Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну как там наверху?
— Да так, все нормально, — ответил Равиль.
— Целых три года не были…
— А что вы тут три года… — попытался проявить встречное любопытство Саша, но пьяный Владик его не слышал.
— Целых три года… Сколько там всего изменилось, наверное… А как на Кубе?
— На Кубе? — об этом острове ребята задумывались меньше всего.
— А, на Кубе, — вспомнил Шмидт. — Бегут.
— Кто… бегут? — удивился Владик.
— Кубинцы бегут.
— Почему?
— А что им еще остается делать?
— А, э-э… как там в Алжире? Война еще идет?
— Нет.
— А во Вьетнаме?
— Нет. Да что вас все это далекое волнует? Тут поближе война идет, сообщил Миша.
— Где это?
— В Чечне.
— В смысле… не понял. В Чечено-Ингушской автономной советской социалистической республике? Новоприбывшие понимающе переглянулись.
— Ага, в ней, — подтвердил Шмидт.
— А еще ближе не идет?
— Вроде нет.
Теперь пещерные долгожители понимающе переглянулись.
— А вы, э-э, не сыграете что-нибудь? — не унимался Владик, обратившись на этот раз к Саше, который вошел в грот с гитарой.
Гитара от долгого неиспользования, от сырого воздуха, может, от давления, совсем расстроилась, и настроить ее Саше долго не удавалось. Тем временем продолжалась странная болтовня.
— А как там Никита Сергеевич? Кукурузу еще внедряет?
— Какой Никита Сергеевич?
— Да Хрущев, какой.
— Помер Хрущев давно.
— Да-а? А кто сейчас у руля?
— Ельцин.
— Ельцин? Хм, никогда не слышал. А что же Шелепин? Бездействует?
— О ком это вы?
— Ну, Шелепин Александр Николаевич.
— Понятия не имею, кто это такой.
— А Брежнева неужели не знаете?
— Брежнева знаю. Помер ваш Брежнев.
— Ух ты! И Брежнев тоже. А Подгорный?
— И Подгорный помер.
— Кто же в лавке остался?
— Послушайте, а вы точно три года на поверхности не были?
— Ну что же мы вам врать будем, молодые люди? Три года.
— Не тридцать?
— Да бог с вами, товарищи.
— Специально для старшего поколения, — объявил Саша Савельев и, ударив по струнам недонастроенной гитары, запел:
Когда он закончил, Константин Владимирович сказал:
— М-да, хорошая песня. Смелая. Это вы сами, Саша, сочинили?
— Да что вы! Это же Высоцкий.
— Какой Высоцкий?
— Владимир.
— Тоже помер? — поинтересовался Владик Фадеев.
— Тоже.
— Ага.
Всех ребят дружно клонило в сон.
Пока Саша играл на гитаре, Катя, которой особый коньяк всего с двух глотков заметно ударил в голову, положила эту голову на плечо сидевшему рядом с ней Мише, закрыла глаза и невнятно пробормотала:
— Ну, мамочка… чего ты меня будишь? Мне же сегодня к трем…
Василий, страшно зевая, первым раскатал свой пенопластовый матрасик, разложил спальник. Усталость и сонливость после всего перенесенного за эти неопределенной продолжительности сутки казались такими естественными. Приятное послевкусие терпкого крепкого напитка, приятная легкая отрыжка. Даже суп из концентратов показался каким-то замечательно сытным и вкусным. Расслабляющая натруженные мышцы, убаюкивающая сознание истома волнами растекалась из желудка, и царствующая в пещерах тишина подминала человека под себя. Суетливый и шумный человек тишину не устраивал. Устраивал мертвый, ну разве что еще спящий.
Музыкант со своими незнакомыми старичкам песнями быстро утомился, стал сбиваться с ритма и отложил гитару в сторону. Катя ему и себе уже расстелила.
Да и старички вскоре угомонились. Их спальными принадлежностями являлись те же убогие концлагерные ватнички и шинели. Ребята на это не обратили особенного внимания.
Любопытство, которое должно было бы просто выплескиваться наружу при столь неожиданной встрече на глубине, словно кто-то нарочно сдерживал. Ни молодые, ни пожилые не горели желанием расспрашивать друг друга, а быстро напившись армянского особенного, тлели только желанием спать.
Один молчаливый Крот долго пялился в темноту своими выпуклыми глазами и думал о чем-то. Но потом улегся в сторонке и он.
Вечная подземная ночь крутила и давила время, как ей, безумной, заблагорассудится. То скатает, держась бесшумными мягкими рукавицами, в пухлый сверток и усядется на него тяжелой задницей. То раскатает и пройдется колесом по дорожке.
Прошло, может быть, несколько часов, в которых ничего не случилось. Потом Михаил перевернулся на спину, не чувствуя закатившегося под лопатку камешка, и начался кошмар. Не представившись даже, не объявляя о предстоящем нападении, темнота придавила бедного Шмидта к земле и стала душить. Глаза ее не сверкали яростным огнем, потому что не было у нее глаз, из ощеренного рта не капала хищная слюна, потому что не было рта. Только чугунные необоримые руки сжимали горло, да чугунная литая коленка вдавливалась в грудь. Он беззвучно закричал и проснулся.
А может, и не проснулся, только почудилось, как чудилось все в этом странном чреве земли. Может, он просто переходил из сна в сон, и на переходе через закрытые веки промелькнул слабый свет. Рядом послышался чей-то тяжелый болезненный храп. А может, и натужный хрип, и переступ ног в тяжелых ботинках по грязным камням? Миша перевернулся на бок и опять провалился в небытие.
— Ё-мое… ды, черт! — раздался тотчас же над головой голос Василия.
Миша открыл глаза. Рядом стоял уже совсем одетый и обутый Вася Рябченко и растерянно вертел во все стороны головой со светящейся шапкой.
— Вставайте, жопы, нас обокрали, — буднично возвестил он.
Миша приподнялся на локте и первое, что почувствовал — тупую, но не очень сильную головную боль. вытащил из спальника фонарь и посветил на часы.
Они показывали «10:52 am». Насчет числа часы явно врали. Или издевались. Поскольку на 32 или 33 октября их глупый электронный аппарат не был запрограммирован, то табло все еще высвечивало 31 октября.
— Что такое, Вась? — послышался голос Равиля.
— Обокрали, обчистили, как лохов, пенсы проклятые. Думаю, больше некому. Ой, блин. Мой запасной фонарь. Ну всё. Примус унесли. Покушали горяченького.
Растерянные и помятые ребята выбирались из теплых гнезд. Картина разорения была очевидна даже при слабом освещении. Доверились, называется, турист у туриста не крадет, подумали.
— Ох идиоты мы, идиоты, — сокрушался Василий.
— Нас охмурили просто, как цыганки глупых девушек, — высказалась Катя.
— Каких-то гномов подземных встретили, оборванцев сумасшедших… Высоцкого не знают… Крот! Их можно еще догнать?
На ночь примус и канистру с бензином — их сердце и желудок, источники горячей пищи, передвижной удобный очаг они не убрали, и вот теперь этого передвижного очага не было. Все рюкзаки были раскрыты, и выяснилось, что недоставало многого — каких-то консервов, концентратов, печенья, запасных фонарей, свечек. Только гитару не взяли.
— Крот! Их можно еще догнать? — погромче повторил свой вопрос Василий.
Крот не отвечал. Он расстелил свой спальник несколько в сторонке, и голову его скрывал большой камень. Василий и Равиль подошли поближе и осветили его лицо фонарями. Глаза Крота были раскрыты необыкновенно широко и глупо поблескивали. Лицо растянулось в совсем глупой гримасе. Крот дразнился и показывал большой черный язык. Шею его кокетливо украшал не первой свежести красный шерстяной шарф, которого прежде у этого человека не замечалось. Подобный шарф вчера был замечен на человеке, назвавшемся Константином Владимировичем. Кроту, видимо, не понравился чужой шарф, и его правая рука тянулась его снять, да так и не дотянулась и остыла, скрючив пальцы в холодную птичью лапу.
Подошли остальные трое. Василий упал на колени и приложил ухо к груди Крота.
— А-а-а-а! — страшно закричала Екатерина. Когда первые минуты шока прошли и рыдания девушки на груди у Саши стали поглуше, то Равиль взял на себя смелость задать вопрос. Кто-то должен был его задать.
— Ну, что делать будем?
Можно было просто перегрызть в истерике друг другу глотки. Эта интересная мысль коснулась сознания всех.
— Идти вперед, — пожал плечами Василий.
— Куда? — воскликнул Саша, и Катя даже отпрянула от него и вмиг успокоилась. — Куда идти? Связался, черт. Лучше бы в армию. Хоть куда убежать, хоть в горы, хоть… — дальше Савельев бормотал что-то бессвязное.
— Назад чего идти? Там пробка, — сказал Равиль. — Пошли туда, — он ткнул пальцем в неопределенном направлении. — Крот же сказал, что дальше есть выход.
— А вдруг нет? — засомневался Миша. — И вообще, Крот был какой-то подозрительной личностью. Почему его эти ханурики задушили? Именно его, а не кого-нибудь из нас? Может, это он сюда завел их и бросил… тридцать лет назад?
Катя испуганно посмотрела на него, зашевелила губами, пока у нее не родился звук:
— Тогда, значит… значит, примерно пятилетний Крот завел сюда примерно десятилетних, может, пятнадцатилетних ребят и бросил. Так, что ли? Нет, Мишка, тут что-то другое.
— Ладно, — Василий решительно встал. — Обсудим это попозже. Надо идти, пока и нас кто-нибудь не задушил.
— А что делать с Кротом? — спросил Миша. Все оглянулись на страшное мертвое тело. Остекленевшие выпуклые глаза, язык навыкате. Василий протянул руку и попытался сдвинуть его веки. Они не поддавались — плоть уже закоченела. Пальцы живого брезгливо отдернулись.
— Надо бы его как-то похоронить. А то не по-человечески получается, предложил Равиль.
— Ну, а может, выберемся, сообщим кому-нибудь там, родственникам, друзьям. Тогда надо за телом возвращаться. А похороним — не найдем. Нельзя тут в пещере проклятой оставлять. Это Витю Саратова откопать не смогли, а Петя ведь, Крот-то, вот он, — вдруг выпалил на одном дыхании Вася.
— Ах, Вася, Вася, — вздохнул Михаил. — Выберемся, выберемся…
— Давайте хоть камнями его заложим, — предложил Равиль.
— Давайте. И пошли.
Когда они закончили это скорбное занятие, перекусили, запив водичкой из реки, точнее из какой-то лужи, но с проточной водой, путь к которой показал вчера Равилю молчаливый грабитель, и уныло собрались в путь, Катя последняя оглянулась на вытянутый курганчик из камней.
— А вдруг он еще оживет, а?
— Ты что, Кать? — сказал Миша. — Давай-ка без мистики. Тут и без того что-то всё очень странно.
Вещи из Кротова рюкзака, которые могли пригодиться живым, они взяли с собой. Вещей оказалось до странности немного: толстая свечка, складной ножик, банка килек в томате, мыло, зубная паста. Сам рюкзак грязные носки и грязное полотенце — оставили. Было очевидно, что в вещах Крота старички-разбойнички тоже пошарили. Но самая странная для туриста вещь была не похищена и обнаружилась в боковом кармане рюкзака покойного.
— Что это? — спросила Катя.
Поделиться книгой: