Помоги проекту - поделись книгой:
БАРТОЛОМЕ ЭСТЕБАН МУРИЛЬО. МУЧЕНИЧЕСТВО СВ. АНДРЕЯ ПЕРВОЗВАННОГО. 1675–1682
Двое знаменитых французских художников, которых разделяет более чем полвека, тем не менее закончили жизнь при сходных и довольно нелепых обстоятельствах. Теодор Жерико (1791–1824) и Анри Руссо (Таможенник Руссо) (1844–1910) оба умерли от заражения крови, получив не слишком серьезные травмы. Жерико поранился, упав с лошади во время прогулки. Почему-то он отказался обработать рану, возможно, сочтя ее не слишком серьезной, и эта небрежность оказалась для него роковой (впрочем, тогда он уже был серьезно болен). Руссо случайно порезал ногу и тоже поленился обработать ранку, что стало для него фатальным. Через некоторое время у художника начался сепсис, но врач, приехавший по вызову, почему-то диагностировал у него белую горячку и отправил в больницу для алкоголиков. Когда там разобрались, в чем дело, было уже поздно. Руссо умер, не приходя в сознание.
АНДРЕ ДЕРЕН. ВИД В ПРОВАНСЕ. 1930
Французский художник Андре Дерен (1880–1954) стал жертвой банального дорожного происшествия. Его машина сломалась неподалеку от дома художника (он жил в небольшом городке Шамбурси, к западу от Парижа). Дерен вышел на дорогу, открыл капот и тут же был сбит встречным автомобилем. Его отвезли в госпиталь в городке Гарше, но раны оказались слишком серьезными, и художник, которому было 74 года, умер.
ДЖЕКСОН ПОЛЛОК. ВОЛЧИЦА. 1943.
Знаменитый американский абстракционист, создатель необычной техники так называемой капельной живописи Джексон Поллок (1912–1956) тоже погиб в дорожной аварии, которую сам и спровоцировал. Исследователи его творчества до сих пор гадают, был ли это несчастный случай или «расширенное» самоубийство. Расширенное, поскольку его жертвами стали еще двое: молодая любовница Поллока Рут Клигман и ее подруга Эдит Метцгер. Ли Краснер, жена Поллока, бросила его и уехала в Париж, так как ей надоело терпеть измены и пьянки мужа. После этого художник пустился во все тяжкие и, помимо всего прочего, часто гонял в пьяном виде на автомобиле. В тот роковой вечер Поллок и его спутницы собирались ехать на вечеринку. Художник уже был пьян, но тем не менее сел за руль и помчался на максимальной скорости по шоссе. На первом же повороте он не справился с управлением, автомобиль врезался в дерево, перевернулся и рухнул на землю. Рут Клигман выбросило из машины, и она практически не пострадала. Эдит Метцгер оказалась под грудой железа, ее раздавило насмерть. Поллока тоже выбросило из машины, он пролетел двадцать метров, ударился о дерево и умер мгновенно. Возможно, Ли Краснер, его жена, находившаяся в Париже, все время подсознательно ожидала дурных вестей, поскольку, когда ей позвонили, она только взглянула на телефон и, даже не сняв трубку, сказала: «Джексон умер».
Но самым трагическим, вероятно, можно считать финал жизни немецкого экспрессиониста Франца Марка (1880–1916) – наверное, самого миролюбивого из всех художников, который более всего на свете любил животных и совершенно гениально их писал. Марк по всем своим убеждениям был пацифистом и гуманистом, но погиб в 1916 году под артобстрелом во время разведывательной операции под Верденом. В 1914 году он ушел на фронт добровольцем, разделяя заблуждение многих своих современников о том, что война может послужить «выздоровлению Европы». Но после того как на фронте погиб его товарищ и коллега Август Маке, художник писал его вдове, что война – «это жесточайшая ловушка, в которую мы попали по собственной воле». Марк мечтал только о том, чтобы вернуться в свой дом, который он построил, но не успел обжить, к любимой жене и обожаемым животным. Но не получилось. Впрочем, так же, как и у очень многих его современников.
ФРАНЦ МАРК. СУДЬБА ЖИВОТНЫХ. 1913
Когда из-за нелепого или трагического случая до срока заканчивается жизнь художника, это воспринимается еще более печально, поскольку сразу возникают мысли о том, сколько еще он мог бы написать замечательных картин, сколько идей и замыслов ушли вместе с ним в небытие. Но с другой стороны, художник тоже человек, и он тоже может стать жертвой трагического происшествия, как и любой другой в этом мире.
18
А среди великих художников были женщины?
Так сложилось, что мир изобразительного искусства, в частности мир живописи, очень долго был закрыт для женщин. Разумеется, иногда находились отважные амазонки, которые всеми правдами и неправдами умудрялись войти туда и даже занять свое законное место в одном ряду с мужчинами. Но это требовало от них подчас неимоверных усилий.
В многотомном издании «Жизнеописаний наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» Джорджо Вазари, которое считается первым в истории трудом по искусствоведению, есть только одна статья, посвященная женщине – скульптору Проперции де Росси из Болоньи. Вазари высоко оценил художественные достоинства ее работ, в частности скульптур, декорирующих порталы болонского собора Сан Петронио. Кроме того, он упомянул и еще нескольких художниц своего времени, весьма лестно сравнивая их с учеными дамами эпохи античности. Среди этих немногих представительниц слабого пола в мужском ремесле в Италии XVI века – монахиня Плаутилла из монастыря Св. Екатерины Сиенской во Флоренции, писавшая фрески в церквях и монастырях и профессионально копировавшая работы известных художников, графиня Лукреция Пьетри, успешная портретистка, и Софонисба Ангвиссола из Кремоны, талантливая художница, работавшая в Испании.
В XVII веке отношение к женщине в искусстве не улучшилось, хотя отдельные дамы все же пробивались в профессию и становились в один ряд со своими современниками. Одной из таких счастливиц была итальянка Элизабетта Сирони (Италия, 1638–1665), учившаяся у своего отца в Болонье, там же работавшая и, несмотря на довольно короткую (даже по меркам XVII века) жизнь, успевшая прославиться как портретистка и мастер религиозных и мифологических композиций.
АРТЕМИЗИЯ ДЖЕНТИЛЕСКИ. СУСАННА И СТАРЦЫ. ОК. 1610
Дочерью художника также была Артемизия Джентилески (1593–1653). Она родилась в Риме, изучала живопись в мастерской своего отца Орацио Джентилески и оказалась более успешной в этом ремесле, чем ее братья. Ее первая работа «Сусанна и старцы» (1610) была написана так профессионально, что долгое время считалась работой ее отца. Предполагалось, что Артемизия только ассистировала ему, хотя это была полностью ее самостоятельная работа.
Примерно в то же время в жизни девушки случилась и совершенно драматическая история – она была изнасилована коллегой по цеху, художником Агостино Тасси, работавшим с ее отцом (вот еще один повод запереть женщину дома и не выпускать в общество, а тем более на работу). Между прочим, итог этой истории получился вполне современным – на насильника подали в суд, разбирательство длилось семь месяцев, оно было мучительным для Артемизии, но она героически довела дело до конца. Тасси признали виновным и приговорили к году тюрьмы. Срок, конечно, небольшой, но прецедент был создан.
Отец Артемизии поспешил замять скандал и выдал дочь замуж за художника Пьерантонио Стиаттеси, который увез Артемизию из Рима во Флоренцию. Интересно, что трагический эпизод ее биографии наложил отпечаток на все творчество художницы. Ее лучшей работой считается «Юдифь, обезглавливающая Олоферна», и к этому сюжету она возвращалась еще несколько раз. Артемизия любила также писать Клеопатру, Лукрецию и Царицу Савскую. Видимо, она пользовалась творчеством как психотерапевтическим приемом и до конца жизни пыталась как-то пережить, переосмыслить и перебороть то, что случилось с ней в юности.
Но вот следующий век, XVIII, дал Европе нескольких весьма выдающихся художниц, чьи имена стоят в одном ряду с мужскими. На них уже никто не смотрел как на диковинных животных в королевских зверинцах. XVIII век вообще считается веком женщин – дамы занимали королевские и императорские престолы, участвовали в политических интригах, занимались наукой, философией и искусством, причем вполне профессионально.
Первой среди них приобрела известность Розальба Каррьера (Италия, 1675–1757). Она родилась в Венеции, начала свою творческую жизнь как кружевница, потом заинтересовалась миниатюрой и, наконец, приобрела европейскую известность как портретистка, работающая в технике пастели. В свое время Розальба была избрана во французскую Королевскую академию живописи и скульптуры, что знаменовало величайшее признание ее таланта. Каррьеру приглашали работать ко всем самым блестящим королевским дворам, она побывала в Париже и Вене, а в родной Венеции у нее была своя мастерская, где работали ее ученицы. Они, возможно, и не достигли творческих высот самой Каррьеры, но зато вполне усвоили ее манеру письма. Среди них, например, была Марианна Карлеварис, дочь известного пейзажиста.
Во Франции середины и второй половины XVIII века прославились Элизабет Виже-Лебрен (1755–1842) и Маргерит Жерар (1761–1837). Обе происходили из семей, связанных с искусством: Виже-Лебрен была дочерью известного художника Луи Виже, который и дал ей первые уроки живописи, а Жерар была свояченицей знаменитого мастера стиля рококо Жана-Оноре Фрагонара.
ЭЛИЗАБЕТ ВИЖЕ-ЛЕБРЕН. АВТОПОРТРЕТ С ДОЧЕРЬЮ ЖЮЛИ. 1786
Женщины XVIII века уже не просто пишут для собственного удовольствия или свершая некий духовный подвиг во славу Божию – они являются профессионалками, имеют мастерские, заказы и получают за свою работу реальные, подчас довольно неплохие деньги. Единственное, что пока еще невозможно – это войти в профессию открыто и напрямую, поэтому все известные нам блестящие художницы XVIII века происходят из семей, так или иначе связанных с искусством. И пока еще нельзя себе представить, чтобы девушки учились в академиях наравне с молодыми людьми или работали в мастерских не своих отцов или родственников.
В XIX веке дамы уже начинают участвовать в самых новых и модных художественных течениях. Среди импрессионистов в XIX веке блистали Берта Моризо (Франция, 1841–1895) и Мэри Кэссет (США, 1844–1926).
Берта Моризо, происходившая из состоятельной и респектабельной буржуазной семьи, вместе с сестрой начала брать уроки живописи и несколько неожиданно для себя познакомилась с кругом будущих импрессионистов. Она даже вышла замуж за брата самого Эдуарда Мане Эжена. В ее артистическом салоне собиралась вся творческая элита Парижа, а работы, написанные в стиле импрессионистической живописи, неизменно привлекали внимание публики. В отличие от собратьев по цеху ее больше хвалили, чем ругали.
МЭРИ КЭССЕТ. ЖЕНЩИНА С ЖЕМЧУЖНЫМ ОЖЕРЕЛЬЕМ В ЛОЖЕ. 1879
Мэри Кэссет, уроженка Аллегейни (штат Пенсильвания, США), получив образование в Академии в Пенсильвании, приехала в Париж, где окончательно сложилась ее творческая манера, близкая импрессионизму. Она, так же как и Моризо, писала в основном жанровые сцены и портреты. Обе художницы, каждая по-своему, воспевали мир женщины своего времени, где по-прежнему главное – это семья, материнство, окружающий быт, которым Мэри Кэссет любуется и восхищается, и из которого Берта Моризо умудряется сотворить праздник.
Несколько особняком стоит творчество Сюзанны Валадон (1865–1938), женщины необычной судьбы. Она начала свой путь в искусстве в качестве цирковой акробатки, затем работала моделью, причем позировала самым знаменитым художникам, таким как Пюви де Шаванн, Ренуар, Тулуз-Лотрек, Дега. От одного из них Валадон родила сына (возможно, она и сама не знала, от кого), который впоследствии тоже стал знаменитым художником, прославившимся под именем Мориса Утрилло. Позднее, когда Сюзанна сама занялась живописью, то смогла достичь на этом поприще немалых успехов.
XX век принес славу Джорджии О'Кифф (1887–1986), первой профессиональной художнице Америки, а основы модернизма в числе прочих закладывала англичанка Ванесса Белл (1879–1961).
Джорджия О'Кифф, родившаяся в семье фермеров в штате Висконсин, с детства хотела стать не просто художницей, а знаменитостью, что, в конце концов, у нее получилось. Она уже была не так ограничена в своих действиях, как ее предшественницы, и могла спокойно получать профессиональное образование (Джорджия училась в Чикаго и Нью-Йорке). От девушки никто не требовал обязательного замужества, к тому же О'Кифф побывала замужем за галерейщиком Альфредом Стиглицем, прославившим ее еще до того, как она начала выставляться как художница, показав публике серию фотографий обнаженной жены. Джорджия О'Кифф прославилась пейзажами, которые сначала писала в штате Техас, где работала преподавателем рисования, позднее в штате Нью-Мексико, где жила на ранчо по приглашению некоей эксцентричной меценатки, а также картинами с весьма эротичными изображениями цветов. Считается, что именно О'Кифф проторила дорогу американским женщинам в серьезное искусство.
Собственный художественный стиль, тесно связанный с национальной мексиканской культурой, выработала и знаменитая Фрида Кало (1907–1954). Фрида всегда, с самой ранней юности, была свободной и независимой женщиной (что у нас в обществе до сих пор не слишком одобряется), привыкшей самой выбирать себе мужчин.
Своего мужа, гениального художника Диего Риверу, она избрала себе еще в подростковом возрасте, разглядев свою судьбу в небрежно одетом толстяке средних лет, расписывавшем актовый зал ее школы. Позднее безо всяких угрызений совести она изменяла своему Диего (который, в сущности, тоже не был образцом добродетели) и с Троцким, и с Меркатором, и с кучей прочих любовников и любовниц.
У нас не любят откровенность, доходящую до мазохизма, а именно в такой форме Кало и рассказывает о себе в своих картинах. Конечно, XX век вознес на пьедестал художника как создателя своего собственного, индивидуального стиля и своего персонального и ни на что не похожего художественного языка. Но только Кало сделала основой своего искусства автопортрет, а все свое творчество посвятила рассказу о себе, своей боли, своих переживаниях, страданиях, страстях и разочарованиях.
ФРИДА КАЛО. БОЛЬНИЦА ГЕНРИ ФОРДА (ЛЕТАЮЩАЯ КРОВАТЬ). 1932
К тому же ее картины невозможно читать, не зная соответствующей символики – латиноамериканской, мексиканской и ацтекской, с их культом смерти, которому посвящаются особые праздники, с их постоянным возвратом к великому прошлому доколумбовой Америки и параллельно с этим к экстатическому и мистическому восприятию католицизма.
Кало была подчас циничной и вызывающей и в жизни, и в своих картинах, но, по большому счету, имела на это полное право. Когда ей было 18 лет, Кало пережила аварию с трагическими последствиями: автобус, на котором она ехала, столкнулся с трамваем, и девушка получила тяжелейшую травму. Она сама говорила, что катастрофа с трамваем навсегда изменила ее жизнь и лишила девственности, имея в виду, очевидно, не только чисто физиологические моменты (действительно, железный прут пронзил тело Фриды насквозь от шеи до паха, повредив позвоночник и внутренние органы), но и то, что после этого она уже не смогла бы прожить обычную жизнь молодой девушки из приличной семьи.
Несколько месяцев, которые Фрида провела в постели, восстанавливаясь после катастрофы, сделали ее художницей, и уже одно это свидетельствует о необыкновенном таланте Кало, ведь раньше она брала в руки принадлежности для рисования только на школьных уроках.
Ее картины стали ее спасением, поскольку в них можно было выплеснуть боль, рассказать о неудачных операциях, об абортах, показать свое изуродованное тело. И это уже не казалось уродливым, а становилось прекрасным, становилось объектом искусства, становилось легендой.
В России вплоть до конца XIX века художницам была уготована участь талантливых дилетанток. И Елена Поленова (1850–1898), сестра известного художника Василия Поленова, и Софья Кувшинникова (1847–1907), прототип героини из известного рассказа А. П. Чехова «Попрыгунья», так и не поднялись до уровня своих знаменитых современников. К тому же для женщин была закрыта Академия художеств, они могли появляться там только в качестве вольнослушателей, но не обучаться на постоянной основе, поэтому художественное образование в России женщины могли получать только частным образом. Но к концу XIX века ситуация несколько изменилась в лучшую сторону, появились частные мастерские и художественные школы, принимавшие учениц.
В итоге в России рубежа веков появилась целая плеяда талантливых и оригинальных художниц. Первое место среди них, конечно, заняли пресловутые «амазонки» русского авангарда: Наталья Гончарова, Любовь Попова, Елена Гуро, Ольга Розанова, Надежда Удальцова, Александра Экстер и др. Но были в их числе те, кто предпочел идти собственным, хотя и более традиционным, путем, как, например, Зинаида Серебрякова и Анна Остроумова-Лебедева.
Зинаида Серебрякова (1884–1967), урожденная Лансере, как это ясно по фамилии, родилась в семье архитекторов и художников. В Академии она учиться еще не могла, поэтому получила образование в мастерской художника О. Браза, а затем в Париже. Писала пейзажи и портреты, жанровые композиции – бытовые и посвященные сельской тематике, а также делала монументальные росписи, например для оформления Казанского вокзала в Москве. После революции жила во Франции.
Анна Остроумова-Лебедева (1871–1955) училась в знаменитом Центральном училище технического рисования барона Штиглица в Санкт-Петербурге, в Петербургской академии художеств, а затем в Париже, в мастерской самого Джеймса Уистлера. Занималась в основном графикой, работала в технике гравюры на дереве, акварели, литографии. Считается, что именно Остроумова возродила в русском искусстве технику цветной ксилографии как самостоятельного вида искусства. Ее излюбленная тема – виды Петербурга (Ленинграда) и его окрестностей.
ТАМАРА ЛЕМПИЦКА. АВТОПОРТРЕТ В ЗЕЛЕНОМ «БУГАТТИ». 1925
Совершенно блестящей стала художественная карьера еще одной художницы – Тамары Лемпицкой (1898 (или 1896) —1980). Ее мать – француженка, отец – русский еврей, не принимавший никакого участия в жизни дочери. Девочку в основном воспитывала бабушка. В 1914 году мать забрала Тамару в Петербург, где девушка начала посещать занятия в Академии художеств. В 1916 году Тамара вышла замуж за польского аристократа Тадеуша Лемпицкого, а после Октябрьской революции в 1918 году семья эмигрировала во Францию. С 1919 года Тамара начала учиться сначала в мастерской у Мориса Дени, затем у Андре Лота, с 1920 года она уже берет заказы на портреты, а с 1925 года – активно выставляется. С 1925 года она считалась одной из ведущих и самых модных художниц Европы. Выработанный Лемпицкой художественный стиль назвали «салонным кубизмом», поскольку художница использовала только некоторое обобщение и упрощение форм и не доходила до полного развоплощения предметов, как это было у «настоящих» кубистов. В определенной степени некоторые работы Лемпицкой можно считать манифестом феминизма, поскольку на них представлен новый тип женщины – уверенной в себе, деловой, самостоятельной, даже несколько агрессивной. Лемпицка прожила долгую жизнь, она много путешествовала по Европе, затем еще до начала Второй мировой войны уехала в США, а закончила свои дни на собственной вилле в Мексике.
В Советской России, когда равноправие мужчин и женщин в нашей стране было закреплено конституцией, у женщин больше не возникало проблем с тем, чтобы получить профессиональное художественное образование. Но в процентном соотношении женщин-художниц больше не стало. Все-таки это довольно тяжелая профессия, требующая от человека определенных жертв, в числе которых может оказаться и семья. Мужчине отрешиться от быта и семьи по-прежнему гораздо проще.
Художницы часто достигают достаточно высокого уровня в своем творчестве, за прошедшие века они добились многого, стали в один ряд с мужчинами в этой непростой профессии, но громкий титул гения так и не получила ни одна из женщин. Впрочем, возможно, здесь есть элемент мужского шовинизма?
Любопытно, что женщин-скульпторов в истории мирового искусства еще меньше, чем художниц, но уровень их таланта возвел каждую из них на недосягаемую высоту. Если кого из женщин и можно называть великими или гениями, то это скульпторов Камиллу Клодель, Анну Голубкину, Веру Мухину.
19
Иногда можно встретить в музейных залах картины В. Маковского и К. Маковского, В. Поленова и Е. Поленовой. Они были родственниками? И какие еще были династии художников в нашей стране?
В средние века, когда живопись в общественном сознании приравнивалась к ремеслу, династии художников были обычным явлением. Как любое ремесло, умение расписывать церкви или рисовать образы святых для богатых заказчиков передавалось по наследству от отца к сыну или к племяннику. Если же с наследниками мужского пола в семье было туго, то ремесло переходило к зятю или, в крайнем случае, к пришлому подмастерью. Так, семейной артелью работали, например, Дионисий (1430/40-е – около 1508) и его сыновья, исполнившие в 1500–1502 годах фрески храма Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря.
Но времена меняются. Сначала в Европе, затем и в России создаются учебные заведения, где художественное образование получают не продолжатели семейных традиций, а те, кто обладает талантом и страстным желанием рисовать. Однако иногда художественные династии все же складываются. В этом нет ничего удивительного, если в семье царит атмосфера творчества, а все разговоры и вообще вся жизнь вращается вокруг проблем искусства.
Возможно, первой из подобных художественных династий, сложившихся еще в петровское время, стали братья Никитины, Иван (ок. 1690 – после 1742) и Роман (1691–1753). Они были сыновьями священника, служившего в одной из московских придворных церквей, и в 1716 году по велению Петра отправлены на стажировку за границу, где провели несколько лет, приобщаясь к европейским художественным традициям. Во времена царствования Анны Иоанновны приняли участие в одном из заговоров, были осуждены и сосланы в Тобольск.
Фактически братья прожили одну жизнь на двоих. Роман пережил Ивана на десять лет, смог вернуться из ссылки и еще некоторое время работал как портретист. Обидно, что Иван вернуться не смог, поскольку все исследователи сходятся во мнении, что он был гораздо талантливее брата.
Также можно считать династией и семью крепостных художников Аргуновых, принадлежавших графам Шереметевым. Художниками были двоюродные братья Федор Леонтьевич (1716–1754) и Иван Петрович (1729–1802), а также сыновья Ивана Петровича Николай Иванович (1771 – после 1829) и Яков Иванович (1784 – после 1830). В основном все они исполняли портреты, хотя Яков Аргунов работал и как иллюстратор изданий по истории.
Братья Семен Федорович (1745–1804) и Феодосий Федорович (1751–1825) Щедрины оба были профессорами Академии художеств, причем Феодосий преподавал скульптуру, а Семен – пейзаж. Интересно, что сын Феодосия, знаменитый Сильвестр Щедрин (1791–1830), предпочел пойти по стопам дяди и также стал пейзажистом, одним из лучших мастеров романтического пейзажа в России первой половины XIX века.
Сознательно избрал для своих сыновей художественную карьеру эмигрант из Франции, преподававший в Академии художеств, Павел Иванович Брюлло (1760–1833) – его дети прославили русское искусство уже под фамилией Брюлловы: Федор (1793–1869), Александр (1798–1877), Иван (1814–1834) и, конечно, великий Карл (1799–1852) стали художниками. К третьему поколению художников Брюлловых относится сын Александра Павел (1840–1914), пейзажист (хотя и учившийся на отделении архитектуры), участник Товарищества передвижных художественных выставок.
Свои имена в историю русского искусства вписали отец и сын Ивановы, профессор Академии художеств, мастер исторического жанра Андрей Иванович (1775–1848) и Александр Андреевич (1806–1858), автор грандиозного полотна «Явление Мессии» (или «Явление Христа народу»). К династии Ивановых принадлежал и младший сын Андрея Ивановича Сергей (1822–1877), ставший архитектором и известным рисовальщиком, автором многочисленных акварельных пейзажей и портретов.
АЛЕКСАНДРА ЕГОРОВНА МАКОВСКАЯ
Одной из самых примечательных по количеству представителей мира искусства была династия Маковских, где художниками стали братья Константин Егорович (1839–1915), Владимир Егорович (1846–1920), Николай Егорович (1841–1886), их сестра Александра Егоровна (1837–1915), а также представители следующего поколения, сын Владимира Александр (1869–1924) и дочь Константина Елена (в замужестве Лукш) (1878–1967). Любопытно, что двое самых известных представителей династии Маковских, Владимир и Константин, работали в совершенно разных художественных направлениях. Владимир был известным передвижником, а Константин – не менее известным академистом, исполнявшим заказы даже для императорской семьи.
Занимались живописью брат и сестра Поленовы, Василий (1844–1927) и Елена (1850–1898), причем оба интересовались русскими народными традициями в искусстве и принадлежали к Абрамцевскому кружку, созданному известным меценатом Саввой Мамонтовым.
Художниками стали двое братьев из семьи деревенского священника Васнецова. Сначала художественное образование получил Виктор Михайлович (1848–1926), а затем по его стопам пошел его младший брат Аполлинарий Михайлович (1856–1933). Причем интересно, что оба они вдохновлялись в своем творчестве русской историей, но воплощали образы прошлого совершенно по-разному: Виктор писал фантазии на тему сказочной или былинной Руси, а Аполлинарий с документальной точностью восстанавливал реалии русского быта XVI и XVII веков.
Целую плеяду выдающихся художников, скульпторов, архитекторов дала России семья Бенуа: архитектор Николай Леонтьевич Бенуа (1813–1898); его сыновья Александр (1870–1960) и Альберт (1852–1936), оба художники; его племянник Александр Конский (1852–1928), талантливый пейзажист-самоучка. То же можно сказать и о художественном семействе Лансере, где Евгений Лансере (1848–1886), знаменитый скульптор-анималист, стал отцом архитектора Николая Лансере (1879–1942), художников Евгения (1875–1946) и Зинаиды (в замужестве Серебряковой) (1884–1967). Все дети Зинаиды – дочери Татьяна и Екатерина, сыновья Евгений и Александр – были связаны с искусством (дочери стали художницами, а сыновья – архитекторами и реставраторами), но таких высот, как их мать, все-таки не достигли.
Можно считать своего рода династией братьев Коровиных, Сергея Алексеевича (1858–1908) и Константина Алексеевича (1861–1939). Из Палеха, из среды иконописцев, происходила целая династия художников Кориных, самым известным из которых стал знаменитый портретист Павел Дмитриевич Корин (1892–1967).
В советском искусстве династии художников как-то особо не складывались. Хотя можно назвать, например, певцов соцреализма – отца и дочь Исаака и Лидию Бродских, пейзажистов – отца и сына Николая и Михаила Ромадиных или представителей андеграунда – отца и сына Оскара и Александра Рабиных.
Как известно, в Советском Союзе семейственность не поощрялась, так что художественные династии создавать было гораздо труднее. Да и классическая пословица гласит, что на детях природа отдыхает.
20
Кого называют «амазонками русского авангарда»?
Поделиться книгой: