Помоги проекту - поделись книгой:
— А как их сейчас обратно-то потащим?
— Я вот что думаю... — задумчиво произнесла еще одна юная накхини. — Может, спалить этот постоялый двор? Ведь дальше ехать, а нас тут видели...
«О Исварха Всеблагий! — подумал Хаста, чувствуя, как волосы его становятся дыбом. — За что ты наказал меня такими помощницами?»
— Именем государя, приказываю вам остановится! — закричал он, выбираясь из-под стола.
В тот же миг железная рука Марги схватила его, выволокла наружу и куда-то потащила.
— Идем! — прошипела она тоном, не сулившим приятной беседы.
Она толкнула дверь плечом. Подглядывавший на крыльце слуга-конюх собрался было броситься наутек, но Марга на миг отпустила ненавистного жреца, поймала слугу за спутанные космы и с силой приложила о столб, поддерживающий навес над крыльцом. Конюх упал наземь и остался лежать.
Накхини повернулась к Хасте, едва сдерживая клокочущую злобу:
— Ты меня благодарить должен, жрец!
— Можно узнать почему?
— Я спасла тебя, когда ты, как последний недоумок, влез между воинами в начале схватки!
Хаста потер ребра, все еще отзывавшиеся тупой болью. Пожалуй, без таких спасений в его жизни воцарилась бы благословенная скука.
А Марга продолжала его отчитывать:
— Брат велел мне приглядывать за тобой — я приглядываю. Ни один из тех стражников тебя и пальцем не тронул. Вдолби себе в рыжую голову — я уже десять лет вожу отряды. И никогда у меня еще не было такого нелепого задания! Мы захватили нескольких человек стражи — наверняка это не все, кто есть поблизости. Но сейчас они не ожидают нападения. Мы могли бы убить их всех, и мои девочки вернулись бы домой со славой. Мы бы захватили Шираму, быть может, целую крепость! И в этом был бы толк... А из-за тебя, из-за нелепых поисков, сейчас вообще непонятно, что делать...
Сестра Ширама сжала пальцы в кулак и подняла руку, точно собираясь ударить, но остановилась. Рыжий жрец был удивительно спокоен. Совсем не так должен смотреть человек, которого сейчас будут бить.
— Ты закончила? — В его голосе больше не слышалось обычных увещеваний. — Что тебе делать? Я скажу. Отрезать бороду стражнику, хватать ария и убираться вон. А когда доедешь до Ширама — сообщить, что я прогнал тебя. Ибо ты бесполезная свихнувшаяся тварь!
— Да ты...
— Убьешь? Эка невидаль! Один такой же упившийся кровью ублюдок намеревался отрубить мне голову. Тогда я под этот стол мог ходить пешком. И с тех пор мы со смертью здороваемся при встрече. Так что молчи и слушай. Отправляйся к Шираму — мне ты не нужна. От тебя один вред. Проваливай!
Опешившая накхини глядела на жреца с изумлением, с каким прежде никогда и ни на кого не смотрела. Разговаривать так с дочерью Гауранга! C воительницей, чье имя произносили с почтением первейшие храбрецы Накхарана... Такое не укладывалось в уме!
— Я должна быть с тобой, потому что такова воля саарсана, — зло выговорила она наконец. — Лишь поэтому ты еще жив. И не тебе мне приказывать.
— А тебе не я приказываю. Тебе приказывает саарсан. Говорят, накхи способны незаметно подкрасться и дернуть за хвост горного льва, когда тот терзает добычу. Но здесь, когда нам нужно красться через всю страну, выполняя волю твоего брата, ты устраиваешь побоище. Мечтаешь о захвате каких-то хижин, упрятанных за заостренными бревнами. Возвращайся за реку. Не хочу больше видеть ни тебя, ни твоих полоумных подруг.
Хаста сделал шаг по ступеньке вниз с крыльца. Но цепкая рука тут же поймала его за плечо.
— Стой, куда собрался?
— Что за нелепый вопрос? Исполнять волю саарсана! Кто-то же должен этим заняться.
Он попытался стряхнуть ее пальцы, но, пожалуй, стряхнуть голову с плеч было бы проще.
— Мы пойдем вместе. Таков приказ! Не тебе и не мне обсуждать его. И даже если нам суждена гибель...
— Саарсану не нужна наша гибель, — холодно перебил ее Хаста. — Пойми, наконец! Мы должны дойти и исполнить его волю.
Накхини поглядела на собеседника, явно сожалея, что не может сейчас размозжить ему голову. Наконец она с трудом выдавила:
— Ладно. Что ты задумал?
— Вас пятеро — это слишком много. Отправь двух девчонок за реку. Пусть возьмут с собой всех коней, включая наших. Пусть заберут ария и доставят его Шираму, — может, расскажет что-нибудь полезное. Вы уйдете с постоялого двора все вместе. Это будет выглядеть так, будто отряд накхов учинил набег и вернулся с добычей восвояси.
— А ты?
— Освобожу стражников и пойду с ними на заставу, с которой они приехали.
— Где тебя потом искать?
— Завтра поутру я снова отправлюсь в путь на север по этой дороге.
— Хорошо, — недовольно проговорила Марга. — Но учти: если утром ты не выйдешь из крепости, я сама приду туда.
Глава 3Бродячий звездочет
Хаста брел по дороге, ведя в поводу груженого мула. «Куда они запропастились?» — ворчал он, оглядывая желтеющую степь. Вот уж не поймешь, что хуже — ждать, когда змеи приползут, или идти одному.
Сведения, полученные в сторожевой крепостице, были скудными, но заставляли задуматься. С недавних пор Киран отрядил особое войско аж в тысячу бойцов, чтобы там, на севере, в бьярских землях, изловить гнусного самозванца, выдающего себя за Аюра. Они перекрыли все дороги, проверяют всякого путника, а уж купеческие возы перетряхивают так, точно ищут не царевича, а золотую иголку.
Конечно, в лесах и степях не поставишь засаду на каждой тропе. Однако можно быть уверенным — столичный тракт будут проверять особенно придирчиво. Мало ли кто из столицы или других земель Аратты захочет прийти на помощь неуловимому престолонаследнику?
Хаста подумал о Марге и скривился. С этими только попадись на глаза... «Конечно, об их подвигах будут слагать песни. Но распевать их будут у нас на тризне!»
— Эй! И долго ты так в одиночестве шагать думаешь? — послышался за спиной насмешливый голос накхини.
Жрец мысленно выругал себя за невнимательность. Где ухитрилась притаиться сестра Ширама? Но, припомнив поговорку насчет хвоста горного льва, вздохнул и повернулся.
Марга стояла прямо у него за спиной, в своем неизменном накхском наряде, одинаковом у мужчин и женщин, с рукоятями коротких мечей, видневшимися из-за спины, и боевым кинжалом на поясе. «Хорошо хоть лунную косу дома оставила», — выдавливая улыбку, подумал Хаста. За его спиной вновь послышался голос:
— Впереди никого! — И одна из подопечных Марги появилась на дороге.
Сестра Ширама кивнула, оставаясь неподвижной. Вскоре из окрестных ковылей раздался шорох, и вторая девица, появившись на дороге, так же негромко сообщила:
— Погони нет.
Марга вновь кивнула и спросила у Хасты, указывая на груженого мула:
— Вижу, ты с добычей. Продал наших пленников?
— Вот еще! Я помог им прийти в себя, промыл и перевязал их раны и сопроводил в крепость, откуда они прибыли.
— Сколько там воинов? — сразу подобралась накхини.
— Не о том думаешь, — укоризненно сказал Хаста.
— А о чем я должна думать?
— Послушай, мы ловко вывернулись из ловушки, в которую сами себя загнали. Но впереди нас ждет западня — не чета той. А значит, и жрец Хаста, и накхини должны исчезнуть.
— Это еще зачем? Ты только что видел, мы останемся незамеченными, даже если ты будешь в шаге от нас.
Хаста устало поморщился. Спорить с воительницей было все равно что засевать море камнями и ждать всходов.
— Так нужно. Это приказ, — добавил он для убедительности.
— Уж не твой ли? — зловеще спросила Марга.
Но Хасте уже надоело ее бояться.
— Если бы я отдавал приказы, вы бы сидели дома... Здесь, в тюках на спине мула, вы найдете женское платье для тебя и одежду для пары отроков. Это для них.
Жрец указал на юных накхини, которым на вид не было и шестнадцати. Те слушали его, и у них глаза лезли на лоб от удивления — как этот чужеземный жрец смеет столь дерзко разговаривать с их наставницей и почему она это терпит?
— Мне? Платье? — фыркнула Марга. — Может, еще косу расплести, подобно Шираму?
— Непременно. А еще там есть краска, которая превратит ваши черные волосы в рыжие — почти как у меня.
— Жрец, да ты рехнулся!
— С этого места жрец Хаста исчезает, — терпеливо принялся объяснять он. — Слишком многие на постоялых дворах и в храмах знают меня в лицо. Дальше отсюда поедет звездочет — предсказатель из далекой земли... гмм... из земли сурьев.
— Решил притвориться степняком? — с презрением проговорила Марга. — Ты хоть раз видел их? Они белокожи, рыжеволосы, сплошь покрыты веснушками, никогда не расстаются со своими конями, воняют дымом и навозом...
— Ты много знаешь о сурьях?
— Да уж побольше тебя. Земли моего рода граничат с Солнечным Раскатом.
— Прекрасно, — ответил жрец. — Значит, ты меня просветишь. Полная достоверность не так важна — сурьи ездят в наши земли, пожалуй, реже, чем саконы, — но хоть от грубых ошибок убережемся.
— Я не хочу притворяться степнячкой! Они отвратительны. У них мерзкие рыжие волосы и кривые ноги. Знаешь, что они говорят про накхов? «Трус прячется в башне, смелый человек живет в кочевой веже!»
Хаста усмехнулся и подумал, что сурьи уже ему нравятся, а вслух произнес:
— Итак, решено. Теперь мы семья — гадатель-звездочет из Десятиградия, его жена и двое сыновей.
— Эй, эй! С чего ты решил, будто я стану твоей женой?
— Звезды мне предсказали! — съязвил выведенный из себя Хаста, но тут же добавил спокойнее: — Нам нужно будет пройти через заставы, которые запирают все дороги на север. И уж точно никто не заподозрит жреца Исвархи в странствующем звездочете. Надо будет где-нибудь подобрать подходящую для гаданий кость...
— Наряжайся кем хочешь, но мы...
— Помнится, Ширам как-то поучал царевича: если хочешь спрятаться среди деревьев, сам стань деревом. Или это поучение годится только для арьев?
Марга нахмурилась. Должно быть, стрела попала в цель.
— Быть может, ты и прокрадешься мимо заставы, но я этого сделать не смогу, — примиряюще добавил Хаста. — Либо мы действуем вместе, либо каждый сам по себе.
Сестра Ширама сжала губы, подошла к мулу и начала отвязывать тюк.
— Э, да тут ношеная одежда. Ты кого-то ограбил?
— Не имеет значения, — отмахнулся Хаста. — Вы только поглядите, какую красоту я вам раздобыл...
* * *
Море высохших трав поглотила ночная темнота, глубокое небо усыпали колючие осенние звезды. В теплую пору степь была полна жизни, шорохов, странных звуков и мелькающих теней. Сейчас же тишину нарушали только свист ветра и треск костра.
Семейство «звездочета» расположилось на ночлег под склоном небольшого холма, который заодно прикрывал костер, делая его невидимым с дороги. Одна из девиц — подручных Марги, — устроившись на вершине холма, сторожила дорогу, а вторая шушукалась по-накхски со своей наставницей возле костра. Хаста, обрядившись в дикарский наряд кочевого сурьи, наполовину придуманный им самим, дремал неподалеку. Точнее, делал вид, что дремлет. Если бы накхини знали, как быстро он осваивает новые языки, они не были бы столь беспечны.
Девчонок, избранных сестрой Ширама в попутчицы, звали Яндха и Вирья. Хасте они поначалу казались совершенно одинаковыми, но когда он узнал их чуть ближе, то понял, что между девицами нет ничего общего. Изящная, надменная, зеленоглазая Яндха была племянницей Марги. Это был ее первый боевой поход, и она грезила о подвигах. Подражая своей наставнице, Яндха не упускала случая выказать свое презрение чужеземцу и простолюдину, вдобавок даже не воину — то есть двуногому существу, которое ни при каких обстоятельствах не могло зваться мужчиной.
Вирья, смуглая, черноглазая, с пышными темными волосами, показалась Хасте куда проще и веселее гордячки Яндхи. Она тоже мечтала о подвигах, но у нее была цель, о которой она тут же рассказала жрецу. Она влюбилась в некоего юнца из рода Афайя, и ей надо было заслужить право выйти за него замуж. Вирья уже ходила в набег — там-то она и встретилась с женихом. «Но славы я не добыла — меня никуда не пускали!» — с досадой жаловалась она.
Теперь Хаста лежал, завернувшись в плащ, и слушал, как Марга у костра шепотом рассказывает младшей родственнице об одном из самых известных деяний своего отца Гауранга. О том, как великий воин тайно провел отряд далеко вглубь земли вендов, захватил священный холм совета и убил там разом всех главных вендских вождей, которые злоумышляли против Накхарана...
— Я слыхала, воинам открыла ворота лазутчица — одна из жен саара, — почтительно произнесла Яндха. — Не твоя ли то была славная мать, госпожа?
Марга покачала головой:
— Нет. То была одна из младших жен. Говорят, вскоре она умерла от раны. Ее первый подвиг оказался и последним... А моя мать была из рода Зериг — Песчаной Змеи. Она правила башней, запирающей перевалы восхода на границе с землями сурьев. И не просто башней, а целым городом в предгорьях Накхарана. Я привыкла смотреть с городских врат, как солнце восходит над степями Солнечного Раската...
— Часто ли ты видела вашего с саарсаном великого отца? — затаив дыхание, спросила Яндха.
Марга призадумалась.
— Нет, не часто. Три-четыре раза в год он приезжал проведать семью и лично убедиться, что Врата Восхода содержатся в полном порядке. Весь город с замиранием сердца ждал его приезда. А больше всех я.
— О, я понимаю! — с завистью проговорила Яндха. — Что за бесценная награда Матери Найи — родиться дочерью такого воина!
Марга почему-то грустно усмехнулась:
— Все на свете я отдала бы в детстве, чтобы быть не дочерью, а сыном... Я выросла на песнях, воспевающих его доблесть...
Хаста едва удержался, чтоб не вмешаться в беседу. Он тоже мог бы кое-что порассказать о подвигах Ратханского Душегуба в охваченной голодными бунтами Бьярме. Перед ним яркой вспышкой промелькнули видения, которые он много лет желал бы, но не мог позабыть. Кровь, ручьями растекавшаяся по булыжникам, горы обезглавленных тел... Хаста зябко обхватил себя руками и подумал, что лучше уж помолчать: прежде чем он успеет всесторонне описать дочери Гауранга деяния «великого воина», одним обезглавленным телом станет больше.
— ...Уже в твои годы я была в бою лучше многих мужчин, но отец почти не глядел на меня, — продолжала Марга. — Ему было дело только до наследника, до Ширама... Вот как ты смотришь сейчас на меня, я смотрела на старшего братца.
— Верно, Ширам был обласкан отцом?
— Да какое там! Его колотили с утра до ночи, закаляя тело и дух. Но я все равно поменялась бы с ним в любой миг.
— А правда... — Девчонка смешалась. — Прости, если спрашиваю запретное... Правда ли, что Гауранг и его сын прокляты?
Поделиться книгой: