Система Ада

— У пещерников и у космонавтов особые отношения со временем, глубокомысленно изрек Василий, точно назвал самые божественные профессии.

Поселок был довольно большим, но каким-то вымершим. Выходной день и плохая погода загнали население под крыши. Да и много его там, населения-то, на середине Российской равнины в Тульской области?..

Открылась ярко-зеленая дверь магазина. Вышли две женщины. Проехал мужик на мотоцикле. Прошуршал шинами «Москвич» с тульским номером. Пробежала пятнистая собачонка — хвост колечком. Из распахнутой форточки низкорослого домика громко пела Маша Распутина.

Прошел милиционер в форменной курточке, в фуражечке, аккуратно закрытой целлофановым футляром. Этот футляр напоминал то, что надевают женщины, желающие принять душ, не замочив волос. Так что и этот милиционер мог принять душ, не снимая фуражки.

— Здорово, Генк! — окликнул стража порядка поддатенький мужичок, не разбирая луж резиновыми сапогами, направлявшийся строго в магазин. Букву «Г» он произносил по-тульски мягко. Получился какой-то «Хенк».

— Хеллоу, Хенк! Хау а ю? Уот ис зэ дэйт нау?

Миша замедлил шаг. Они уже вступали на мост, как выяснилось, через реку Осетр. Из-за спины, словно на замедленной скорости магнитофона, словно сгущенные, донеслись слова:

— Здорово, Генк!

— Здорово, — промычал милиционер, точно в нем заканчивался завод.

— А какое сёдни число, не знаешь?

— Двадцать девятое октября.

— А год?

— Митяй… ты… блин, вчера спрашивал.

— Да голова-то дурная, Генк.

— Девяносто пятый.

— Это же мы еще при Ельцине! — непонятно что выразил подобным восклицанием местный житель и продолжил путешествие в магазин.

Навстречу ребятам по мосту шли двое парней с довольно грязными рюкзаками, но в относительно чистой одежде.

— Пещерники? — спросил оживленный Саша хмурого Василия.

— Конечно. Другие тут не ходят.

— Вась, смотри, — обратил внимание друга Равиль, — тот, с ленинской бородкой… Мы его тогда в Киселях встретили?

— Это Леха из МГУ.

Они встретились на мосту, обменялись ничего не значащими рукопожатиями.

— Как там? — спросил Василий.

— Нормально. На Водокапе сильно капает. Левый переход в Новейшую завалило немного.

— Народу много?

— Нет. Две группы только встретили, и Крот, говорят, один ходит. Но мы его не видели.

— А вы долго тут были?

— Два дня. А это новенькие с тобой?

— Ну.

— Ладно.

— Лады.

Они было уже подняли руки в прощании, но тут Леха что-то вспомнил.

— Вы в Передней рюкзаки не оставляйте. Останавливайтесь где-нибудь в Старой или Новейшей. А то местная шпана пошаливает, вещи попереть может. Глубоко они заползать не рискнут…

— Хорошо.

— Да, — сказал Лехин спутник, — вчера встретили в Передней двоих солдат молоденьких. Пожрать попросили и одежду гражданскую. Мудаки какие-то с одним фонарем и свечкой. Дезертиры, что ли?

— Так что вы там поосторожнее.

— Хорошо. Пока.

Молча перешли реку, долго поднимались по дороге в гору на высокий берег. За береговым гребнем среди каменных валунов и облетевших кустиков обнаружился маленький овражек, точнее, яма с протоптанной тропинкой на дно. Василий спустился на пару шагов, с удовольствием скинул рюкзак и сел на валун.

— Пришли.

— Куда? — спросил Миша.

— Куда и собирались. Вот вход.

Он указал на груду камней, истоптанных подошвами в глине. Миша вытянул шею и обнаружил, что между камнями действительно есть какой-то, правда не очень презентабельный, лаз, но человеку и рюкзаку, кажется, протиснуться можно.

— И это…

— Ой, я не полезу, — напряглась Катя.

— Там хорошо, — улыбнулся во всю ширину щек Равиль. — Не бойся. Там темно и тихо.

— Как в утробе до рождения? — попытался уточнить Миша Шмидт.

— Ну вроде того.

Василий, подавая пример, принялся распаковывать рюкзак и доставать оттуда специальную одежду для пещер. Поскольку там, под землей, далеко не везде просторно, приходится и пригибаться, и ползать, то и одежда нужна соответствующая — крепкая и грязная. Да и обещанные Рябченко постоянные плюс десять градусов, это не плюс двадцать пять, а камни там холодные и сырые.

Катя Зотова растерянно огляделась по сторонам в поисках пляжной кабинки.

— Саш, помоги мне… переодеться. Вон там. Она подхватила свой рюкзачок и направилась к кустам погуще, не оглядываясь на Сашу. Тот, уже облачившийся в старый анорак, потоптался, пробормотал что-то невнятное и пошел следом за ней.

— Вы там побыстрее, — напомнил Василий. — Дождь же, блин, все капит и капит, мать его.

Прикрываясь от всего мира, друзей и вымершего поселка Метростроевский, который остался по ту сторону реки Осетр, трехветочным кустиком и Сашей, Катя принялась тщательно переодеваться, натягивать дополнительные колготки, старые джинсы. Она это делала неторопливо, зная, что Саша на нее смотрит, и это ей было приятно.

— Ну вот, я готова.

Её глаза сияли соблазнительным блеском, как блесночки для щуренков.

— Катя… — нерешительно проронил Саша.

— Сашка! — она вдруг бросилась ему на шею, повисла, нетяжело притягивая к земле. — Сашка, господи, какую чушь мы задумали… Господи… Ведь не в турпоход, не за грибами собрались.

— Все будет путем, — пролепетал он очень покорно, точно во сне.

— Путем, не путем, Сашка… главное я с тобой… Какой дождик хороший, совсем не противный…Ты любишь меня?

Трое стоявших перед входом были уже готовы. Лучше всех выглядел, конечно, Василий, как, впрочем, и подобает командиру. В прочнейшем, когда-то красном, брезентовом комбинезоне, в крепчайших ботинках-говнодавах, в красной шахтерской каске с аккумуляторным фонарем на лбу.

Равиль выглядел поскромнее, но также по делу и по условиям. Он тоже был счастливым обладателем шахтерской каски, избавлявшей от необходимости таскать в руке фонарь.

Миша, хоть и успел прикупить новенький, длинный и довольно мощный фонарик, все равно завидовал своим товарищам, потому что у них во лбу сияла надежная, проверенная всеми стахановскими поколе-ними энергия, а у него на изделии с Митинского рынка наверняка где-нибудь таилось клеймо «MADE IN CHINA», что означало — сломается в самый неподходящий момент.

— А я-то надеялся, что в Метростроевской вход будет, как в метро, проговорил он, неодобрительно глядя на груду валунов, обозначающих двери в подземный мир.

— Ага. Щас, — объяснил ему Вася. — Тут есть еще вход со стороны реки. Немного пошире будет. Там в штреке даже рельсы сохранились. Я видел, ребята туда даже байдарку затаскивали. Где-то, может, еще есть входы — не знаю… Кать, Саша, вы в порядке? Ну, с богом.

Все были готовы, экипированы, с источниками света и при рюкзаках, а это главное. А не какое-нибудь там оружие — раз-два, лечь-встать — катись оно…

Поначалу было тяжело и узко. Корячиться на полусогнутых, почти ползти зигзагом между валунами в узкий лаз и при этом волочить за собой тяжелый рюкзак. Василий двинулся первым, указывая путь и способ передвижения. За ним последовали Саша и Равиль со своими и Катиным рюкзаками. Катя оставалась налегке. Миша шел последним.

Лаз все время шел на спуск. Земля-матушка, точно в воронку, засасывала их. Что-то внезапное заставило Мишу оглянуться, уже когда вот-вот должно было наступить погружение и время включать фонари. Какая-то вспышка раздвинула на несколько секунд сплошные скомканные серо-стальные облака. На несколько секунд выглянуло солнце зафиксировать — куда эти придурки лезут?

ГЛАВА 2

Потом стало попросторнее, пошире, еще шире. И вот можно было уже встать в полный рост. Они оказались внутри планеты Земля. Первое, что занесли в память рецепторы Михаила, был запах. Стойкий, господствующий, неизменный и скучный запах сырой земли.

После этого нелегкого кросса ползком с тяжелыми рюкзаками все повалились, опираясь на свои вещи, и некоторое время тяжело дышали. Кто-то дернул ногой, поскреб пол.

— Сигарету хочешь? — спросил Саша у Кати.

— Не-а.

Миша провел лучом фонаря по мрачным сводам неровного камня: черноватое, коричневатое, желтоватое — других оттенков не наблюдалось. Впереди, в проходе, куда им, видимо, предстояло идти, молчала темнота. Она не пугала, не звала, надменно не обещала ни хорошего, ни плохого. Она просто была тут и была вечно. Все молчали, и до Михаила не сразу дошло, что теперь только он сам и его товарищи здесь единственные источники света и звука, что тут — не то, что там, в большом поднебесном мире. Тут, в толще Земли, он — маленькая вселенная на самообеспечении, даже в такой элементарной вещи, как звук. Это была страшная мысль, и задерживаться на ней не хотелось.

Потом все разом заговорили. Командир Вася объявил, что пока будет довольно просторно и можно нести рюкзаки на спине, а это не в пример легче волочения.

— Ну куда, Рав, в Старую пойдем, где тогда стояли? — спросил он.

— Давай. Оттуда на родник ближе ходить.

— А что тут есть родники? — поинтересовалась Катя.

— В пещере в подземной речке вода так себе. Наверху родник, от входа метров сто.

Конечно же, все, что внове, было страшно интересно и занимательно. Например, этот штрек, стены которого кое-где исписаны, изрисованы краской или копотью от свечи. Если бы только не эти рюкзаки! Снижавшийся потолок заставлял пригибаться, а порой и вовсе снимать их и снова волочить за собой. Так и шли, опасливо косясь на изредка встречавшиеся покосившиеся бревна крепи.

— А они не… — указал Миша.

— Ходили тут десять раз. Вроде не должны, — успокоил Василий. — Но вообще нехорошее место.

Через какое-то время Рябченко, со значением подняв палец кверху, объявил, что они находятся в Старой системе, оставив позади Переднюю. Для новичков — что в одной системе, что в другой — пол, стены и потолки проходов не имели принципиальных различий. Правда, проследив за пальцем Василия-Вергилия, они убедились в его правоте, прочтя на потолке размашистую надпись свечной копотью «Добро пожаловать в Старую систему, мудаки». — Спасибо, поблагодарила Катя и, проведя лучом фонарика, вздрогнула и рассмеялась. Луч уперся в телефон-автомат на стене. — Что это?

— Можешь позвонить на работу, Кать, скажешь, что берешь отгулы, усмехнулся Равиль.

Девушка подошла поближе и убедилась, что телефон искусно вырезан в известняковом выступе стены. Но рядом валялся вполне настоящий граммофон без трубы и без ручки. Чуть подальше обнаружилась настоящая мусорная куча. Но удивительно, что она не очень-то и воняла, несмотря на постоянную плюсовую температуру.

— А мухи тут есть? — спросила Катя.

— Ты что! — воскликнул Равиль — Тепло, светло, то есть темно, и мухи не кусают. Здесь из зверей могут быть только мыши летучие и такие, простые.

— Ой.

— Да ты не бойся.

— Да-а? Не бойся. Легко сказать.

— Ну ладно, вперед! — скомандовал Василий, и они пошли дальше.

Бесконечные, неотличимые с виду проходы, стены, кое-где украшенные стрелками, надписями, еще не вызывали у новоприбывших чувства уныния. Василий вел довольно уверенно, но неторопливо, изредка сверяясь с картой.

Они заглянули в один гротик, куда вел малозаметный ход.

— Уютненько, — заявил Саша.

— Нет, — отрезал Вася, — этот не пойдет.

— Почему?

— Нам надолго, а тут не видно вентиляции — второго хода. У нас же примус.

— А-а, ну тогда…

— Мы с Равкой однажды по пьяни горели в Киселях в таком гроте. Чуть не задохнулись. А если есть второй вход, хорошо. В пещере вообще-то тяга нормальная.

Наконец новый дом был найден. Довольно просторный грот с явными следами пребывания современного человека в виде пустых бутылок и надписей.

Ребята принялись распаковываться. Любопытная Катя прошлась вдоль стен, изучая настенную графику. «Это грот имени В…» — дальше, должно быть, не хватило фантазии или времени. «Группа „Гном“ из Балашихи». «Серега Самородов и Люська Прокопенко — самая клевая в мире чувиха». «Ну и темнотища, ебитская сила!» — это уже радовало. «Берегите экологию пещеры! Не срите где попало!» это вдохновляло. «Где бог?» — это озадачивало…

— Кать! — окликнул Савельев. Она подошла и спросила: