Девятихвостый демон. Часть 2

– Наруто-сама? – в дверь робко поскреблась Карин, прерывая наш разговор.

– Да, Карин, что такое?

– Вы кушать будете? А то все уже собрались… – в приоткрытую дверь заглянула немного смущённая мордашка девушки. Во время этого действия очки у неё на носу немного сползли, и она, ещё больше смутившись, их поправила, робко улыбнувшись мне и Джирайе.

– Да, конечно, мы сейчас спустимся. Спасибо, Карин, – я тепло улыбнулся. Куноичи совсем зарделась и шмыгнула за дверь.

– Похоже, ты ей нравишься, – расплылся в лукавой улыбке эро-сеннин.

– Конечно, я же спас ей жизнь.

– Я вообще-то имел в виду несколько другое.

– Знаю, – я рывком встал с дивана. – Но это не отменяет сказанного мной. Карин всё ещё под впечатлением, и пользоваться этим я не хочу.

– Хмм…

– Что?

– Да так, – Джирайя почесал подбородок. – Просто я смотрю на тебя и вижу Минато.

– Хм… – я усмехнулся. – Ещё бы я, так же, как он, фуиндзюцу знал и Хирайшином владел.

– О! А ты интересуешься фуиндзюцу? – резко оживился отшельник.

– Конечно, я же Узумаки.

– Ну и каков твой уровень?

– Да почти никакой, взрывную печать нарисую, а вот запечатывающий свиток создать не могу, – горестно вздохнул я, старательно играя на публику. Точнее наоборот, сказал я это совершенно обычным голосом и только совсем немного «позволил» прорезаться грусти, якобы помимо моей воли. Сработало безотказно.

– А хочешь, я тебя научу? Я, чтобы ты знал, мастер печатей! Один из лучших в мире на данный момент. Даже Орочимару – и тот фуиндзюцу знает хуже, чем я!

– Врёшь! – безапелляционно заявил я, всей позой изображая приступ юношеского максимализма. И пока Джирайя ещё не успел взорваться гневной тирадой, отодвинул ворот куртки, демонстрируя проклятую печать. – Вот, это работа Орочимару, можешь повторить?

– Хмм… – отшельник встал с дивана и внимательно всмотрелся в три красных томоэ на моём плече. – Проклятая печать, да? Хмм… Да, я такую уже видел, хотя она и отличалась… Нет, повторить не могу, это не просто фуиндзюцу, это гораздо сложнее. Как ты её получил?

– От Орочимару, конечно. Я тогда под хенге использовал каварими *(прим.: техника замещения)* на Саске и в момент, когда Орочимару меня укусил, всадил ему в подбородок кунай, на всё где-то около секунды ушло. Но увы, без особого результата, живучий он.

– Ясно. Как я понял, печать выжгло чакрой Девятихвостого?

– Угу, но пара функций осталась, например, если подать в неё чакру Лиса, то я могу почувствовать другие проклятые печати на некотором расстоянии от себя, – легко соврал я.

– Интересно… – глядя на проклятую печать, Джирайя задумчиво почесал подбородок, потом затылок, наконец – шею и словно проснулся: – Ну так как насчёт обучения?

– Согласен, согласен, я ещё не сошёл с ума, чтобы отказываться от обучения у одного из легендарных саннинов, особенно если он сам предлагает, – расплылся я в улыбке и явно польстил самолюбию отшельника, если судить по его эмоциям и довольной роже. – И пошли уже вниз, а то девочки обидятся.

Внизу нас уже, естественно, ждали. Клон, отправленный мной на кухню, почувствовав наше приближение, развеялся, передавая информацию, поэтому в гостиную я вошёл со словами:

– Анко-чан, я всё понял! Теперь я знаю истинную причину, почему Орочимару сбежал из деревни! И чувствую, что меня ждёт та же судьба.

– О фём ты? – удивлённо спросила меня специальный джонин, сидя во главе стола и не прекращая жевать пирожное. Выглядела она в этот момент очень мило, впрочем, почти как и всегда, просто во время приёма пищи Анко превращалась в само воплощение кавая. Сакура и Карин, как и зашедший следом за мной Джирайя, тоже воззрились на меня с интересом.

– Всё просто. Орочимару было проще и дешевле построить деревню Звука, чем прокормить тебя, – и улыбка в стиле Наруто.

– Фто ты фкафал?! – возмутилась Анко, а мне в лоб с хорошей скоростью прилетела банка из-под любимого девушкой зелёного чая.

– Красивая ты, говорю. Просто прелесть, особенно когда у тебя шоколадом испачкан носик, как сейчас, – хитро ухмыльнувшись, подмигнул я, ставя на стол пойманную банку. – И вообще, знакомьтесь! Великий и ужасный, сотрясающий основы и повергающий устои, легендарный саннин и просто извращённый отшельник… Джирайя-сама! – патетично провозгласил я, делая жест в сторону саннина и усаживаясь между Сакрой и Карин. – Он же в прошлом сокомандник и – более чем вероятно – собутыльник всеми нами горячо любимого и уважаемого белого змия – Орочимару. Ну и мой учитель по фуиндзюцу, начиная с этого дня, – резко закончил свою речь я, набрасываясь на свою тарелку, что вдумчиво наполнял во время всего монолога.

– Кхм… Хм… – прокашлялся Джирайя, направляясь к столу. – Весело тут у тебя.

– Не без того, – довольно кивнул я, с удовольствием созерцая лица девушек. Особенно выделялась Анко, замершая с открытым ртом и не донесённым до него кусочком пирожного.

– Вы и правда Джирайя из троицы легендарных ниндзя Конохи? – первой задала вопрос Сакура, глядя на Джирайю не верящими, но в то же время восхищёнными глазами.

– Да, это я, – важно кивнул отшельник, уже усевшись за стол.

– А что значит «извращённый отшельник» и «повергающий устои»? – продолжила расспросы девочка. Джирайя разом погрустнел и недовольно зыркнул на меня.

– Спроси лучше у своего друга, – Сакура с сомнением покосилась на меня. Я ей хитро улыбнулся и подмигнул.

– Нет! – куноичи активно замотала головой, правильно истолковав мой взгляд.

– ?.. – теперь уже Джирайя удивлённо взирал на девушку. Но Сакура, уже прекратив мотать головой, заметно порозовела, сжалась и уткнулась взглядом в свою тарелку, явно не желая отвечать. Саннин перевёл удивлённый взгляд на меня, но, не дождавшись реакции, обратил его на Карин. Та тоже покраснела и сделала инстинктивное движение, как бы пытаясь спрятаться за меня, после чего, последовав примеру Сакуры, согнулась над тарелкой и начала есть.

– Не обращай внимания, – с улыбкой Минато произнёс я, оторвавшись от тарелки и потянувшись за стаканом воды. – У нас тут довольно своеобразные взаимоотношения.

– Ээээ… И почему тебя нельзя спрашивать? – Джирайя сцепил руки под подбородком и склонился над столом. Я покосился на девушек и поймал три внимательно слушающих взгляда, если подобный оборот речи вообще возможен. Правда, в одном из этих трёх взглядов очень уж откровенно сквозило ехидство и предвкушение, хотя ожидать чего-то другого от Анко было бы по меньшей мере странно.

– Потому что я отвечу, – и ехидная улыбка в стиле Орочимару, я только облизываться не стал. Джирайя открыл рот, подумал, явно вспомнил все наши диалоги, особенно первый, и закрыл. Эмоции у всех троих были загляденье… Хм… Похоже, я серьёзно подсел на эмпатию, надо будет с этим разобраться, а то дурачусь почём зря…

***

После обеда Джирайя, сославшись на «дела», слинял. Наверняка опять пошёл на «поиски вдохновения». Но это неважно, главное, что уже завтра он обещал начать занятия по фуиндзюцу. А когда за саннином закрылась дверь, ко мне подошли Карин с Сакурой и отпросились на прогулку по селению, вернее, отпрашивалась Карин, а Сакура осуществляла моральную поддержку, хотя я сам не очень-то понял, зачем, ибо раньше как-то не очень ограничивал свободу перемещения «племянницы». Сакура, видимо, хотела поработать экскурсоводом, а если учитывать обрывки разговора, подслушанные моим клоном чуть ранее, то девочки хотели ещё заглянуть в госпиталь и узнать об обучении на ирьёнинов, ибо Какаши хоть и обещал помочь, но, видимо, как обычно «заблудился на дороге жизни» и забыл. А вот после того, как они ушли…

– Как ты мог предать бедную Анко?! – девушка повисла на мне почти моментально, очень приятно прижавшись грудью к спине. Естественно, я даже и не думал ей мешать. – Как ты мог изменить бедной Анко с этим стариканом?! Неужели Анко тебе больше не нравится? – интимно, многообещающе и с нотками обиды в голосе прошептала девушка прямо мне в ухо. Ох, что-то сейчас будет…

– Ну что ты такое говоришь, Анко-чан? Ты мне очень нравишься, я, можно сказать, каждую ночь о тебе думаю!

– Вооот кааак?.. – девушка облизнулась. Ох, сейчас меня будут убивать, очень уж у неё голос стал сладким. – Значит, Наруто-сама каждую ночь думает о бедненькой Анко-чан? И что же он такое о ней думает? – точно будет убивать.

– Разное…

– Ну расскажи, Анко ведь интересно, – ещё раз облизнулась девушка, при этом тихонечко доставая кунай из рукава.

– Ты так этого хочешь? – спросил я, делая вид, что ничего не заметил, но при этом активно настраиваясь на чакру ближайшего теневого клона для Каварими и ускоряя течение собственной, смешивая её с чакрой Лиса.

– Очень… – выдохнула она, прижимаясь ещё сильнее и чуть подавшись вперёд, чтобы видеть моё лицо. Блин, она законченная извращенка, таким голосом уже можно неподготовленного мужчину до оргазма довести.

– Ну раз так… – я уже вышел на максимальный уровень доступной мне без использования покрова скорости, как движения, так и восприятия, и хоть только на немного, но всё же (благодаря в первую очередь чакре Кьюби) я уже превосходил в скорости Анко.

Резко повернув голову, а следом и корпус, я впился в губы не ожидавшей такой прыти Анко поцелуем. И тут же исполнил одну эльфийскую комбинацию с языком, благо ротик у неё был чуть-чуть приоткрыт, этот ход дал мне ещё целых две секунды ступора девушки и соответственно доставшегося мне наслаждения. А потом мне в темпе пришлось использовать Каварими. Даже одной десятой секунды не прошло, как я получил укол боли от зверски уничтоженного клона, а дом потряс яростный вопль взбешённой кошки:

– УБЬЮ!!! … … … МАЛОЛЕТНИЙ! … … ДА Я ТЕБЯ … … … И … … В … … ЧТОБ … … А ПОТОМ … … И … … ГАД ТАКОЙ!

– Ты правда всё это хочешь со мной сделать? Да ты извращенка, Анко-чан… – прокричал я, уже находясь в садике у дома.

– УБЬЮ!!!

А дальше был забег на три с лишним часа и в хлам перерытый полигон Учих…

***

– Устала? – обратился я к тяжело дышащей Анко, что одной рукой облокотилась на дерево. Всё-таки выносливость и количество чакры у нас сильно разные. Хотя техники она сегодня показала отличные, это да…

– Ты… хэ-э-хэ… хуже… хэ… Орочимару! – тяжело проговорила девушка, пытаясь отдышаться.

– Неправда! У нас просто разный типаж! Но если хочешь, я могу перекрасить волосы в чёрный и нанести фиолетовый узор вокруг глаз, – улыбнулся я, стараясь не показывать собственной усталости. Всё же погоняла она меня знатно, да и одежду теперь менять… Хорошо хоть раны быстро регенерируют.

– Урод…

– Думаю, многие с тобой не согласятся.

– Ты вообще можешь быть серьёзным? – нахмурилась бывшая ученица Орочимару, на пару шагов отойдя от дерева.

– Серьёзным? – вскинул брови я. – Если бы я относился серьёзно к твоим крикам «убью», то ты бы уже была мертва. А если бы относился к жизни без юмора и не ценил бы любые приятные моменты, что дарит жизнь, то давно бы выпустил Кьюби погулять по деревне. Хочешь такой радости? – и я, не давая девушке опомниться, обрушил на неё всю тяжесть Ки Девятихвостого, одновременно окутываясь демоническим покровом. – Ну вот, теперь я серьёзен, нравлюсь? – произнёс я изменившимся рычаще-металлическим голосом.

Анко побледнела, её глаза расширились, и она, сама того не заметив, отступила на пару шагов, с ужасом глядя на меня.

– Вижу что не очень, – я убрал Ки и начал снимать покров. Джонин находилась в предобморочном состоянии, что ожидаемо – после истощения получить такой психологический удар – приятного мало, да и полную силу Ки Девятихвостого далеко не каждый шиноби выдержит. – Ладно, извини. Переборщил, – с чем именно переборщил, я уточнять не стал.

После исчезновения давления у Анко подкосились ноги, и она упала на колени. Эх… Всё-таки действительно переборщил. Вздохнув, я подошёл к девушке и, присев рядом, приобнял её за плечо.

– Ну прости, больше так не буду, – я склонил голову и слегка боднул её макушкой. – Мир?

– Угу… – невнятно промычала девушка, после чего сама опустила голову и обхватила себя руками за плечи. – Я сама виновата, привыкла кривляться и вести себя как дура, вот и получила.

– Ну только не надо самобичевания, – ещё раз слегка толкнул я девушку. – Нормально ты себя ведёшь, и вообще тебе очень идёт такой стиль, а какие у тебя сладкие губы, ммм… Так что и думать не смей меняться, а то накажу! – от моих слов, пусть и сказанных довольно шутливым тоном, Анко густо покраснела, но промолчала, только уселась иначе – подтянув колени к лицу, обхватила их руками и уткнулась в них носом.

Вообще, как я уже давно и сильно подозревал, а теперь был полностью уверен, у Анко были большие проблемы с личной жизнью. Тут, похоже, сложилось сразу два фактора. Первый – это клеймо ученицы предателя и маньяка Орочимару, которое, ясное дело, не добавляло ей любви сослуживцев. А второй – само предательство Орочимару. Когда тот её бросил, ей было-то как мне сейчас, а девочки в этом возрасте очень ранимы, и даже если она и не питала никаких романтических чувств к учителю – легендарному саннину, что маловероятно, то всё равно его предательство не могло не ударить по девочке, какой она в тот момент была. Так что своей манерой поведения Анко, сознательно или нет, но стремилась отпугнуть от себя окружающих, чтобы ни с кем не сойтись близко и, соответственно, чтобы её опять не предали. Обычная, грустная и, к сожалению, слишком часто встречающаяся ситуация. А то, что произошло сегодня… Против природы-то не попрёшь, и общения с мужским полом хочется, вот она и отыгрывается на малолетках, каждый раз доводя кого-нибудь из них до предынфарктного состояния на экзаменах проявлением своего «особого» кровожадненько-эротического внимания. Да при этом ещё и играя немного озабоченную извращенку. А главное, ей это нравится! Ну и естественно, она не ожидала от меня такого фортеля с поцелуем, хотя до этого я уже не раз показывал, что её собственные выходки меня не берут.

– Ладно, пойдём в дом, приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое, – добавив в голос максимум дружелюбия, произнёс я, вставая с земли. Анко хмыкнула, буравя меня взглядом своих серых глаз, выглядывающих из-за голых коленок.

– Что? Я тоже хмыкать умею. Или хочешь, чтобы я тебя на ручках отнёс? – не скрывая улыбку, спросил я, показав голосом, что совсем не против такого варианта действий.

– Тсс… – своеобразно фыркнула девушка сквозь зубы, но встала. На лице у неё появилась немного кривая белозубая улыбка. Поправив плащ, она сложила руки на груди и, отвернувшись в сторону, молча пошла к дому, впрочем, улыбаться при этом не перестала.

***

В этот день Анко опять ушла ночевать к себе. Жила она, кстати, в квартирке вроде моей старой, это я уже давно проверил, то есть в однокомнатной холостяцкой халупе, и хламу там было даже больше, чем у Наруто в «лучшие годы». Всюду пустые банки, практически всего спектра напитков, что принято в них заливать, кунаи, пустые и исписанные свитки, картонные коробки и упаковки от еды быстрого приготовления, а также разбросанная женская одежда… В общем, своеобразная квартирка. А на следующий день… это чудо заявилось ко мне с вещами.

При виде довольно улыбающейся девушки с вещмешком через плечо, запрыгнувшей ко мне в сад, когда я как обычно совершал утреннюю зарядку с утяжелителями, я едва сдержал улыбку. Всё прошло почти в точности так, как я и планировал. Не сдержав любопытство, я активировал эмпатические способности Кьюби и едва не утонул в смеси встревоженного ожидания, надежды, решимости и счастья.

Откинув рукой спадающие на глаза волосы, я обозначил вопрос поднятием брови.

– Что?! – невинно оскалилась девушка, мило зажмурившись. – Ты же сам предлагал мне пожить у тебя!

– Только, чур, по дому ходить голышом!

– ЧТО?!!

– Шучу, – хохотнул я, глядя на выражение лица Анко. – Ладно, брось пока вещи в кухне, как Карин проснётся – выберем тебе комнату, а у меня ещё полтора часа зарядка, – специальный джонин фыркнула и направилась к двери.

Долго она в доме не просидела и через пару минут вышла в сад, уже успев что-то стащить из холодильника. Она что, получив назначение тренировать меня, дома питаться перестала совсем и ела только у меня? Очень на то похоже.

Пока я занимался, девушка внимательно и задумчиво глядела на меня. Я же практически не обращал на это внимания, полностью остановив течение чакры в организме и с головой уйдя в физические упражнения. Кстати, пресловутые утяжелители, которыми шиноби пользовались на тренировках либо носили постоянно, как Ли и Гай, имели мало общего с тупыми грузами, вешающимися на тело и, мягко говоря, не слишком полезными для организма, да ещё и смещающими центр тяжести, что для бойца вообще неприемлемо. Утяжелители, продаваемые в магазинах амуниции наряду с кунаями и взрывными печатями, были в большей степени творением фуиндзюцу. Модели могли быть разными по своим функциям и принципу действия, но главной и основной чертой у всех была печать распределяющая вес «бруска» по всему телу пользователя. Таким образом, ни повреждений скелета, ни смещения центра тяжести с соответствующей дезориентацией при снятии утяжелителей данная продукция не несла. Да и сама эта печать была совсем простенькой, почти того же уровня сложности, что и взрывная, так что на свои вещи, при должном желании, её мог нанести практически любой выпускник академии, если бы, конечно, догадался заглянуть в соответствующие свитки в академической библиотеке, ибо просто так её ученикам не преподавали. Другое дело – печати, позволяющие регулировать вес с помощью чакры или запечатывать внутрь утяжелителя дополнительные грузы без потери веса, этот уровень фуиндзюцу уже куда выше, и стоят такие утяжелители, соответственно, куда дороже.

Закончив тренировку, я подошёл к бочке для воды, стоящей на углу дома, и стал обмываться. Это при использовании чакры пота особо нет, а вот если циркуляцию чакры остановить и, соответственно, ей не пользоваться, организм очень даже переходит в предусмотренный природой режим работы. Проведя первичные гигиенические процедуры, я махнул рукой ухмыляющейся Анко, создал теневого клона, чтобы тот начал готовить завтрак, а сам пошёл в душ.

Стоя под прохладными струями воды, я в очередной раз размышлял об Анко. Специальный джонин Конохи, ученица легендарного саннина Орочимару, носительница проклятой печати и просто красивая девушка двадцати четырёх лет. По большому счёту, ещё совсем девчонка. Хм… Забавно это. Тринадцатилетний пацан на полном серьёзе называет девушку в два раза старше себя совсем ещё девчонкой, по сути – ребёнком. А ведь действительно, насколько же я её старше?.. Впрочем, какая разница? Я, бывало, и шестисотлетних эльфов воспринимал сущими детьми, что уж поделать, такое у меня сознание. Да и вообще, я в каком-то смысле даже старше самой вселенной, если уж углубляться в дебри логических построений, ибо побывал частью Великой Тьмы. Хм… А ведь Хината ещё младше. Эх, верно кто-то сказал – «любви все возрасты покорны».

Хохотнув, я привалился спиной к стене, так, что струи воды из душа теперь падали на правую сторону лица. И всё-таки… Кто же ты такая, Митараши Анко? Тебя предал твой учитель, которому ты доверяла больше, чем себе, на кого стремилась быть похожей и кем восхищалась. Но он просто использовал тебя как материал для эксперимента, подопытный образец, очередную цифру в статистике, а потом просто выкинул. Нет, я, конечно, помню, что решение «уйти» приняла сама Анко, но… Фактически, это всё же он её выкинул. Хотел бы удержать – удержал, а так… Проблемы с памятью. Проклятая печать. Отсутствие друзей, ведь своей команды у тебя не было, а значит, и со сверстниками ты почти не общалась. Статус «особого» джонина. И наконец, наверняка проблемы с АНБУ и дознавателями, впрочем, не факт. С Ибики ты, по крайней мере, вполне спокойно общалась, хотя это мало о чём говорит. И на сладкое – практически полная зависимость от Хокаге, как «единственного», кто может успокоить печать. Н-да… Покалеченная жизнь во всей своей красе…

И вот начался очередной экзамен на звание чунина. Вновь толпа впечатлительных деток, которых можно с таким удовольствием попугать, привычная схема работы, давно и прочно отработанная. Всё как обычно. Почти… Не будем обращать внимания на тот маленький эксцесс перед Лесом Смерти с моим участием, хоть он и стал первым звоночком, но потом… А потом малышка Анко неожиданно получает очень громкий привет из своего болезненного прошлого. Трупы команды из Травы. И осознание, что буквально полчаса назад она вплотную общалась со своим бывшим учителем. Безумная погоня по Лесу Смерти. Кипящий в крови адреналин. Встреча с Орочимару. Попытка двойного самоубийства, лишь бы захватить его с собой, и… поражение. Полное бессилие, осознание собственной беспомощности, боль от воспоминаний. Пробуждение проклятой печати. Агония… И тут неожиданно на сцену выхожу я. Спасаю её от смерти, деактивирую и, более того, вывожу из-под контроля Орочимару ненавистную проклятую печать, флиртую… Прямо рыцарский роман какой-то. И роман на этом не заканчивается. Спаситель оказывается даже более страшным монстром, чем Орочимару – джинчурики самого Девятихвостого, причём силой Девятихвостого пользующийся вполне свободно и ничуть это не скрывающий. Двенадцать лет назад Анко было уже одиннадцать, так что нападение Кьюби она даже если сама и не застала (вдруг была вне деревни), то уж последствия точно видела. Так что оценить возможности джинчурики очень даже способна. И не нужно забывать, что тогда с Лисом сражалась вся деревня да ещё двое Каге, бывший и действующий, и то справились чудом. И вот представим, что творится в душе замкнутой и одинокой девушки, подсознательно боящейся новых предательств, когда этакий кадр постоянно лезет к ней с проявлением собственной симпатии, да ещё и Хокаге вынудил назначить её своим тренером. Н-да… Что-то мне жутко делается. Что ж я с девочкой творю-то? А она после всего этого ещё и ко мне жить переезжает… Неужели ей НАСТОЛЬКО плохо, что она готова вцепиться за поддержкой даже в демона, случись ему проявить чуть больше настойчивости и внимания, чем это делают окружающие? Даа… А ведь у меня в подвале ещё Кин сидит, с очень похожей ситуацией, хотя ей, пожалуй, всё-таки проще. Кстати о Кин… Я выключил воду и, откинув шторку, потянулся за полотенцем. Надо бы как-то незаметно принести ей завтрак, а для этого Анко следует из дома временно удалить, во избежание… Эх, теперь весь месяц придётся в шпионов играть, ну что ж, сам виноват. За что боролся, на то и напоролся. Или, может, в подвал плиту затащить? Интересно, Саске быстро заметит, если я экспроприирую лишнюю в одном из домиков?.. И почему я раньше об этом не подумал?..

Выйдя из ванной, я нос к носу столкнулся с Карин. Девочка была в одной бежевой футболке, спускающейся ей до середины бедра, босиком, с розовым шухером на голове и, конечно, в своих коричневых очках, сейчас чуть покосившихся. В общем, являла собой воплощение солнечного и тёплого утра, прямо стой и умиляйся. Кстати, футболка была моей, а в чём ей ещё спать? Женским ночным рубашкам у меня взяться неоткуда, а пижамы я принципиально не переношу, можно, конечно, голышом, но девочки этого почему-то не любят…

Смущённо ойкнув, так как я был в одних трусах (во-первых, стесняться мне нечего, во-вторых – жарко, а в-третьих, надевать халат ради трёх метров до своей комнаты в своём же доме – это бред), Карин порозовела и, застенчиво улыбнувшись, прошмыгнула в ванную. Где сперва резко захлопнула дверь, а потом, чуть приоткрыв и просунув в появившуюся щель носик, улыбнулась и пожелала мне доброго утра. Слегка хохотнув, почти что хмыкнув, я бережно щёлкнул пальцем высовывающийся носик и с улыбкой ответил:

– С добрым утром, лисёнок. Кстати, как там с госпиталем? А то я вчера спросить забыл.

– Всё хорошо, Наруто-сама, мы с Сакурой записались на курсы первой помощи, после их прохождения начнётся основное обучение на ирьёнина, но это не раньше, чем через месяц.

– Да? Нам же вроде преподавали первую помощь в Академии… – удивлённо приподнял бровь я.

– Нам тоже, – Карин чуть погрустнела. – Но тут будет более углублённый материал, в основном, оказание помощи с помощью обычной чакры, без медицинских ниндзюцу.