Беглец отовсюду (СИ)

Шел долго, забрел в непролазные дебри. Под ногами хлюпало, приходилось то низко нагибаться, то перебираться через валежник поверху. А затем как-то быстро наступила ночь, и он, видимо, потерял направление. Кажется, видел — или показалось? — дальний огонек и решил идти на него. Но добраться не успел, кто-то крикнул, навалился, и начал пригибать к земле. Дальше — ничего, ни одной зацепки.

Его привели к какому-то строению, которое напоминало мельницу — вроде тех, с которыми сражался Дон Кихот, только без ветряка. Девчонка забежала вперед и открыла дверь. В этот момент Пол отчетливо увидел, что на спине у нее висит самый настоящий меч, а парик на голове — голубого цвета.

Внутри пахло одновременно аптекой, сеном, баней и библиотекой. Старик дотолкал Пола до огромной кровати, застланной какой-то потертой шкурой, и усадил. Затем он что-то сказал девчонке, та исчезла, погремела невдалеке стеклом и вернулась. Пол почувствовал, что на голову, сзади, ему намазывают что-то холодное и тягучее. Он невольно вжал ее в плечи, но старик резко поднял ему подбородок и повелительно помахал перед носом указательным пальцем.

Затем Полу сделали повязку и толкнули в грудь, мол, ложись. Он покорно лег — голова все еще кружилась. Хотелось закрыть глаза, но было страшновато. Пол поглядывал из-под век вокруг, но в помещении стояла ночная темнота, разгоняемая лишь огнем одной свечи, которая откуда-то взялась на столике, стоявшим в изголовье кровати. Дальше трех шагов от постели воздух как будто сгущался, и нельзя было различить ни мебели, ни стен. Свечное тело потихоньку таяло и капало прямо на старую книгу, на которой стоял помятый подсвечник.

Старик и девчонка долгое время не появлялись. Наконец, высокий незнакомец соткался из темноты, держа в руках закопченную металлическую кружку. От нее шел вкусный пар. Старик показал Полу знаками, что нужно пить. Пол приподнялся на локте, хотел взять кружку, но хозяин «мельницы» остановил его и стал поить пришельца сам, чуть наклоняя сосуд, чтобы тот делал маленькие глоточки.

Питье было похоже на ягодный чай с добавлением каких-то незнакомых трав. На половине кружки Пол почувствовал, что неимоверно хочет спать. Неверными губами он пробормотал «Спасибо, я сейчас передохну и допью» и провалился в приятную беспамятность.

Доктор Хтоний и Шимма стояли у кровати и смотрели на спящего. Старик отхлебнул из кружки, почмокал губами, кивнул и сказал:

— Часов двенадцать проспит. Утром сообразим, что с ним делать. А сейчас, ребенок, расскажи-ка мне как выглядели те, кто на него напал.

3. Смешение языков

Утром голова у Пола совсем не болела, но очень хотелось в туалет. Старик, кажется, догадался об этом, едва Пол свесил ноги с кровати. Он приглашающе почерпал воздух костлявой рукой и указал на неприметную дверку, что пряталась в темном углу недалеко от постели.

«Унитаз» здесь был совершенно экзотический. Во-первых, деревянный. Во-вторых он напоминал трон, был украшен резьбой и лишен бачка. Смывать пришлось водой из кадушки, стоявшей рядом, над которой на гвозде висел видавший виды ковш.

Пола без каких-либо разговоров накормили очень вкусным сушеным мясом и довольно пресными лепешками, а затем напоили «чаем», напоминавшим вчерашний, только без сонного эффекта. Он старался не вертеть головой, но успел заметить, что находится в просторной многоугольной зале с закопченным камином и стенами сложенными из необтесанных камней.

Стол стоял у широкого окна, створки которого были открыты наружу. Кухонный нож, двузубая вилка, которую выдали Полу, и высокая кружка с чаем выглядели как-то антикварно. Да и сам старик, словно вышел из малобюджетного фильма о средневековье. Он был одет в плащ из грубой ткани, имел неухоженную бороду с ладонь длиной и мощные седые космы, прихваченные на темени чем-то вроде медного женского ободка.

Когда Пол допил чай. Старик поставил высокий стул напротив, уселся и уставился на него, как на музейный экспонат. Через минуту поднял брови лохматым мостом, ткнул пальцем себя в грудь и медленно сказал:

— Me es Chtoni Nonos! — затем направил палец на Пола и спросил:

— Wos tu es?

— Пол Иванчиков, — ответил Пол и тоже показал на себя.

— Noi! Tu most disclar «Me es Pol I–Vаan-Chi-Kof», — заявил старик.

«Ну, это понятно», — подумал Пол и с готовностью повторил:

— Ме эс Пол Иванчиков.

Старик задрал брови еще выше и спросил:

— I–Vaan-Chi-Kof? Vaan Chik sone?

— Сонэ? — задумался Пол, — А! Иванчик сонэ, да, — сказал он, для верности покивал и снова ткнул в себя пальцем. Старик говорил на дикой смеси смутно знакомых языков, это было интересно, но Пола вдруг взяла досада на себя, потому что он вспомнил, что провел ночь вне дома, да еще получив перед этим по голове. Родители не в курсе, и это впервые, а он тут сидит и в ролевые игры играет.

— Вы ролевики? С этой девочкой?

— Noi. Wos es roleviki? Devoshka… Devo… Eh! Maidan? Sho nomos es Shymma. Sha simplo maidan — sil maidan, — прокаркал старик, по-прежнему в упор разглядывая Пола.

— Послушайте, — Пол постарался говорить взросло и внушительно, — мои родные не знают, где я, и что со мной. Не могли бы вы дать мне телефон — сделать один звонок?

Старик, которого, по всей видимости звали то ли Хтони, то ли Хтон, опустил брови, насупил их и вдруг поднялся со стула.

— Komm. Tu most vidat, — сказал он мрачно и потянул Пола за собой, ухватив за рукав вельветовой куртки.

У одной из каменных стен была устроена узкая лестница, ведущая наверх. Они начали подниматься, миновали второй этаж с запертой дверью и выбрались на заваленный хламом деревянный чердак. Пол с удивлением отметил, что он возведен над круглой площадкой, обрамленной по краям самыми натуральными башенными зубцами. Некоторые из них осыпались, трех не хватало вовсе.

Его провожатый нащупал руками прямоугольный люк, сделанный в скате крыши, крякнул и распахнул его наружу. Тот с грохотом отворился. Старик вылез на крышу и оттуда позвал:

— Komm!

Пол тоже выбрался на воздух, медленно огляделся и почувствовал, что повязка у него на голове зашевелилась, а в животе возник холод самого настоящего ужаса. Вокруг них на три стороны света простирались густые леса, а на четвертой явственно виднелась приземистая горная гряда.

От города, в котором Пол прожил всю свою жизнь, ближайшие горы располагались не менее, чем в тысяче километров, а то и дальше. Он почувствовал, что у него дрожат губы и беспомощно посмотрел на старика.

— Hosh, hosh, — успокаивающе сказал тот, положил руку Полу на плечо, потрепал и добавил:

— Pol… Noi scari, hosh…

Когда они спускались вниз, доктор Хтоний позвал могучим рыком: «Шимма!» Девочка встретила их в нижней зале. Старик подвел парня к его месту у стола, усадил и приказал:

— Завари ему срочно тинман. Пусть придет в себя. Он, похоже, нездешний и не понимает, как сюда попал.

Шимма отошла к камину, над которым висел чайник, сняла его с крючка и поставила на решетку, возвышавшуюся над утренними, еще мерцающими углями очага. Ночной пришелец сидел за столом, повесив голову. Доктор принялся рыться в книжных стопках и невнятно чертыхаться.

Через десять минут парень пил свежий тинман, а старик открывал перед ним одну за одной какие-то ветхие книги и спрашивал:

— Видишь? Понимаешь что-нибудь? А это? А вот здесь?.. Хм… Так, подожди. А вот слово? Тоже нет? Нет, значит… Угу, сейчас я тогда…

Вдруг Хтоний выкатил глаза и заявил:

— Штор-о-аарокс? Айнаб яакси ниф?

Пришелец показал, что не понимает. Тогда доктор, поморщившись и потирая виски, подумал и подступился снова:

— Стурнэ Алтан тюркэ айды абалан? Алтан? — но и это не сработало.

Шимма подсказала:

— Может он из-за Красных Зубов?

Доктор попробовал пару горских наречий, потом заговорил на изгойском языке воров, потом трещал и щелкал, словно птица. Несколько минут он думал, а затем, обращаясь к парню, вдруг забулькал, как болото, но и эта нечеловеческая речь не возымела действия.

Отчаявшись, старик встал, прошелся по зале несколько раз, кусая нижнюю губу, а затем сказал, обращаясь к Шимме:

— Так! Его зовут Пол. Ни одного знакомого мне языка он не понимает. Поэтому возьми литерарий, по которому я тебя учил читать, и начинай: показывай ему предметы — руки, ноги, глаза, ножик, стул, чашку — все, что угодно, и называй вслух. А потом показывай слова и буквы. Пусть учится — он молодой, сумеет. А я пока пойду поговорю кое с кем… Проголодается — покорми. Из дома не выпускай, меч повесь на спину. Если что — руби. Но не насмерть, смотри мне!.. Хотя он вроде смирный. И трусит, похоже.

Пол слушал, как старик отдает какие-то распоряжения девчонке, а потом вдруг разобрал свое имя:

— Pol! — хозяин башни высунул язык, показал на него пальцем, затем сказал: — Tong. Disclari! — и изобразил ладонью то ли птицу, то ли крокодила. Потом ткнул пальцем в девчонку и заявил:

— Shymma disclar, tu audiri et disclar — literi, morphami! — после чего подхватил с полуразрушенного стола, похожего на верстак, наплечную суму и вышел на улицу.

4. Барыш и Приказный дом

Кузнец Викул из Тёса был страшной силы человек. Работал он один — с двух рук, молотобойцев в своей кузне не признавал. «Дохляки», — говаривал он, вспоминая, как пару раз нанимал помощников, но крупно разочаровывался.

Жил он в вдвоем с дочерью Анит. Мать ее скончалась родами семнадцать лет назад, и кузнец, любивший жену без памяти, вторично жениться не захотел.

В это утро по случаю Дня Седьмого или, как говорили в Тёсе, Ленивого Дня Викул не работал. Когда Доктор Хтоний постучал к нему в дверь и подал голос: «Викул, ты дома?», кузнец сидел за чудовищно огромным самодельным столом и завтракал половиной поросенка.

— Дома я! — лениво пробасил он, бросил обратно в миску надкушенный кусок мяса и с любопытством уставился на дверь, в которой чуть погодя появилась хорошо знакомая, худая старческая фигура.

Не дав гостю поздороваться, Викул вдруг тоненько заголосил:

— И-и-и! Что же такое с нами приключилося-то? Беды-горести наши! Напасти-пропасти! Сами мудрейшие Доктор из затвора-то вышли-и-и… Нас убогих почтили-навестили-и-и… Ой, половичок-то мыть-стирать нельзя — ведь чьи там ноженьки ступали-и-и! Ой, что будет с нами всеми, коли доктор из башни вылезли? Снадобья бросили… Книги позакрыли-и-и. Кто за нас у духов попросит? Кто демонов заговорит-и-и-т?

— Ну, ладно тебе дурака валять, Викул! — невольно улыбнувшись, сказал Хтоний Девятый, — Занят я был. Идеальный электрум делал.

— Ну?! — обычным своим басом бухнул кузнец, — Вышло?

— Помешали… — поморщился Доктор. Но я к тебе по делу.

— Ну, оно конечно — по делу, — ответил Викул и снова принялся завывать:

— Без дела-то мы убогие недостойны-и-и! Прах мы еси, прахом живем, на прах себя переводи-и-м! Не погнушайтеся, сударь, плюньте на темечко убогому — мож, думу светлую вложите в голову темную!

— Ну кончай, Викул, я серьезно! Затрудненье возникло у меня. И очень странного свойства.

— Ладно, — успокоился кузнец, — Садись давай — закуси, кстати. Поросенок не местный — со Стрелковых Заимок. Такой, скажу тебе, сочный, что глотать не хочется. За работу принесли.

— Да я не голоден, — ответил Доктор, садясь за колоссальный кузнецов стол, — Тут вот какое дело…

Выслушав Хтония, Викул загреб в руку бороду и задумался.

— И по-алтански, говоришь, не понимает? Придуривается!

— Да нет. По нему видно, что напуган. И просит чего-то настойчиво. Зачем ему лицедействовать, если страшно и явно в чем-то нужда есть?

— Или вор, — предположил кузнец, — за что-то же его эти — в капюшонах — ловили?

— Маловероятно, что вор. Одежда дорогой выделки — я такой и не видел никогда. При себе никакого добра у него не было. Тут другое что-то, — вопросительно взглянул на Викула старик, — Да и чужаки эти — тоже странное дело. Кто такие?

— А вот побольше в башне сиди, ворожей. Чернокнижник… Прохлопал все новости. Они уж месяца три тут ошиваются… Строят чего-то — говорят, «Приказный дом». Сами живут в кибитках. Лошади статные у них… А что за Приказный дом такой, скажи на милость? Знаешь, чего это?

— Ну-ка, просвети меня, что за строители такие? — заинтересовался Доктор.

— А вот такие… Люди пришлые. Явились как-то тихо, на Меновой начали мелькать. Товары интересные у них — лампа, например… Колба, значит — пристроена на масленку. В колбе фитиль — горит ровнехонько. Стекло прозрачное-прозрачное, отродясь такого не видал. И масло чудное — пахнет… Подумал было, нефтяная смесь какая? Да не коптит оно.

А на днях пришли ко мне двое их — сделай нам, мол, кольца такие-то и чертеж показали. Два кольца с замками там и цепи к ним. Что такое, не знаю, но сделал. Так они мне дают за работу знаешь чего? Кругляшки металлические — желтый сплав такой. На них портрет и узор с другой стороны. Я не пойму — спрашиваю, что такое даете, люди добрые? А они мне: «Барыш». Бери, мол, ценная вещь — на нее можно две пары сапог выменять, как у самого короля Улафа. А кто, спрашивается, за этот «барыш» сапоги отдаст?

— Может, золото?

— Ну ясно — золото, что я тебе — мальчик? — заявил Викул. — Но кому оно нужно в таком-то виде? Не драгоценность ведь, не украшенье. Если б вот железо не из болотной руды принесли — другое дело. А то «барыш»!

Ну я им и говорю, мол, сапогами и давайте. Возьму одну пару только — но чтоб в размер. А они мне — на твой размер сапог на свете не бывает. В общем, вот — поросенка принесли, сказали с Заимок. Сочный! Ты попробуй…

— Ну вот что ты темнишь-то, Викул? Ведь взял же ты золото, — с упреком сказал Хтоний.

— Ну, взял — любопытно же! Не было у нас тут такого раньше. Вот, смотри, — кузнец выложил на стол плоский кругляшок, с которого глядел с надменной улыбкой красивый молодой человек.

Хтоний повертел в руках кружок и заметил:

— Вовсе это не узор на той стороне. Это созвездие Конелюда.

— О! А я не узнал.

— Ты знаешь, Викул, заберу-ка я у тебя эту штуку на время, ладно?

— Да бери — у меня еще есть, — расплылся в улыбке кузнец, — Хочу ими ремень украсить. Только вот что за мужик на них изображен? Ну как — демон?

— Отродясь не верил ты ни в каких демонов, что ты мне заливаешь? Обиделся ты, что ли? — рассердился Доктор.

— А чего тебя полтора месяца не видать? Из башни не выкуришь ничем. Я книги твои прочел уже недели две как. Хотел еще взять. Да и вообще… Анитка милая девчонка, конечно, добрая. Но с ней же не поговоришь по-нашенски.

Ну, в тратторию Бонка сходил пару раз, послушал, чего сплавщики рассказывают, чего лесорубы. Появился, говорят, вепрь с глазом огненным. Жрет людей, кто пива напился и на ночь глядя один заплутал… Ну тьфу же, сил нет! Главное — «с огненным», понимаешь…

— Ну прости, Викул — правда, занят я был. Даже с Шиммой забросил заниматься, что совсем уж нехорошо, — примирительно поднял руки Хтоний, — Приходи-ка ты ко мне сегодня вечером — посмотришь на мальчишку. Может, чего заметишь, чего я не углядел.

— С нашим удовольствием.

— Спасибо. А я пойду пока — пройдусь. Действительно чего-то я… засиделся в четырех стенах, — Доктор поднялся, коротко сжал костлявой рукой кузнецово плечо и вышел за дверь.

Викул уставился в угол комнаты и задумался. Вдруг дверь снова открылась, в нее просунулось голова Хтония и произнесла:

— А поросенка-то захвати!

5. Умозлоключения

Это выпадение, думал Пол, рассеянно жуя жареное мясо и глядя, как старик Хтоний оживленно беседует со своим квадратным, бородатым гостем… Причем «Выпадение» с большой буквы, Devi min an neka!

Нетерпеливая Шимма, обучая его самым простым словам, столько раз этот день плюнула на пол и воскликнула «Демоны мне на шею!», что эту фразу Пол запомнил первой и, кажется, навечно.

Это не провалы в памяти, как я раньше считал… А что это? Ну, допустим, неконтролируемое перемещение в пространстве плюс провалы в памяти. Вот просто раньше это были короткие скачки, а теперь вышел длинный.

Не складывается.

Во-первых, что за страна? Нету таких стран уже лет восемьсот. И языка такого нет, хоть и похож он на все наши языки разом.