Змеиное Солнце

— Но что там произошло? — спросил Хаста, в котором отвращение боролось с любопытством.

— Не знаю. — Ширам пожал плечами. — Отец не говорил, а я не спрашивал. У нас не принято задавать пустые вопросы. Все, что отец желал мне показать, он показал.

— Да уж... — Хаста покачал головой. — Но зачем ты мне все это рассказал?

— Чтобы объяснить, что воздаяние неизбежно. Эти в башне признали владыкой мятежника Кирана, который пытался сжечь нас с тобой в столице. Мы накормим их тем, чем они накормили нас.

Ширам обернулся к воинам, под укрытием стены терпеливо ожидающим его приказов:

— Тащите хворост и масло. Они сами выбрали свою участь.

* * *

Башня пылала. С наветренной стороны хворост был обильно засыпан конским навозом, и смрадный черный дым вползал в каждую щелочку меж камней, не давая защитникам вздохнуть. Ширам равнодушно следил за расправой.

— Там люди, — напомнил Хаста.

— Там изменники, — не глядя на него, бросил саарсан. — Но можешь не волноваться — они воины и, несомненно, предпочтут быть убитыми в бою, а не превратиться в копченый окорок. Следи за воротами.

Хаста замолчал, подбирая слова для ответа. Но в этот миг дубовые ворота башни и впрямь распахнулись. Из нее с ревом вниз по склону устремился отряд защитников — всего-то дюжины полторы. Ширам обнажил меч, но изящная твердая рука Арза-Бану легла ему на плечо.

— Ты нынче и без того покрыл свое имя славой. В том, чтобы истребить этих упрямцев, ее будет немного. Просто отдай приказ. Отныне ты не только саар рода Афайя, тебе нет нужды всякий раз идти в бой перед своими воинами.

Ширам бросил на седовласую воительницу недовольный взгляд, но кивнул и приказал:

— Принеси мне их головы.

— Как пожелаешь, повелитель, — склонилась она, и воины рода Бунгар ринулись навстречу защитникам башни.

Схватка завершилась, едва начавшись. Впрочем, в ее исходе никто и не сомневался.

— Головы мятежников на пики! — раздавались приказы Ширама. — Поставьте их над воротами, чтобы все знали, как мы караем бунтовщиков.

— У нас есть пленник, — подходя к нему, произнесла Арза-Бану.

— Зачем нам пленник? — удивленно взглянул на нее саарсан.

Саари рода Бунгар молча протянула ему нагрудник саконской работы, украшенный рядами идущих вепрей. Глаза саарсана вспыхнули.

— Он что, из свиты Кирана?

— Так он утверждает.

— Тащите его сюда!

Лицо воина было покрыто густой копотью, из глубокого пореза на щеке сочилась кровь. Ширам отметил еще пару небольших ран, однако саконский доспех стоил того, что за него было заплачено.

— Кто ты? — нахмурившись, спросил саарсан.

— Мое имя ничего не скажет грозному повелителю накхов, — с поклоном ответил раненый воин. — В прежние времена я начальствовал личной стражей Кирана.

— Что же ты делаешь здесь?

— Я расскажу тебе все, но обещай, что сохранишь мне жизнь.

— Зачем тебе жизнь, если в ней не будет чести? — искренне удивился Ширам.

— К чему мне честь, если у меня не будет жизни? — хмыкнул бывший начальник телохранителей. — Но я клянусь, мои слова будут стоить того, чтобы эта голова и дальше держалась на плечах.

Саарсан взглянул на пленника с презрением:

— Хорошо. Если они и впрямь будут того стоить, я сохраню тебе жизнь.

— Накхи чтут справедливость и не бросают слов на ветер, — будто между делом напомнил пленник. — Хорошо, я скажу. Я прибыл сюда с тем, чтобы подготовить Двару к приезду царевны Аюны.

— Аюны? — удивленно повторил повелитель накхов. — Она едет сюда? Для чего?

— Ясноликий Киран желает начать переговоры с тобой, саарсан. Твоя невеста, царевна Аюна, — залог его доброй воли.

Ширам ничего не ответил. Однако Хаста заметил, что новость поразила его.

— Это правда, — подтвердил жрец. — Аюна и впрямь скоро должна приехать, причем в самые ближние дни — человек Кирана не мог намного опередить ее...

— Вот видишь, — усмехнулся саарсан, обращаясь к пленнику. — Твои слова не ценнее навозного дыма. Мой советник уже знал об этом.

Пленник метнул на Хасту ненавидящий взгляд и невольно сжался в ожидании смертоносного удара, но вдруг распрямился и воскликнул:

— Поcтой! Я скажу еще кое-что. Это и впрямь дорогого стоит.

— Пока ты только болтаешь, но не стоишь ничего.

— Ты объявил себя мечом в руке царевича Аюра, не так ли?

— Да, верно.

— А знаешь ли ты, где сейчас Аюр?

Ширам подался вперед:

— Говори!

— Сын Ардвана был похищен и заключен в подземелье в городской усадьбе Артанака, — быстро заговорил пленник. — Он пытался бежать, но его поймали и вернули на место...

— Кто вернул? — прервал его речь саарсан. — Кто похитил его?

Пленник мучительно поморщился, но наконец выдавил:

— Киран. Затем, изгнав накхов из столицы, он послал меня за царевичем, дабы... отправить его туда, куда было приказано. Но моим людям не удалось исполнить порученное. В темнице Артанака оказался еще один человек — старик, похожий на жреца. Я не ведаю точно, что там произошло, но старец с царевичем исчезли, а мои люди были найдены мертвыми, причем погибли они весьма удивительным образом... Так что, скорее всего, царевич жив.

— Старый жрец, убивающий удивительным образом? — пробормотал Хаста.

— Твои слова и впрямь драгоценны, — произнес Ширам, обращаясь к пленнику. — Я исполню свое обещание.

Он обвел глазами сааров и воинов, окружавших почерневшую от копоти башню:

— Вы слышали? Аюр жив! А тебе, — он обратил взгляд на бывшего главу телохранителей, — я дам коня. Отправляйся в столицу и скажи Кирану: если он желает сохранить свою никчемную жизнь, пусть едет сюда и принесет мне присягу, как защитнику и наместнику законного государя. В этом случае его ждет справедливый суд равных. Если нет — я сам приду в столицу.

* * *

Лицо Аршага горело праведным гневом. Он спрыгнул с коня, поправил широкие перевязи мечей и быстрым шагом направился к стоящему посреди двора саарсану:

— Ширам, я выполнил твою волю. Те, кто сложил оружие и согласился присягнуть на верность царевичу, целы и невредимы. Я привел их.

— Ты все сделал верно. Я благодарю тебя и твоих воинов.

— Благодаришь? — воскликнул Аршаг, останавливаясь перед ним. — И где эта благодарность? Почему я ее не вижу?! Что вообще происходит в городе? Мы захватили его?

— Нет. Мы его освободили, — нахмурился Ширам.

— Вот даже как? — протянул саар рода Зериг. — Тогда почему государь не шлет нам заслуженную награду? Ширам, мы захватили этот город, и все, что в нем, принадлежит нам! Я согласен, мы не трогаем храм — жрецы помогли нам войти в эти стены. Но чем помогли нам здешние купцы? Почему мы должны позволять им смеяться у нас за спиной?! Сейчас, пока мы с тобой тут торчим, они прячут по тайникам все самое ценное, чтобы вдоволь поглумиться над нами! А ведь это наша справедливая добыча, Ширам! Или, распустив косу, ты позабыл и воинский обычай нашей земли? Ты же твердишь о справедливости. Почему для чужаков, для всяких никчемных торгашей, которые продадут тебя за рыбий хвост, ты силишься быть справедливым, а для нас, твоей родни и опоры, у тебя нет ее и крохи?!

— Вы получите все, что принадлежало поднявшим против нас оружие, — спокойно ответил Ширам и указал на тела у дымящейся башни.

— Ты прямо-таки неслыханно щедр, мой доблестный саарсан! — Аршаг издевательски склонился перед родичем. — Неужели ты откажешься от своей доли? Тогда что бы мне взять? Прогоревшие обноски с мертвеца или этот отменный саконский нагрудник? Впрочем, еще вчера броня и так принадлежала мне. Но какая радость! Сегодня я получу его в дар от тебя! А что достанется моим воинам? Драные штаны? Присыпка от блох? А, нет — вон та разрубленная шапка. Ее хватит сразу на двоих.

— Ты много говоришь, Аршаг, — устало ответил Ширам. — Много и громко. Твои слова всполошили здешних ворон, но ты ведь говоришь не с ними, а потому не ори понапрасну. Слушай внимательно и запоминай. Двара — не покоренный город. Это новая столица царевича Аюра. Город сдался на нашу милость, и он не будет разорен. И никто не посмеет его грабить, иначе будет казнен как разбойник. Когда мы посадим на трон сына Ардвана, каждый получит то, что ему причитается. А сейчас мы в походе. И если нет жареного мяса, каждый будет довольствоваться сухой лепешкой. Такова моя воля и воинский обычай нашего народа. Пока можешь взять то, что принадлежало мятежникам. Если пожелаешь.

Глава 9По следу Аюны

Прошел день, другой, однако вестей от дозорных о царевне Аюне в Дваре так и не дождались. Ранним утром третьего дня из ворот столицы юга выехали конные отряды, отправленные Ширамом на поиски его вновь исчезнувшей невесты. Сам он остался в Дваре, готовясь к новым походам. Найти Аюну было важно — но куда больше саарсана сейчас волновало другое. Да, впечатляющий захват самого большого и хорошо укрепленного города на Ратхе заставил накхов вновь поверить в его удачу. Но после недавней свары с Аршагом он понимал, что достаточно мелкой военной неудачи, чтобы погубить все — и его самого, и задуманное им дело.

Даргаш, молодой военный вождь одной из семей рода Афайя, возглавлял разъезд в три десятка бойцов. Он не был новичком в своем деле и уже четыре года водил отряд пограничной стражи под знаменами государя. Он хорошо знал окрестные леса до самой реки Даны, за которой начинались владения непокоренных вендов.

Сперва ему казалось, что вот-вот — и припозднившаяся царевна Аюна со своими людьми покажется из-за поворота столичного тракта. И все, что останется, — с почетом проводить ее в Двару. Однако царевна не появлялась. Более того, остановленные разъездом торговцы в один голос уверяли, что не видели ни дочери солнцеликого Ардвана, ни ее многочисленной свиты. Те же вести приходили с приречной дороги, ведущей к Накхарану, и с мелких троп, хотя там и разыскивать царевну было незачем.

Обеспокоенный Даргаш начал поиски в стороне от дорог. Его мучило нехорошее предчувствие. Конечно, о приказе Кирана подготовить прием для невесты саарсана в Дваре не объявляли, но скрыть такую новость почти невозможно. А на торжище, как он знал, всегда толкутся соглядатаи врага.

Уже очень много лет враг в этих краях был один — лесные венды. Враг непримиримый и упорный. Они все еще числили своими земли, на которых стояла Двара, и далее, вплоть до самых предгорий Накхарана. C древнейших времен венды сражались за приречные степи с накхами, отражая их набеги и в ответ устраивая свои. А затем c востока из-за гор появились колесницы арьев. Накхи были разгромлены в Битве Позора и покорились. Чужаки потребовали и у вендов признать их власть. Некоторые согласились, но те из них, кто не желал смиряться, ушли за реку, в дремучие леса. Арьи в чащобу не полезли: колесницам не развернуться в лесной глухомани. Для этого новым властителям как раз пригодились накхи. С тех пор ненависть свободных вендов к «охотничьим псам» захватчиков только усилилась.

Правда, изрядная часть вендов, мирно живших пашней и выпасом скота, так и осталась сидеть на земле, платя подати Аратте. Непокорные лесные венды презрительно звали их хлапами и грозились, вернувшись, оставить в рабском положении всех тех, кто не возьмется за оружие. Их слова находили отклик во многих хлапских душах. И зачастую набеги вендов отличались не только стремительностью, но и завидной точностью, что заставляло думать о множестве глаз по эту сторону великой реки.

Отряд Даргаша обшаривал окрестности дороги, когда один из воинов крикнул:

— Сюда!

Предводитель спешился и подошел к нему.

— Вот, гляди!

Воин указывал на куст со множеством сломанных мелких веточек.

— Тут дрались, — тихо проговорил Даргаш, оглядывая пожелтевшие листья, устилавшие землю. — Смотри-ка, бурые пятна...

Он начал осматривать место кровопролития.

— Похоже, тут кого-то убили, — не поднимая глаз, проговорил он. — Листья разворошены, на земле кровь...

— Гляньте, что я нашел! — крикнул еще один воин, обшаривавший кусты чуть в стороне. — Серебряная бусина!

Даргаш принял украшение из рук своего человека и начал его разглядывать. Ага, знакомая вещица... Когда он служил Жезлоносцем Полуночи в столице, он видел много подобных зажимных бусин, усаженных зернью. Столичные девушки украшали ими волосы, скрепляя косицы в сложных прическах. Если бусина оказалась на земле, значит косица была растрепана в схватке...

Молодой вождь огляделся. Здесь дорога поворачивает, слева холм, справа осыпь. Он бы и сам выбрал такое место для засады!

— Двое остаются с лошадьми, — начал распоряжаться он. — Вы втроем поспешите к Шираму с новостями. Вы пятеро — следуйте за нами в отдалении, шагах в двадцати, и слушайте мои приказы. Остальным — разойтись широким гребнем, друг друга из виду не терять. Похоже, мы нашли то, что искали.

Вспугнутые приближением людей сороки взвились c недовольным стрекотом и начали кружить над лесом, ожидая, когда чужаки уйдут, чтобы продолжить прерванную трапезу. Но люди не собирались уходить. Они стояли вокруг, не обращая внимания на запах тления, и молча глядели, как один из воинов, сидя на ветке, распутывает косы, на которых висели исклеванные птицами тела.

— Этот наш, из рода Афайя. Этот из рода Зериг. Те двое — из рода Багх, — всматриваясь в искаженные лица убитых, тихо говорил Даргаш. — Харза из рода Афайя был жезлоносцем. Я хорошо его знал... — Он указал на изуродованный труп. — Похоже, эти четверо из тех, кто угодил в плен во время битвы у излучины.

— Так и есть, — подтвердил один из воинов. — Харзу ранили острогой на моих глазах, когда он пытался взобраться на колесницу.

— Значит, их отослали в Накхаран вместе с царевной, чтобы передать Шираму как подарок на свадьбу... — Он повернулся к одному из воинов. — Ты посчитал, сколько тел на кострище лесовиков?

— Не меньше восьми.

— Похоже, тут была нешуточная схватка. А если венды решили сжечь тела прямо здесь, значит спешили. Иначе бы потащили их с собой.

— Там, в отдалении, я нашел обрывок ленты, — подошел один из следопытов.

— Нашей?

— Нет, женской.

— Значит, Аюна со свитой точно здесь побывала, — задумчиво проговорил Даргаш.

— Вероятно, такие ленты будут еще, — добавил следопыт.

— Почему ты так думаешь?

— Эта не просто зацепилась за ветку — ее наскоро примотали.

— Тут могут быть еще следы. — Даргаш поднял голову и приказал: — Обыщите здесь все!