Конунг 2: Треверская авантюра

В первую очередь, попаданцу-архитектору было поручено доведение до ума уже возведенных зданий, и проект мельницы на самой низкой части скальных выходов вокруг Виндфана, где всегда дуют сильные ветра. Была идея замены деревянной пристани, на каменный мол, который бы перегородил для чужих судов речушку огибающую виндфанский холм с запада, чтобы получить одновременно укрепленный мост на ту сторону 20-25-метрового потока, и возможность разместить более глубоководные причалы, для швартовки без вытаскивания на берег. В будущем, в этом могли быть заинтересованы владельцы более крупных морских купеческих судов. Особенно, если удастся наладить какое-никакое производство и добычу на территории поместья.

Но понятно, что пока работы и идей хватало без того. И все они были важными, но главная причина не озвучивалась – Игорь просто не хотел тащить немолодого приятеля с собой, поэтому и нашел интересной идею, занять его в безопасности и с пользой для дела именно здесь.

Казначей Карл, так и остался ведать финансами, но учет запасов именно в Виндфане, передали другому ветерану. Подобрав надежного немолодого воина путем осторожных расспросов, Игорь назначил его здешним ключником, убедившись, что тот достаточно грамотен и действительно не прочь сменить профиль.

На другие здешние должности подобрали еще пятерых, но уже временных назначенцев. Руководить общей охраной, хозяйственными работами и прочими «радостями», было вроде и не так хлопотно. В дальнейшем Игорь собирался назначать на эти синекуры отличившихся ветеранов, из тех, что решат пустить корни в тихом месте. А пока – в этой роли себя пробовали наиболее хозяйственные помощники десятников и некоторые предводители дюжин.

Идея была в том, чтобы искусственно увеличить число руководящих вакансий, и проверить людей в новом качестве. Бывший землянин прекрасно понимал, что если вся его треверская авантюра выгорит, понадобится много новых управляющих, поэтому воспринимал хирд, как кузнецу кадров и был уверен, что этим стоило бы, озаботься заранее.

Такое решение дало возможность повысить нескольких «рядовых» хирдманов, опытом, умениями и старанием, давно заслуживших продвижения. На их места приняли такое же число самых подходящих воинов из пленников. Бывших бойцов Гуалха-бастарда. Выбрали лучших, среди тех, кого некому было выкупать. И такой шаг не стал чем-то предосудительным, поскольку был распространен.

В средневековье, да и вообще во времена до появления «национальных» концепций, такой шаг считался вполне нормальным. Именно поэтому множество татар, кипчаков, англичан, французов, шотландцев и немцев, спокойно служили, например, русским великим князьям и в дальнейшем – российским царям и императорам. И их потомки искренне и вполне справедливо считали себя русскими.

Игорь это понимал, и вовсю использовал. Поэтому бывшие пленники сразу же чувствовали разницу. В устоявшихся родовых структурах такие примаки редко могли достичь чего-то больше, чем должности помощника десятника. В племенах потенциальных начальников хватало и среди «своих» – из числа дальней и ближней родни, например. Но поскольку у Игоря племени и «родовых» слуг за плечами не было, в дальнейшем, регулярно прибегая к подобным методам рекрутирования, он давал шанс на продвижение всем, имеющим необходимый опыт или умения, и готовым сохранять личную преданность. Это изрядно стимулировало приемышей, пытаться стать по-настоящему своими.

…Надо признать, что придумывание «идей», и попытки реализовывать перспективные проекты, Игоря сильно увлекли. Освоение огромного и богатого края казалось настолько захватывающим квестом, что он даже временами ловил себя на мысли, мол, ну их, этих треверов! Большинство вестей приходили с опозданием в пять-десять дней, и часто было поздно даже теоретически как-то реагировать на обстановку. Поэтому ничего удивительного, что Игоря часто охватывала неуверенность.

Естественно, все эти мысли рождали попытки спрятаться с головой в увлекательную экономическую стратегию под названием «Поместье Виндфан». Тут, по крайней мере, ошибки не вели сразу к риску лишиться головы.

Поэтому настоящим подарком небес стало известие, что девять дней назад хундинги наконец-то двинулись на союзников белых соколов в центральных землях марки. Вздумай те не прийти на помощь, бунтовщиков выжгут, и тогда соколов могут покинуть вообще все союзники. Это было бы губительно, а значит – невозможно, и в ближайшее время им не миновать битвы.

Время томительного ожидания закончилось. Дальше – только успевай «поворачиваться»…

* * *

Восточный Рихас. Два часа до рассвета

(7 марта 2019 года по «земному» календарю)

Вверх по течению скользили шесть боевых кораблей. Луна почти скрылась, но ее света все еще хватало, чтобы на скорости в 5-6 узлов держаться достаточно компактной группой, при этом без излишнего риска потопить друг друга. Кто-то скажет, что 9-11 км/час – это слишком медленно и ни о каком риске не может идти речь. Да, темп может и не впечатляющий, но это лишь на Земле. В Эйдинарде для военных флотов – он считается идеальной «крейсерской скоростью»58. Имея сменных гребцов, опытные хирдманы способны поддерживать его по 8-10 часов на протяжении многих дней.

В начале пути – едва покинув Виндфан, – драккарам помогало попутное течение, отчего результаты были заметно почетнее. Вообще, за этот марш-бросок длиною в две ночи, войско Ингвара Чужеземца преодолело более 200 км. Предводитель уже объявил, что наемных кормщиков по возвращению ожидает премия в десять гельдов каждому. Как и по три монеты – всем их матросам-помощникам. Но прямо сейчас, точнее – в ближайшие час-полтора, – караван ожидал сытный горячий ужин и спокойный сон. Об этом должны были позаботиться местные агенты ивингов, и они не подвели.

Когда с первыми лучами корабли принялись швартоваться и выгружать воинов на северном – принадлежащем другим племенам токсандров берегу, все оказалось ровно, как и задумано. Речь шла об уединенном, скрытом от глаз других путешественников месте в устье небольшой речушки, обещанных еде и отдыхе. Игорь, конечно, не особо перетрудился, но путешествие все-таки было утомительным. Не в физическом смысле. Поэтому отдав самые необходимые приказы, он буквально обрушился на подготовленное ложе, но почти сразу же осознал, что нет, поспать, пока не удастся. Слишком уж многое должно было решиться к рассвету завтрашнего дня…

Морской ярл, хозяин поместья «Виндфан» и по совместительству попаданец-карьерист, привел сюда почти половину всех своих наличных сил. Это – 120 опытных воинов, составляющих ударную часть хирда, и столько же самых способных юношей из младшей дружины. Первую «пробу пера» должны были пройти лучшие три дюжины стрелков и семь дюжин самых умелых алебардщиков. Естественно, в такой момент не могли остаться в стороне и все их десять мастеров-наставников во главе с Эгиром. Им действительно, необходимо было убедиться в эффективности тактики, собранной из опыта и предположений, в настоящем бою, поэтому никто даже не пытался отказать им в этом желании.

И оно было таким же, безусловно, правильным, как сопровождение своего подопечного Дольфом и остальными шестью телохранителями. Правда, самого старшего десятника Игорь предпочитал использовать именно в качестве офицера. Человека, которому можно поручить, пусть даже самый ответственный, но отдельный участок. Здесь была та же самая история: если получится стать ярлом треверов, уж точно придется доверять многие «неосновные» битвы другим. И лучше этих других подготовить заранее.

Когда три дня назад представитель ярла Эрвина принес долгожданные новости из Треверской Марки, они вызвали настоящий взрыв активности. Уже на следующий день, точнее – в ночь с 4 на 5 марта, – тщательно отобранный флот выскользнул в темную неизвестность…

По сведениям лазутчиков, почти две декады назад большинство собственных воинов хундингов и их союзников, дружно покинули свои дома. В сутках пути от Нойхофа они три дня собрались вместе, и дальше – двинулись уже единой армией. На юго-восток.

В следующие несколько дней запылали первые селения и самые слабые замки союзников белых соколов из центральных земель. Наиболее разумная часть тамошних родов заранее бросила свои жилища, рванув в сторону территорий, контролируемых Гуортигерном. Но, как всегда, осталось и немало упертых любителей отсидеться.

Тут-то многие и выяснили, что стены родовых жилищ, способные отразить набег грабителей – это совсем не спасение, если приходит более двух тысяч целеустремленных врагов. К концу первой недели устояли лишь самые сильные родовые твердыни, многие из которых были отобраны еще у янгонов. Но лучшие результаты дала тактика летучих отрядов.

Еще на Земле треверы считались самой храброй и умелой конницей во всей Галлии. Хотя здешний образ жизни не очень способствовал сохранению таких традиций, и фризы в большинстве своем перешли на разведение скорее тяжеловозов, чем верховых лошадей. Но треверы своих воинов по-прежнему хоронили в сопровождении собственных скакунов, а потому отборные родовые дружины, как и две тысячи лет назад, предпочитали действовать с коня.

И сейчас, когда пришел настолько сильный враг, большинство вождей отправили своих людей сопровождать женщин, детей и скот на земли белых соколов, а сами – с наиболее опытными бойцами отступили в леса и пустоши. Уже оттуда они принялись чуть ли не ежедневно жалить захватчиков.

Безупречное знание собственных земель давало им весомое преимущество. И пусть отдельными ударами двух-трех десятков отборных всадников такую армию не разбить, однако фуражиры хундингов почти перестали покидать лагеря и захваченные городки. А когда выходили, то отрядами никак не меньше чем в восемь-девять дюжин.

В итоге полтора десятка устоявших замков и пара крепостей, да две-три сотни лучших местных воинов, сковали несоизмеримо большие силы армии вторжения. Что в свою очередь дало Гуортигерну Белому Соколу не только необходимое на сборы время, но и некоторую свободу маневра. Даже с учетом факта, что он смог привести фирд лишь в 1200-1300 соратников.

Поступи претендент иначе, и осталось бы вообще только покончить с собой. Отсидеться в родовых твердынях у него бы точно не вышло.

К чему приведет начало активных боевых действий ни Игорь, ни его лазутчики на тот момент не знали. Рвануть в ночь его заставили совсем другие новости и расклады.

Северные кланы, владеющие землями вдоль Восточного Рихаса, были не намного беднее, чем их соседи на западе. Но при этом они считались и самыми верными сторонниками хундингов. Недаром именно им нынешний предводитель владетельной семьи доверил присмотр за Нойхофом и соседним анклавом бунтовщиков-нейтралов.

Всего хундингам удалось собрать под свои знамена даже больше двух с половиной тысяч человек. Но биться с белыми соколами отправилось лишь около двадцати двух сотен. Как показал опыт, даже такие силы давали им преимущество над соперниками.

Еще не меньше пятисот воинов из самых верных местных кланов и сотня городской стражи, остались присматривать за Нойхофом. И как раз новость о том, что в ближайшее время они собираются немного пограбить – своих давних торговых соперников на западе марки, – именно она и стала причиной для спешки.

С учетом дороги, времени воспользоваться ситуацией у Игоря оставалось всего ничего.

* * *

Иногда может казаться, что жизнь вообще состоит из одних исключений. Это, конечно же, не так. Просто ровное существование сливается в нашем восприятии в нескончаемую ленту обыденности, а вот парадоксы игнорировать, а потом еще и забывать – куда как труднее. Особенно, если они связаны с не самыми приятными впечатлениями. И нервничать – это, кстати, не очень приятно.

С момента выступления из Эверберга, прошло почти пять месяцев. По большому счету, все это время Игорь прожил достаточно размеренно: утром – просыпался, вечером – ложился спать, неторопливо обедал и ужинал. Исключения, естественно, были, но не настолько уж и часто. Поэтому третьи сутки «ночной жизни» – не могли не усугубить традиционный предбоевой мандраж.

Сегодня им предстояла битва. И важнее всего были ее наименее предсказуемые результаты. Ведь как раз в возможности неожиданным ударом в спину разгромить вдвое превосходящее ополчение северян – Игорь и не сомневался. Почти не сомневался.

Собственного опыта для этого, было, может и недостаточно, но военный совет заверил его почти единогласно. Если перевести аргументы десятников на современные «земные понятия», то все они сводились к экономике.

По мнению «местных марксистов»59, абсолютному большинству даже преуспевающих кланов не по средствам содержать сильные отряды профессиональных воинов. Два, три, пять, десять, пусть – пятнадцать, – но это предел. Чаще всего вожди используют их, как личных телохранителей. Дешевле всего родовым лидерам опираться в конфликтах на родню. Тем более что в молодости юноши из благородных семей нередко успевают изрядно набраться боевого опыта.

Да и сами воинские элиты – те самые опытные бойцы, – предпочитают вступать в хирды предводителей племен или морских ярлов. Даже без учета экономики, все же – одно дело умереть и оставить след в «истории», другое – оказаться зарезанным в споре «за курицу, не там перелетевшую через забор». О крупной битве долго будут судачить обыватели и возможно – петь скальды. При здешнем культе героизма и вере в Вальхаллу – это и правда, совсем другое дело.

Поэтому о прямых результатах битвы он и правда, не сильно переживал.

…Когда на рассвете дружина еще только выгружалась, опытные десятники хирда и мастера-наставники подсуетились с порциями стоялого меда на сон грядущий. Поэтому вне зависимости от возраста и выдержки, народ избежал предбоевых метаний, и за световой день хорошо выспался. Игорь об этом методе догадался чуть позже, но в целом – тоже неплохо отдохнул.

Сразу же после заката свежие, хорошо восстановившиеся воины принялись приводить себя в порядок. Помывка, легкий ужин, тщательные сборы. Броню и шлемы, естественно, пока никто кроме немногочисленной стражи не натянул, но все остальное было тщательно перепроверено. Заточка, где необходимо, обновлена, стрелы, арбалетные болты и дротики – снова перебрали и заново уложили во всевозможные колчаны и тулы. За предыдущие две ночи каждый четко запомнил свои места на кораблях, и поэтому туда заранее были отнесено все запасное железо.

Дело к защитным туникам, кольчугам и другой броне, подошло лишь после полуночи. И уже через полчаса воины стали заполнять скамьи на всех шести ладьях. Две из них, кстати, были собственными драккарами Игоря. Из виндфанской добычи на 14– и 22-пары весел. Это стал их первый боевой поход под «новым флагом», а места кормщиков заняли хирдманы, неплохо знакомые с такой работой. Это, кстати, тоже считалось изрядным повышением, и в свою очередь, открыло вакансии для еще двух бывших соратников Гуалха-бастарда, у которых не было другой возможности выкупиться.

Еще через полчаса, корабли один за другим выскользнули из устья давшей им приют речушки. В этом месте ширина Рихаса не превышала 8-9 км, а потому плыть до точки назначения, даже с учетом встречного течения, предстояло не более двух-двух с половиной часов.

…Небольшой островок с рыбачьей весью пристроился в шагах двухстах от треверского берега великой реки. Встречный поток был здесь не таким уж и сильным, но чтобы замереть в полете стрелы от частокола, пришлось сбросить якоря.

Тонкие деревянные колья окружали невзрачный кусок суши по всему периметру и вдоль всего среза воды. Был островок действительно мал – в лучшем случае метров шестьдесят в длину, и почти втрое скромнее – в ширину. Жилища, сараи и эллинги для главного богатства здешних жителей – лодок, теснились одна к другой. Свободным от застройки оставалось лишь пятачок, как раз с западной стороны, выделенный, очевидно, под сушку сетей, или еще что-то подобное.

Боевые ладьи не земные пароходы, они созданы, в том числе и чтобы долго оставаться незамеченными. Поэтому случайные путешественники могли бы предположить, что жители спокойно досматривают последние сны, и остались в неведении на счет «гостей». В темноте и правда, можно было только догадываться, бодрствует ли там хоть кто-нибудь, потому что из-за тына виднелись в лучшем случае потемневшие от времени крыши. Однако их тут все же ждали.

Стоило только зажечь три факела, как в ответ мгновенно вспыхнул аналогичный сигнал, но из двух огней. Еще через пару минут, от островка заскрипели уключины мелкой двухвесельной скорлупки.

Двести шагов вниз по течению узкий и маневренный челн преодолел почти мгновенно. Еще меньше времени понадобилось, чтобы три его пассажира перебрались на 22-баночный60 флагман предводителя.

Старший из лазутчиков прибыл с сообщением не в первых раз, поэтому обошлись без длительных «обнюхиваний». Да и новости были, что называется «горячими». По всему выходило, что они едва не опоздали.

Из рассказа соглядатаев стало известно, что вместо того чтобы некоторое время прособираться, а потом еще два дня неторопливо пылить пешим ходом, ополчение северных кланов загрузилось на собранные по собственным поместьям баркасы, и уже через пол дня плотно обложили главное селение клана Серебряного Ветра – замок Арианвэл61.

Никакого отдельного особенно злого умысла в этом не было. Просто оно было для северян пограничным – ближайшим к Нойхофу сильным укреплением анклава нейтралов. Каких-нибудь 65-70 км на запад от города. Да еще и стояло, пусть не на берегу Рихаса, но было вполне уязвимым с воды. В Эйдинарде, кстати, такой вариант вообще считался типовым.

Здесь на востоке побережья, рядом с основным руслом было не так уж много мест, подходящих для масштабного строительства. Тем более – каменного. Всегда был риск, что после очередного половодья воды прибудет, и она начнет подмывать твои стены и дома. Поэтому богатые кланы в дельте предпочитали найти на своих землях какое-нибудь мелкое ответвление или просто перспективный ручей, и возводить родовые замки в самом защищенном месте уже на их берегу. А фарватер своей «недореки», потом можно было просто углубить на некоторых участках, превратив в подходящий местным плоскодонкам канал.

* * *

«…Получается, что за девять дней, прошедших с отплытия вестников ко мне и нашего перехода сюда, зря времени они не теряли. Деятельные гады, – не без уважения подумал Игорь. – Ничего, сейчас узнаем и решим, стоит ли биться дальше, или придется мое премьерное появление отложить…»

При стрессе внутренние часы нередко сбоят, поэтому глянув на запястье – 3.47, – Игорь убедился, что с момента ухода разведчиков в сторону главного – осадного лагеря северян, не прошло и семнадцати минут, он снова успокоился и дальше с интересом склонился над одним из захваченных баркасов. Телохранитель услужливо поднес факел, чтобы хевдинг смог лучше рассмотреть почти девятиметровую лодку изнутри.

Если бы экс-журналист был специалистом по древним судам, он бы легко провел параллели от увиденного, со средневековым гэльским куррахом62. Ну, или «каррехом». Похожие суда упоминаются еще в античных источниках времен Юлия Цезаря. Достигли, правда, они своего расцвета примерно к VI веку н.э., но их современные модификации в Ирландии и Шотландии используются до сих пор.

«…Ага, деревянный каркас, обтянутый кожей. Наверное, бычьей, – пришел к выводу исследователь, ковырнув ногтем толстый плотный материал, и удивленный принюхался. – Чем это так несет? Жирное что-то… блин, масло, и судя по всему коровье. Забавно. Так – раз, два, три, четыре… Семь лавок для гребцов. Получается гребцов – 7*2, плюс – если еще даже один кормчий… Выходит, что в такой штуке передвигается не меньше пятнадцати человек. Но и вряд ли сильно больше. Их вначале было около 550, но здесь – всего 23 баркаса, получается… Нет, как-то не получается…»

Оглянувшись, Игорь нашел взглядом старшего из лазутчиков. Мужчина присел у ближайшего костра, и как раз со смехом рассказывал о срубленном недавно часовом, успевая одновременно править широкое острие короткого – скорее охотничьего копья. Действительно, атака на меньший – тыловой лагерь ополчения северных кланов, – началась со снятия немногочисленных караулов.

Нападающие его устроили открыто, почти на берегу. В том месте, где транспортный канал осажденных впадал в Рихас, образуя небольшую излучину. Раньше здесь стояла шестиметровая наблюдательная вышка, но сейчас от нее остались лишь четыре коротких, напоминающих обгорелые пеньки столба да груда углей. Судя по всему, сами же хозяева и превратили ее в по-настоящему доходчивый огненный сигнал, для всех окрестных жителей.

Скорее всего, именно поэтому немногочисленные еще остававшиеся жители здешних хуторов и ферм и успели разбежаться до подхода врага. Обычный дымовой сигнал в сумерках они, конечно же, не рассмотрели бы. При этом основные запасы пищи и ценности, перевезли в центральное поселение еще после первых набегов. Стада – по договоренности с ближайшими союзниками-соседями, – тоже отогнали вглубь анклава.

Не удалась у нападающих и попытка сходу ворваться в замок. Родовое гнездо оказалось не просто укрепленным поместьем, а почти настоящей крепостью с мощным донжоном, тремя пятиметровыми башнями и обложенными камнем внешними стенами лишь немногим ниже.

После того, как стало понятно, что без правильной осады не обойтись, свои баркасы северяне отвели назад, и устроили здесь что-то вроде перевалочной базы. Сюда же в дальнейшем везли убитых, раненных, немногочисленные трофеи и пленников, для отправки домой. В этот же лагерь в первую очередь поступали и необходимые припасы. Например, провиант. Игорь уже сумел убедиться, насколько прожорлив полутысячный мужской коллектив при активных физических нагрузках вроде войны или даже строительства.

Пока большая часть войска готовила очередной штурм, два отряда почти в сотню воинов разоряли покинутые селения и пытались пограбить соседние кланы. Но не меньше четырех-пяти десятков бойцов всегда присматривали за этой стоянкой. Совместной атакой из примыкающего к берегу леса и с воды, все они сейчас были или перебиты или взяты в плен. Не обошлось и без участия трех хорошо изучивших местность лазутчиков. Двое – смогли в темноте вывести корабли на расстояние прямой видимости, не потревожив часовых. Их предводитель – взял на себя роль проводника для четырех дюжин хускарлов, действовавших на суше.

* * *

– Ливэ Бодалин63, подойди ко мне!

Мужчина, как раз закончил очень потешно изображать удивленное лицо заколотого врага, и собственно сам процесс подкрадывания и смертоубийства. Судя по пантомиме, было это совсем несложно, хотя бы потому, что покойный оказался, как минимум слепоглухим олигофреном. Учитывая, что в паре-тройке километров от них сидело заметно большее число врагов – 350-400 не самых последних воинов, смотрелось все немного странно. Но Игорь не стал делать замечаний, или хоть как-то иначе прерывать веселье. Частые секреты охватили надежной сетью захваченный лагерь, и хирду стоило дать спустить пар перед потенциальной новой битвой.

Вызвав очередной взрыв едва сдерживаемого смеха, лазутчик с готовностью отложил оружие, и приблизился. Коротко поклонившись, он дал понять, что готов к новым приказам.

– Сколько на таком можно перевести воинов? – спросил хевдинг, ткнув носком сапога в пружинистый кожаный борт баркаса.

– Не более полутора дюжин, господин. Оружие, прочее снаряжение, припасы… Если на совсем короткое расстояние, то может быть 23-25 мужей.

– Если постараться, но да, их было больше, – Бодалин принялся вдумчиво шевелить губами, явно пересчитывая баркасы, и через несколько минут сообщил итог. – Думаю, не хватает двенадцать или пятнадцать судов. Когда мы в прежние дни пересчитывали, каждый раз получалась новое число.

– Ты сказал, что пришли пять с половиной сотен. Здесь мы убили и пленили сорока трех мужей. Кто-то из них должен был погибнуть за прошедшие дни, кого-то обязательно ранили и увезли в Нойхоф, но этого не посчитать. Сколько они могли недосчитаться воинов, если накануне уплыли хотя бы двенадцать баркасов?

– Думаю не так много. Не больше двух-трех мужей на корабль, – лазутчик ткнул пальцем в снятую, и аккуратно уложенную посередине мачту. – Рано утром и перед закатом, вдоль берега здесь дует устойчивый восточный ветер, и он легко может донести такие небольшие корабли до городской пристани. Чтобы суметь отчалить, достаточно и двух гребцов, а на рулевое весло ненадолго можно посадить и раненого. В ногу, например. Да и кто-то из пострадавших в первые дни уже мог вернуться…

– Так сколько думаешь осталось врагов?

– К вчерашнему вечеру они пробили одну из стен, и сумели взять ворота. Не могу знать, сколькие из тех, кого несли к судам, были мертвы, а кто лишь сильно ранен, но это был не один. Пострадали не меньше шести десятков. В течение дня северяне не позволяли серебряному ветру вернуть захваченное, да и сейчас там идет штурм, поэтому должны были подколоть кто-то еще…

– Попробуй предположить!

На этот раз Бодалин задумался надолго.

Он снова принялся шевелить губами, загибать пальцы и задумчиво закатывать глаза. В свете факела даже стало видно, что воин немного подустал от умственного усилия. Наконец бросив взгляд вокруг и, очевидно включив в сложные расчеты факт, что охрану вырезали, отделавшись лишь шестью легкоранеными, Штирлиц посчитал себя готовым к разговору.

– И?

– Все равно больше нас. Думаю, 350-400 воинов все еще на ногах. А завтра могут вернуться еще 50-60 успевших восстановить здоровье в храмовой пирамиде. Сам знаешь, господин, можно было бы и быстрее, но нынешний Первый Хунд – не жрец, а лишь жопа на троне. Да и нет его в Нойхофе…

Скорее всего, именно в этот момент, осознав явную двусмысленность описанного казуса, мужчина смог не дрогнуть лицом, но ощутимо побледнел. Хотя при неярком свете факела, скорее стоит сказать «посерел». На висках и переносице соглядатая наметились крупные капли, должно быть очень холодного пота.

Неловкость момента была настолько очевидной, что по-прежнему удерживавший факел телохранитель даже немного изменил позу. В обычных условиях это действие мечника-виртуоза осталось бы незамеченным, но он был слишком уж хорошо освещен по сравнению с остальными. Поэтому любой опытный воин из смотревших в сторону командира, может и не «увидел», но легко «почувствовал» хлынувшую опасность.

Еще менее скрытым получилось передвижение второго телохранителя. Вооруженный стандартным пехотным щитом и коротким копьем, одинаково удобным, как для метания, так и действий в ближнем бою, он не зашелестев ни камнем, ни травинкой, но сместился на два шага в сторону. Заняв новое место слева и чуть позади шутника, теперь он был способен со 100-процентной гарантией поразить любую точку на его теле. Проклинающий свой длинный язык Бодалин, и так рухнул в пучины пессимизма, поэтому вряд ли обратил внимание на действия третьего участника этой мизансцены. А он был.

Шесть телохранителей хевдинга обычно дежурили по трое. И в каждой из групп обязательно был один стрелок. Просто держаться те предпочитали неподалеку, но по ночам – обязательно вне световых пятен костров или факелов. Никакой особенной тяги к мраку. Просто требование профессии. Иначе при плохом освещении совершенно невозможно хоть что-то рассмотреть дальше пары шагов.

Поэтому расслышав прозвучавшую, мягко говоря, неловкость, он всего лишь развернулся в сторону происходящего, продолжая по-прежнему расслабленно удерживать мощный роговой лук с уже наложенной тетивой.

Озвученные подсчеты были, кстати, даже значительно приятнее ожидаемых. Поэтому Игорь неожиданно для самого себя …облегченно расхохотался. Привычка отзываться на стресс – смехом, была еще родом с Земли, родом из прежней жизни. Как оказалось, она неплохо вписалась и в нынешнюю.

В конце концов, перед ним полезный человек. Да и всем своим видом показывает, что ничего «такого» не подразумевал. Конечно, ляпнул неловкость. Но не от глупости или хамоватости. Наверное, уже привык жить, как натянутая струна, проведя последние месяцы среди врагов. А сейчас разомлел среди своих, ну и… допустил неловкость. При этом видно – все понял, умирать не хочет, но и унижаться не готов. Да и защищаться, не собирается. То ли, понимая, что действительно не прав. То ли просчитав бесперспективность.

«…Черт возьми, ну не убивать же его за это?!»

Все еще смеясь, Игорь, доброжелательно хлопнув собеседника по плечу и, жестом, отправил назад – к костру. Сам же снова замер у баркаса, продолжая время от времени непонятно чему улыбаться. Из этого состояния его вывели лишь минут через сорок. Вернувшаяся из разведки дюжина принесла срочные и ожидаемые новости.

Род Серебряного Ветра не смог вернуть себе двор и стены, а дождался нового ночного штурма. Ополчение северян уже взломало входную дверь и в ближайшее время зачистит первый этаж донжона. По крайней мере, все указывает на это.

– Большая часть их воинов, уже внутри крепостных стен, и сейчас они уж точно не ждут «гостей», – дополнил один из двух лазутчиков.

Эти слова вызвали предвкушающие – почти «волчьи» улыбки на лицах собравшихся офицеров.

– Действительно, было бы несправедливо не почтить визитом и их второй лагерь, – хмыкнул хевдинг…

* * *

Стоя среди многочисленных трупов и испуганно замерших пленников-северян, Игорь оглянулся и с неожиданно искренней досадой сплюнул. Хотя стоило скорее вопить от восторга.

Неожиданный прицельный обстрел из темноты и последующий рывок, позволили легко вырезать или пленить более полутора сотен подранков, и может быть, трусоватых ополченцев, все еще остававшихся снаружи. Одновременно с этим оба прохода внутрь были надежно блокированы.

Еще минут через пять, собрав плотные атакующие колонны, двумя массированными ударами мечущихся по двору северян буквально размазали, пресекая любые попытки сплотиться для отпора. Все развивалось настолько стремительно, что разрозненную попытку ударной группы вырваться из ставшего ловушкой донжона, встретил надежный оборонительный строй, собранный прямо у входа.

Но даже в такой тактически выгодной ситуации, когда лучшие воины хундингов были отделены от остальных, успели подустать и нахвататься ран при штурме, став совершенно беззащитными от удара в спину, битва обошлась совсем не так легко, как недавняя резня.