уммар прав. Неверные слабы сами по себе, но они выставили армию, и вооружили ее. Чтобы она наносила удары, как по правоверным, так и по своим, которые вышли из джахилии и приняли ислам и усовестились того, что делается от их имени. И ты хочешь делать джихад.
– Да, хочу. Потому что иначе ничего не исправить…
– Да, ты прав, Ислам. Иначе ничего не исправить. И у тебя хорошее имя.
Так, постепенно – выступили все. Кавказцев среди них было мало – в основном русские. История одна и та же – маленький городок, безысходность, пьянство, неверие. Было двое татар, один якут – он тоже принял ислам.
Амир выслушал всех.
– Хорошо, сказал он, когда все сказали то, что хотели сказать о себе – теперь, я расскажу вам о том, кто я и как я пришел в ислам.
Я родился здесь, в этой стране, и тоже, как и вы видел неверие и разврат. В числе молодых муджахедов я выехал в Пакистан, чтобы пройти курс переподготовки в одном из медресе[13]. Но когда пакистанскому правительству стало выгодно – они схватили нас и посадили в тюрьму Кот Лахпат. Так – я просидел несколько лет в тюрьме ни за что, а потом они меня выпустили. Тоже просто так, потому что им это стало выгодно.
В тюрьме я много думал и пришел к выводу, что ни с каким государством, кроме как с тем, где единственным законом является Шариат Аллаха, и власти которого озабочены лишь тем, чтобы мусульмане совершали поощряемое и воздерживались от неодобряемого. Только в такой стране – мусульмане могут жить в мире с самим собой и с Аллахом, любая же другая форма правления является куфарской, и с ней мы обязаны бороться. Пакистан – был основан мусульманами, само его название переводится с их языка как «земля чистых», но что же творится с ним теперь? Где те чистые, ради которых и создано это государство? Они в тюрьме! А власть в стране захватит генералитет, продавшийся евреям и Америке. И в других странах, про которые говорят что они мусульманские – то же самое. Все это от того, что мусульмане подчиняются поработителям и сами – мирятся с тем, что у власти т’ьагут.
Хвала Аллаху, я пошел и влился в ряды воинов Аллаха, мы встали на джихад в составе Исламского государства, принесли баят шейху Аль-Багдади и за три года мы сделали больше, чем наши отцы и наши деды сделали за сто с лишним лет. Еще никогда – Шариат Аллаха не распространялся так быстро, и к нам не примыкало столько людей. Еще никогда – истинным мусульманам не удавалось создать государство, на территории которого был бы только шариат Аллаха и ничего кроме него. А в Ракке было именно так, Аллах тому свидетель.
Я воевал в Ливии, Сомали, Сирии, Египте. Теперь – пришла пора прийти и сюда.
Русня – одна из тех стран, где шариат Аллаха может быть установлен словом, но не лезвием меча. Все больше и больше людей – устрашаются Огня и устыжаются того, что они делают, как они живут и принимают ислам. Таких – уже двадцать пять миллионов[14]. Все больше и больше – к исламу приходят не те, у кого родители были мусульманами – а те, кто был в безверии или ложной вере, и это радует Аллаха и радует нас больше, чем что бы то ни было.
Но есть много соблазном, которые мы должны устранить. Есть много неверных, которые будут препятствовать нам – и их мы должны устрашить. Нам не страшны те, кто воюет с мусульманами за деньги, ведь сказано в К’ъуране про тех, кто воюет с нами – сначала они потерпят убыток, затем они израсходуют все, что у них есть, затем они будут повержены. Если вы смотрите телевизор и читаете газеты, вы видите, что так оно и есть: нас, правоверных, встающих на джихад все больше и больше, а американцы живут все хуже и хуже, они израсходовали все, что у них было, и не добились ничего, и скоро они будут повержены. Но больше надо бояться тех, кто распространяет куфр и ширк, тех кто смущает молодых мусульман, кто поддерживает джахилию, кто говорит ложь по телевизору, кто дает деньги в долг. Все эти люди – здесь…
На самом драматическом месте – раздался стук в дверь.
– Кто это? – спросил Амир.
– Наверное, Мага с ребятами… – неуверенно сказал кто-то.
Амир посмотрел на Али.
– Он должен был прийти сейчас?
Али посмотрел на одного из террористов – и тот достал из груды тряпья в углу заряженную автоматическую винтовку…
– Сейчас проверим.
Стук повторился. Амир подумал, что если бы тут был спецназ, они бы уже вынесли дверь взрывчаткой и ворвались бы…
Али вышел в коридор. Террорист с винтовкой – шел за ним по пятам.
– Кто там?
– Открывай!
Али обернулся и кивнул. Свои…
Лязгнула щеколда. В коридор, отодвинув Али – вошел парень, лет двадцати на вид. У него была перевязана голова, и поверх – была такая сетка. Он как-то странно держал руку и шипел ругательства по-чеченски…
– О, Аллах, что с тобой…
– Шайтан… вах калле.
– Что произошло? – спросил амир.
Парень полоснул его взглядом. Даже с уродливой повязкой на голове было заметно, как он красив. Черты лица, словно с гравюры…
– А ты кто такой?
Поделиться книгой: