Помоги проекту - поделись книгой:
— Только то, что они все сумасшедшие сучки? — Майкл потирает свой нос тыльной стороной ладони, ведя себя непринужденно в этой среде. Он находился здесь с того момента, как они спустили его сюда, что, несомненно, сводило их, особенно Андреаса, с ума. Но проблема заключается в том, что левый извращенец, шпионящий за шлюхами, принимающими душ, не вел бы себя так спокойно. Он бы уже обделался от страха. Может, у них и нет ничего на Майкла, но его отношение уже говорит о многом. Он не просто какой-то там левый извращенец. И точно что-то из себя представляет. Кто-то, кого будут, в конечном счете, искать. Хулио подходит к стулу Майкла и берет в руку пульт. Он выключает телевизор, на что Майкл издает утомленный вздох, и усаживается по центру, таким образом, что его крепкое тело, наконец, предстает перед нами.
Наши взгляды встречаются на краткий миг, и я не получаю никакой реакции. Ни предупреждения. Ни доли узнавания. Ничего. Буквально изнываю от желания послать ему взглядом хоть какое-нибудь сообщение, но не делаю этого. Выкини я что-то подобное, и мы покойники. Майкл уже и так знает все, что ему необходимо.
— Вижу, ты привел с собой тяжелую артиллерию, — произносит он.
Хулио делает щелчок пальцами, и Тео торопится, как можно быстрее убраться из комнаты.
— Ага, захватил с собой тяжелую артиллерию, парень. Мы дали тебе немного времени подумать о том, что ты сделал и почему здесь находишься. А теперь пришли пообщаться. Есть что-то конкретное, о чем ты хочешь поговорить, ese?
Затем возвращается Тео с деревянными стульями в двух руках. Он ставит их перед Майклом, на первый стул садится Хулио. Другой, вероятно, для меня. Я присаживаюсь, пытаясь понять, как это все обернется дальше. Думаю, что положение становится хреновым. На самом деле, чертовски, мать его, хреновым.
— Вообще-то не особо, — отвечает Майкл, склоняя голову набок. Его футболка ужасно грязная, покрытая кровью, его губа не могла так сильно кровоточить и с его носом все в порядке, что означает, что эта кровь, должно быть, принадлежит кому-то другому. Я получаю огромное удовольствие от мысли об этом. Майкл, мой парень, он может быть опасным говнюком, когда ситуация требует того.
Хулио совершенно не впечатлен его показным безразличием. Он подается вперед, перемещая вес своего тучного тела, отчего стул скрипит.
— У меня совершенно нет времени на пытки прямо сейчас. Поэтому задам тебе два вопроса, и после этого мы больше не будем такими снисходительными, разговаривая с тобой. Понимаешь?
Майкл переводит быстрый взгляд с Хулио на меня и с меня на Тео, словно обдумает его варианты. Даже я знаю, что они чертовски безрадостные. Но Майкл так же знает, что я прикрою его, несмотря ни на что. Не позволю происходящему зайти далеко и обязательно вмешаюсь.
— Конечно, — выдыхает он. — Вы можете задать свои два вопроса. У меня нет проблем с тем, чтобы ответить на любой из них.
Хулио принимает его ответ одним лишь кивком головы.
— Ты видишь этого парня? — Он показывает пальцем вправо на меня. Майкл кивает, и довольно-таки дружелюбная улыбка растягивается на толстом самодовольном лице Хулио. — Отлично. Ты видел его ранее?
— Нет.
— Ты уверен? Никогда не слышал имя Зет Мейфэйр?
— Никогда, мужик. — Лицо Майкла напоминает кирпичную стену, когда он отрицает, что знает меня. Мы были друзьями, бизнес-партнерами, выпивали вместе на протяжении почти восьми лет, но смотря Майклу в глаза, вы никогда не скажите этого, никогда заподозрите его во вранье. В нем не видно ни намека на обман; его взгляд чист, и на лице не дергается ни один мускул, чтобы уличить его во лжи. Вы можете подключить этого парня к детектору лжи, и он, черт побери, очаруют эту штуковину. Но Хулио настойчивый ублюдок.
— Ты когда-нибудь слышал имя Чарли Хольсан?
— Нет.
— Так ты не был нанят кем-то с этим именем? Чтобы преследовать этого парня до моего дома? Чтобы потревожить спокойствие здесь?
Матерь Божья. Так... Хулио подозревает, что Чарли послал Майкла, чтобы тот шпионил за мной? Думаю, что в голове Хулио это единственная вещь, которая может иметь смысл. Хотя мне не могло прийти в голову, что он мог подумать таким образом. Я был слишком занят, волнуясь о том, что настоящая причина может быть очевидна, но это просто не тот случай. У Хулио нет повода подозревать, что я приехал сюда с намерением украсть у него одну из его девчонок. Имею в виду, а почему он вообще одолжен так думать? Это было бы не только глупо, но и смертельно опасно.
— Я уже сказал тебе, что мне неизвестен этот парень и неизвестны эти имена. Я получил отгул на работе с приличными бабками, — он говорит так, словно он уже рассказывал эту историю раньше, — узнал об этом месте от моего кузена. Он мне говорил, что тут самые крутые цыпочки, поэтому и пришел сюда, чтобы сначала посмотреть… Я хотел увидеть девчонок. Не хотел тратить бабки на каких-то облезлых старых шлюх.
Так он придерживается этой истории. У него, наверное, были те деньги, что я дал ему, когда его нашли Андреас и с дружками. При нем было приличное количество бабок. Слишком много, чтобы носить с собой, для простого парня. Но достаточно, если ты планируешь снять девочку или даже двух у Хулио Переза. Только единственная загвоздка в том, что людям, которые знают про место, где можно снять цыпочку, так же отлично известно, что к Хулио просто так не попасть. Это опасно.
Тео сильнее обхватывает пушку, которую держит, когда думает о том же, о чем и я. Хулио кивает каждому слову Майкла. Возможно, не веря в его рассказ, но определенно обдумывая его.
— Кто же твой брат, парень? Он частый гость здесь?
Это важный вопрос. Если Майкл откажется говорить Хулио, кем же является его кузен, то он покойник. Если Майкл скажет левое имя, то Перез мгновенно распознает ложь, и он опять же покойник. Я не имею понятия, как Майкл будет выбираться из этого положения. Слегка выпрямляю спину, подготавливая себя. Если замечу, что Хулио или Тео потянутся за своим оружием, то я стремительно подскачу на ноги и завладею ситуацией, пока они будут доставать пистолеты.
Я надеюсь.
Майкл все еще выглядит, словно его совершенно не волнует происходящее. Я должен признать, что мне известно, что он хладнокровный ублюдок, и единственное, что вижу — это медленный и размеренный пульс, который едва заметен на его шее. Даже я бы немного занервничал, если бы оказался здесь в подвале, пялясь на пушку, которая могла меня изрешетить менее чем за две секунды.
— Мой кузен является здесь постоянным клиентом. Я мог бы сказать тебе его настоящее имя, но думаю тогда, он будет не в восторге от моего поступка.
На данный момент Хулио был тем, кто был явно не в восторге от такого поступка.
— Сейчас, бл*дь, совсем не время ходить вокруг да около, ese. Пожалуйста, пойми... Ты сейчас находишься на волоске от того, что тебе пустят пулю в голову и закопают в каком-нибудь непримечательном месте. Поэтому я предлагаю тебе действовать, учитывая данное обстоятельство.
Майкл ухмыляется.
— Тогда я полагаю, что воспользуюсь вашим приглашением. У моего кузена есть титул, которым я не могу поделиться, но вам вероятно знакомо имя Ребел?
Хулио тяжело выдыхает, словно Майкл со всего маху впечатал ему под дых. На мгновение он сдерживается, стараясь отдышаться. Тео мгновенно реагирует на удивленное выражение Хулио, выходя вперед и снимая с предохранителя пушку, издавая нервное гортанное покашливание. Он хочет пристрелить Майкла, по крайней мере, хочет убедиться, желает ли этого Хулио. Перез мгновенно реагирует, стремительно делая взмах запястьем — отойти.
— Ты кузен Ребела?
Майкл широко улыбается, бросая быстрый, но в то же время веселый взгляд.
— Его отец — мой крестный, или это тоже недостаточная рекомендация для вас?
— А ты упоминал это Андреасу, когда он тебя спускал сюда? — Лицо Хулио становится темно-зеленого цвета. Лоб покрывается капельками пота, что только добавляет к его выражению еще более нездоровый вид, заставляя выглядеть так, словно ему нехорошо.
— Он не спрашивал, — Майкл пожимает плечами и одновременно с этим приподнимает брови, воплощая само безразличие. — Он, кажется, был более заинтересован в том, чтобы пустить в ход свои кулаки. Не было особо времени для беседы.
Я наблюдаю за их разговором, едва сидя на месте. Слава богу, Тео и Хулио пребывали в совершенно отвлеченном состоянии от признания Майкла, чтобы обращать еще и на меня внимание. И если честно, не имею понятия, как я должен реагировать на такие новости. Майкл — идиот. Настоящий первоклассный придурок, если он решил врать насчет такого. Следующее, что должно случиться, это звонок Хулио Ребелу с вопросом о том, есть ли у последнего какие-нибудь родственники, которые могли появиться на его пороге без приглашения. И это то место, где Ребел должен сказать Хулио: «Нет. Конечно, нет. Лучше бы тебе прикончить лживого ублюдка, который просто пытается спасти свою задницу».
Ребел один из тех парней, кому бы вы не хотели перейти дорогу. Он из тех боссов, от которых дрожат все в страхе при его приближении. Один из тех парней, что может закрыть любую сделку, легальную или нелегальную, в штатах, если посчитает, что она должна быть закрыта. Президент одного из самых огромных МК в Калифорнии, Вашингтоне и Орегоне, Ребел был тем подонком, который предлагал за взятку купить девственность Слоан. Он жестокий ублюдок. Даже еще более жестокий, чем я. И у него есть небольшое увлечение по торговле людьми — он покупает или нанимает их, а затем они имеют склонность исчезать. Именно поэтому я вмешался в ту сделку, когда узнал о Слоан. И Майкл только что признался, что он родственник этого парня.
Может ли эта ситуация стать еще хуже? Вероятно, уже нет… Хулио, кажется, сам не знает, что же ему делать с этой информацией. Он откидывается назад, почесывая живот. Затем, хмурясь, подается вновь вперед.
— И как ты считаешь, как мне выяснить, говоришь ли ты правду. Потому что это чертовски ненормальное заявление, ese. Если ты сейчас соврал мне, то понимаешь, что я не смогу убить тебя прямо сейчас. Я попрошу моих парней, чтобы они выбили из тебя все дерьмо, затем попрошу их, чтобы они привели тебя в чувства, чтобы Ребел сам убил тебя за то, что ты использовал его имя.
Матерь Божья, он, черт побери, прав. Абсолютно прав. Ребел без сомнения захочет разобраться с ним лично. Майкл даже не моргает от описания возможной расправы над ним, если его поймают на лжи. Он выглядит спокойнее, чем когда-либо.
— Я вот что вам скажу, сеньор Перез, — говорит Майкл, его голос пропитан достаточным безразличием, чтобы заставить меня скривиться. — Почему бы вам не сделать фото моего невероятно «симпатичного» лица и отправить его моему кузену? Он вам скажет напрямую родственники мы или нет.
Шестеренки в его голове издают скрип в знак протеста, когда он обдумывает данное предложение. Наконец, Хулио принимает решение, что это и правда единственный способ, чтобы подтвердить, что Майкл говорит ему правду. Он делает фотографию на свой сотовый и печатает короткое сообщение, и затем его телефон издает короткий звук: Отправлено.
Пару следующих минут проходят в ужасном ожидании. Телефон Хулио находился на его колене, в то время как он сверлит взглядом Майкла. Перез, возможно, толстый и уже старый, но в его взгляде можно было разобрать безошибочную угрозу. Полагаю, в какой-то мере, я всегда знал, что умру достаточно жесткой смертью — вы можете бегать от пуль сколько угодно, пока не придет время, и одна из них не заденет какой-то один из жизненно важных органов, — но я должен признать, что у меня даже никогда не было и мысли, что смерть настигнет меня в мексиканском публичном доме. И что самое главное, никогда не думал, что буду испытывать такой животный страх за безопасность женщины, которую я должен буду оставить посреди этого дерьма, если умру...
Яркий белый свет вспыхивает на экране сотового, эта штуковина буквально подпрыгивает на ноге Хулио, когда начинает разрываться от звонка.
Майкл смотрит на телефон, его брови приподнимаются.
— Если вы знаете моего кузена, то вам известно, что он совершенно не любит ждать.
На задворках моего разума начинают закрадываться мрачные подозрения. Этого же просто не могло быть. Но в противном случае, Майкл не вел бы себя таким уверенным образом. Только если не... если не…
— Ребел, друг мой, — Хулио осторожно отвечает на звонок, как если бы он пришел к тому же выводу, что и я. — Ты в порядке, полагаю? Мне жаль беспокоить тебя по такому...
Низкий хриплый голос прерывает его на том конце телефона. Глаза Хулио расширяются и округляются по мере того, как он слушает, пальцы барабанят по поверхности стула с его стороны. Тео тоже на грани. Он смотрит то Майкла, то на меня, очевидно подозревая, что кто-то из нас предпримет попытку напасть на Хулио, когда он отвлечен. Даже несмотря на то, что, похоже, парни верят в то, что я не связан с Майклом, они все равно не доверяют мне.
— Ну, я не приказывал делать этого, друг мой, я могу тебя заверить. Я... — Хулио прикрывает глаза, резко втягивая вдох. Он потирает переносицу между двумя пальцами. — Мне известно. Я... — Кажется, Ребел не настроен дать вставить Хулио ни слова. Щеки Хулио бледнеют, когда он продолжает слушать, чтобы там не говорил этот парень на том конце трубки. — Да, я согласен, друг мой. Я абсолютно согласен. Это неприемлемо.
Приглушенный рык доносится из динамиков сотового телефона, и затем... ничего. Хулио опускает телефон, чтобы посмотреть на экран. Он не привык к тому, чтобы люди в разговоре с ним бросали трубку, и взгляд на его лице говорит о том, что он не верит в только что произошедшее с ним.
— Как там дела у моего кузена, сеньор Перез? — спрашивает Майкл.
Так значит это все-таки правда. Я не могу поверить, что Майкл так долго держал это дерьмо в секрете. И какого хрена он работает на меня, если он мог бы быть долбаной большой шишкой в огромной организации своего крестного? Самовольный ублюдок делает хорошую работу, сдерживая отчаянную усмешку, которая так и грозит появиться и растянуться на его лице, но голос звучит слишком довольным чтобы скрыть это. Хулио один из тех парней, который убивал людей только за то, что они вели себя, как дерзкие придурки, и все же он не желает убивать Майкла, вместо этого он тяжело вдыхает, задумчиво откладывает свой телефон в сторону.
— Он был определенно недоволен состоянием избитого лица его кузена, — говорит он медленно. Хулио поднимает взгляд на Майкла. — Я должен извиниться за плохое обращение, которое ты претерпел от рук моих парней. Если бы я знал, тогда...
Майкл просто кивает.
— Это лишь простое недопонимание, я уверен в этом. — Он поднимает закованные руки и дергает цепью. — Я уверен, что у вас не будет проблем снять их? Они немного жмут.
Лицо Хулио становится свекольного оттенка. С ужасной неловкостью или яростью, я не имею понятие о данной эмоции, он делает Тео сигнал рукой.
— Сними наручники с него.
Тео, очень исполнительный работник, делает то, что ему сказано, не моргнув и глазом. Майкл с самодовольным взглядом потирает запястья
— Я хотел бы узнать, — спрашивает он, — есть ли у вас свободная ванная, которой можно было бы воспользоваться? Я тут сидел на протяжении трех дней. Душ мне точно бы не помешал.
Большинство парней сбежало бы без оглядки отсюда после того, как им удалось избежать пыток в подвале Хулио Переза, но только не этот парень. По блеску его глаз понятно, он абсолютно точно решил задержаться здесь. Двойной подбородок Хулио подрагивает при кивке; он зол после всего произошедшего, но не может сказать ни слова Майклу, который позволяет себе такие вольности.
— Конечно, мой друг. Конечно. — Он поднимается на ноги и указывает рукой на дверь, все еще нервно дергаясь, могу предположить, что от оскорбления.
Майкл направляется следом, но сначала поворачивается ко мне и протягивает руку.
— Очень жаль слышать о твоих проблемах, чувак. Если тебе понадобиться помощь с этим Чарли Хольсаном, только дай мне знать. Я уверен, что смогу воспользоваться некоторыми связями.
Я хочу пробить этому придурку голову. Если бы я только знал, что он кузен Ребела, то, возможно, попросил бы его воспользоваться данными связями раньше. Хотя, может, и нет. Иметь дела с Ребелом, это как танцевать с дьяволом. И у меня нет желания быть должным этому парню. Я жму Майклу руку, стискивая ее чуть сильнее, чем должен был. В ответ же Майкл улыбается мне невинной улыбочкой и направляется за Хулио, покидая смертельную комнату так, словно будет проводить выходные в «Ритц».
Глава 3.
Слоан
Позже тем же днем, когда Зет возвращается в комнату, он не выглядит счастливым, на самом деле он в ярости. У него было в запасе практически восемь часов, чтобы успокоить гнев после посещения кабинета Хулио этим утром, но ему, наверное, не терпелось найти меня и отчитать. Он входит в комнату и останавливается перед кроватью, на которой я лежу на животе с телефоном в руках. Зет наклоняется, располагая руки с двух сторон от меня, и смотрит настолько пристально, что я вся покрываюсь мурашками.
— Что ты делаешь, Слоан?
— Я пишу отцу, чтобы убедиться, что твоя подруга все еще жива. Ты не против?
Ярость временно покидает его взгляд.
— И она?
— Да.
— Дай мне телефон.
— Что?
— Дай мне сюда телефон. — Он направляется, чтобы взять его у меня из рук, но я быстро сажусь, прижимая смартфон к груди в защитном жесте.
— Я так не думаю. Ты и так часто забираешь мой телефон.
— Слоан, просто...— он замолкает. Проводит ладонями по лицу и затем по голове, издавая рычание в горле. — Просто скажи мне наконец, что она делает.
— Она помогает моему отцу с приготовлениями для его юношеского церковного лагеря.
Его выражение лица резко меняется. С таким же успехом я могла говорить сейчас на суахили, он определенно не понял ни слова из того, что ему сказали.
— Прости, можешь повторить?
— Церковный. Юношеский. Лагерь. — Как мне кажется, сейчас именно эти три слова имеют значение. Я еще не говорила ему, что мой отец планирует взять девушку с собой в лагерь. И не знаю, каким образом он воспримет эту новость.
— И она нормально это воспринимает? — спрашивает Зет.
— Она написала мне «да» в сообщение.
— О Господи, просто отдай мне долбаный телефон! — Он тянется, чтобы выхватить его, и на этот раз я позволяю ему сделать это. Зет, кажется, искренне волнуется за девушку, а я, все еще пребывающая в состоянии гнева на него, только ухудшаю это состояние. Мне не следовало делать этого. Мне следовало бы сделать все, чтобы успокоить его после шока, но вместе этого чувствую, что специально дразню его. Распаляя еще сильнее. Наблюдая за тем, как далеко могу завести его. Проблема в том, что я до сих пор зла. А все потому, что он показал этим утром такую свою сторону, о существовании которой я даже не предполагала. Милую, уязвимую сторону, которая заставила мою грудь сжаться.
Смотрю, как он пролистывает мои сообщения к Лейси и отцу, наблюдая за его реакцией. Я знаю, что он читает:
Лейси: Тебе на самом деле нравится розовый, да?
Я: Ага. А также мне нравилась группа N’Sync и джинсовые комбинезоны на лямках.
Лейси: Да. Твоя мама показала мне фотографии.
Я: Она не позволяет мне забыть про это. Я когда-нибудь их сожгу.
Лейси: Не смей. Она будет разбита. На самом деле она замечательная. И твой папа тоже. Я целый день помогала ему ставить палатки.
Я: Убедись, что он не использует тебя в качестве рабского труда, Лейс. И если ты сбежишь, дай мне знать, я брошусь тебе на помощь, ок?
Лейси: Все в порядке. Мне нравится. Это круто. Передай привет от меня Зи.
И затем, естественно, идут сообщения от моего отца.
Поделиться книгой: