Конунг 2: Треверская авантюра

Крупных сражений главные фигуранты по-прежнему старались избежать. Их предводители, все еще надеясь изменить баланс перед неотвратимой финальной битвой. Например, за счет новых сторонников. И мысль была вполне здравой, хотя бы потому, что изначально более чем треть кельтских родов пыталась сохранить нейтралитет, а сейчас многих все-таки вынудили стать в строй.

На сегодняшний день «отсиживаться» все еще удавалось едва ли половине от изначального числа сторонников принципа «моя хата с краю». Но все шло к тому, что желающих уклониться от участия в гражданской войне, массово громить начнут уже обе стороны конфликта. Именно «официальные» стороны.

Игорь, со своими претензиями, был еще одним участником, но при этом вполне разумно не рвался в «актеры первого плана». Пока все еще выгоднее было числиться вне драки, сохраняя средства и воинов до нужного момента. Нюанс был лишь в том, что именно из этих, того и гляди попадущих под раздачу «нейтралов», он и рассчитывал собрать необходимую ему коалицию. Поэтому позволить разгромить свой аморфный «потенциал», было совсем не в его интересах.

Шпионская сеть ярла ивингов давала массу поводов к размышлению. И основной темой были надежды на создание ситуации, в которой бы и белым соколам и хундингам стало «не до нагибания» его потенциальных союзников.

Кстати, что-то похожее на местную «третью силу», сложилось на восточных и северо-восточных землях треверов. Четыре местных клана объединились для самозащиты. Тамошние пашни были не так уж и богаты, но каждый из участников «квартета» мог выставить по 150-200 хороших воинов. Сплотившиеся вокруг них более мелкие рода удвоили силу союза, и при серьезной опасности тамошние нейтралы смогли бы собрать фирд в 1 350-1 550 человек. Серьезное войско по местным меркам.

Хотя те же хундинги располагали силами пусть не вдвое, но все-таки заметно большими, лезть туда сейчас для них стало бы серьезной ошибкой. По крайней мере, пока не разгромлена армия, собранная Гуортигерном Белым Соколом.

Полный расклад местных сил был такой.

Богатые северные кланы вокруг Нойхофа и весомая часть центральных земель поддержали «действующую власть». Точно было не предсказать, но все вместе они могли рассчитывать на армию не менее чем в 2 000-2 500 воинов. И почти тысяча из них – это были собственные силы хундингов.

Кроме своих традиционных южных союзников-соседей, «соколы» смогли заинтересовать «патриотическими» лозунгами часть центральных кланов. И их силы сейчас оценивались в 1 500-1 900 бойцов.

Вне этих раскладов оставался лишь один, сравнительно небольшой анклав нейтралов на западе Треверской Марки.

По соседству с Персой были самые лучшие и развитые местные земли. Торговля позволила собрать местным вождям немалые богатства, и глупо было бы не потратить часть из них на безопасность. Тем более что в средневековье качественные оружие и броня – вполне себе эквивалент, и подходящая «мера стоимости товаров и услуг».

В смысле – это такая же подходящая для хранения сверхдоходов штука, как «трежерис» – долговые обязательства правительства США или даже золото на современной Земле. Хотя, наверное, даже лучше. Качественное оружие или броня могли еще и при необходимости напрямую спасти жизнь.

Естественно, каждый тамошний род мог выставить может и не очень большие, но отлично снаряженные отряды. Однако именно это и сыграло с ними дурную шутку. Имея потенциально войсков в 900-1200 человек, они так и не смогли договориться, и сейчас именно их первыми начали пощипывать рейдеры как одной, так и другой стороны.

Но именно здесь Игорь видел свой шанс. Нужно было лишь дождаться, чтобы его главные соперники наконец-то сцепились. Схватились между собой так, чтобы без серьезных, как минимум репутационных потерь, дистанцию было не разорвать.

Тем более что за последние два месяца младшая дружина перестала напоминать скаутский лагерь. И при необходимости, ее уже можно было попробовать выставить на игровую доску. Однако все остальные треверы продолжали собирать силы, и при нынешних раскладах слишком рано было их пугать, показывая свою настоящую силу и заинтересованность.

В здешних представлениях для превращения юноши в воина необходимо минимум два-три года. Кроме, конечно, отпрысков богатых родов, при дружинах которых изначально неплохо учили. Поэтому в глазах даже тех, кто навел очень подробные справки, у него хирд меньше полутора сотен.

Да, не мало. И их хватит, чтобы неожиданным ударом разметать силы многих сильных кланов. Но точно недостаточно, чтоб угрожать хоть одной из коалиций. Не говоря уже о том, чтобы попробовать «нагнуть» их всех вместе.

Лучше всего, чтобы треверы продолжали думать именно так.

* * *

К полудню Виндфан забурлил меланхоличными группами вчерашних гуляк.

Давно известно: если в мужском коллективе выдать некую усредненную норму на всех, даже тогда найдутся, как умудрившиеся наклюкаться в умат, так и принявшие лишь для отдыха души и хорошего глубокого сна. Другое традиционное правило тоже сработал.

Как и обычно, после таких загулов ни одна женщина, кроме трех личных служанок хевдинга, не проснулась одна. Вообще, в лагере на почти 600 человек, несколько десятков женщин были самой востребованной категорией «граждан». Пусть и на их внимание в полной мере могли рассчитывать лишь около полутора сотен мужчин-хирдманов.

При дворах обычных фризских правителей, особенно когда они расположены в крупных населенных пунктах, хускарлы отнюдь не страдают от недостатка женского внимания. При этом многочисленные господские служанки тоже редко им отказывают во внимании. У морских ярлов – все совсем иначе.

Слуги у них редко многочисленны, и внимание женской части – является личной собственностью владельца. Он может подарить его в качестве персональной награды, но не более. В лагере Ингвара Чужеземца получилось не так и не эдак…

Сложилась, в чем-то усредненная, а в чем-то – совершенно новая ситуация. Особенно с учетом того, что и у самого Игоря были некоторые еще земные «заблуждения», по части женских свобод. Даже для рабынь. Поэтому чтобы как-то разрешить проблему и избежать поводов для конфликтов, он придумал довольно хитрую схему.

Во-первых, претендовать на внимание женщин, было запрещено бесплатно. Хевдинг наложил полный запрет каких-либо связей без монеты минимум вполовину гельда. Вопрос добровольности-не добровольности, из этой схемы оказался исключен от слова «вообще».

В неизмененные христианской моралью времена, на секс вообще смотрели намного проще. Поэтому еще на стадии обсуждения нововведений, Игорь однозначно заявил, что раз это его личная собственность, хотела она – не хотела, его не должно волновать. Но если служанка за это получит небольшой штампованный кусочек серебра, то у него возражений нет. Бесплатные «шашни» были объявлены «воровством», и под таким соусом действительно стали вне закона. Скажем так, и на психологическом уровне.

Во-вторых, Игорь объявил, что зарабатывать или нет этим способом, каждая решает сама. Но тем из женщин, кто заинтересуется, ставились несколько условий. Среди них основным – было отсутствие помех ее основной «работе», и обязательная сдача каждой «предпринимательницей» по итогам трех декад пяти гельдов в казну своему господину.

При таких условиях, Игорь гарантировал, что остальное серебро становится ее личной неотъемлемой собственностью, и при желании, можно накопить на так называемый «тройной» рабский выкуп.

Чтобы по-настоящему понять смысл ситуации, следует знать главное: цены на все основные товары делились на «рыночные» и номинальные – «судебные». Похожая система, кстати, действовала и в земном средневековье. И проявлялось это так. Номинальная цена на рабыню для работы по дому или в поле, считалась в две коровы или 24 гельда. Но люди совершенно не одинаковы. И это относится, как к отдельным рабыням, так и к жадности продавцов и покупателей. Поэтому в среднем женщин и правда, могли продаваться за такую цену. Но обычно на итоговую сумму сильно влияли сравнительно объективные факторы, вроде ее внешности, умений, и объема аналогичных предложений на конкретном рынке.

Например, после разгрома каменных выдр и взятого там огромного полона, цены на невольников в Эйдинарде на некоторое время заметно просели. Но если речь шла не о передаче права собственности, а, к примеру, о судебном штрафе за убийство чужой рабыни, то исходили из ее номинальной стоимости именно в 24 гельда. И это сильно упрощало споры.

Хотя если рабыню покупали недавно и трое независимых свидетелей могли подтвердить переданную продавцу сумму, то к штрафу за нанесенное оскорбление, плюсовали именно такого размера компенсацию за «ущерб», а не стандартные «две коровы».

Так вот «тройной» рабский выкуп в 72 гельда назначали, когда взятых в плен свободных женщин, хотели вернуть их близкие. Особенно если с этими самыми «близкими» не было личной вражды или кровной мести.

Родовитым пленникам присуждали более произвольные суммы, но обычным фризам, могли выставить именно такое, достаточно не разорительное требования. Оно считалось правильным, и морально одобряемым.

При этом для свободных женщин проституция числилась под серьезным запретом. Надо заметить за такое легко могли «наградить» и смертным приговором. Но к рабыням в этом плане не было никаких морально-этических претензий. Поэтому исключений среди пленниц, взятых в Виндфане – не нашлось. Даже на стадии обсуждения военный совет со смешками и прибаутками признал, что рабыни легко отложат по 3-5 гельдов в декаду, и смогут выкупиться не больше чем за полгода.

Уже к концу следующего месяца, когда казначей Карл посчитал экономический эффект, он пришел в такой восторг, что Игорь еще долго ловил на себе его удивленные и очень одобрительные взгляды. Выкупленные у хирда за четверть от номинальных 24 гельдов женщины, даже за первые полгода должны были принести их хозяину дополнительный доход минимум в 102 монеты. Плюс в качестве бонуса шла сделанная ими за это время обычная работа.

Получалась минимальная прибыль в 1700% за шесть месяцев. На такое мог рассчитывать даже не каждый земной наркобарон. Поэтому экс-журналист тоже немного гордился собственной деловой хваткой. Не смотря на подначки Анвара, по поводу «одного его высокопоставленного приятеля-сутенера».

Кстати, опыт показал, что, даже заработав минимально необходимую сумму, рабыни совсем не торопились выкупать свою свободу. Их доход считался для одинокой женщины настолько солидным, что в дальнейшем, большинство из них еще и умудрились удачно выйти замуж. При приданном в 200-300 монет, в этом оказалось ничего сложного54. Женщин особенно охотно брали в семьи те, кто хотел стать арендаторами охотничьих угодий в огромном малонаселенном поместье «Виндфан», или еще как пристроиться под властью Ингвара Чужеземца. Все-таки нельзя было не признать, что у «вольноотпущенниц» за время неволи появились знакомства и доверительные отношения со многими высокопоставленными слугами здешнего хозяина.

* * *

Запад Треверской Марки. Двумя днями ранее

«…Тупик. Куда ни посмотри, вокруг только смерть и разрушение. Вокруг лишь боль и тлен. Это все, что ждет наши земли. Последние полгода мы жили, как будто бы ничего не случилось, но оно случилось. Глупость и слепота не видеть этого. Участившиеся нападения на наши фермы скоро откроют глаза даже самым недалеким слепцам. Лишь бы не оказалось слишком поздно…»

Глава рода Серебряного Ветра в очередной раз закрыл глаза, не желая предвидеть на лицах близких печать неминуемой Смерти. Тарен55 Терпеливый, в свои сорок пять, был по-прежнему крепок душой и телом, но груз ответственности и вести последних дней, заметно подточил его дух. Острый ум лишал мужчину хоть какой-нибудь надежды, делая особенно уязвимым перед надвигающейся бедой.

Здешние владетельные семьи всегда жили лучше, чем на иных территориях Треверской Марки. Они так привыкли гордиться и беззлобно соперничать друг с другом, что когда пришло время дать ответ, отказали как эмиссарам хундингов, так и посланцам Белого Сокола. На сходе глав западных родов, было решено остаться в стороне, но и общего предводителя выбрано не было.

Вожди так привыкли жить под надежной защитой умершего ярла, что лишь у 8 из 32 из них достало мудрости действовать сообща. Даже без всяких условий. Но и они не смогли решить, кому из трех главных претендентов отдать свой голос.

В итоге, когда запылали окраинные фермы, каждый из здешних родов остался в одиночестве перед бедой. И несколько удачно перехваченных отрядов рейдеров не могли изменить положение. Хозяева большинства пограничных наделов западного анклава слабели. Но не все. Поместья некоторых родов, предводители которых так же выступили за нейтралитет, почему-то не подвергались налетам. Фермы их не горели, а скот и рабов – не угоняли. И это особенно сильно ударило по и так невеликой всеобщей сплоченности. Тарен даже иногда с ужасом начинал думать, что их единству и вовсе пришел конец.

– Энит56, милая, пошли за ключником. Кажется у меня к нему дело…

Красивая молодая женщина, что-то тихо выговаривавшая служанке, с готовность кивнула и ее помощница, радостно рванула в сторону выхода. Недополученная взбучка могла и вообще «забыться».

В свои двадцать семь, как и многие другие женщины-фризы, Энит успела выносить пятерых детей. В богатой семье – все они росли и радовали своих родителей, но по фигуре матери этого было не «прочитать».

Старшая из спутниц вождя, она была педантична и настойчива в присмотре за слугами или в отношениях с двумя младшими женами. Но оставалась при этом, человеком скорее мягким, и никогда не спешила непременно наказывать. Черноволосая красавица старалась ограничиться объяснением, в чем ошибка. Слуги и домочадцы ее любили, и второй раз разговор редко приходилось заводить.

Тарен привычно залюбовался подошедшей женой. Та чувствовала его метания. Вот и сейчас, она пристально смотрела на мужчину, в попытке угадать, что принесет им день завтрашний. Какие новые беды предвидит ее муж и господин. И как вождь не владел лицом, главное скрыть не удалось: да, тучи сгущались.

– У нас и правда, все настолько плохо?

– …Новости все больше черные.

– Ты не должен меня беречь. Я тоже должна знать, к чему нам быть готовыми.

– Не хочу на тебя это взваливать. Ничего не бойся! Стены поместья обложены камнем, они высоки и надежны. Скот и другие запасы с ферм, которые не защитить, я давно уже приказал свести сюда под защиту. Как и семьи арендаторов и младшую родню. У нас достаточно серебра, чтобы несколько лет вовсе не выходить в поля. Так что…

– Я это и так знаю, но почему тогда сегодня, заботы тебя гнетут больше, чем накануне?

– От тебя ничего не скроешь… В твоих жилах точно нет дара жреца? – рассмеялся мужчина.

– Не увиливай! – топнула жена, чья маска спокойствия впервые дала трещину. – Кажется, мне нельзя будет вечно отсиживаться за укреплениями…

– Ты…

– Да, к лету нас снова станет больше…

Серьезный разговор на этом прервался, и жена не смогла в это раз вырвать еще немало признаний. Например, что если раньше рейдеры приходили небольшими отрядами в 12-15 воинов, то в последнюю декаду, если верить докладам разведчиков, приходят втрое и вчетверо более сильные отряды. Все указывало на то, что прежде чем идти на белых соколов, хундинги решили разобраться с их нейтралитетом. А это было плохо. Очень-очень плохо…

* * *

К началу марта в жарких прибрежных областях Эйдинарда почти закончили убирать озимые. Все началось еще во второй половине февраля. Пшеницу срезали серпами, вязали в снопы, и где-то даже успели частично высушить, или даже начать обмолот. Но большинству, это еще только предстояло сделать. Как и строить планы о продаже излишков и будущих приобретениях.

Однако почти треть Треверской Марки лежала в менее жаркой климатической зоне, поэтому соседям Виндфана думать об этом пока было рановато. В предгорьях предстояло убирать урожай и вовсе лишь в мае-июне. Если, конечно, к тому времени останется, кому жать. Ну, и если, конечно, сами поля не выжгут какие-нибудь незваные гости.

Но хотя во вновь образованном поместье «Виндфан» свои зерновые высаживать было негде, здесь почти два месяца работали не покладая рук, поэтому Игорю было чем гордиться и без ожидания урожая.

Еще 3 марта по «земному» календарю он объявил на совете, что основные работы позади, и теперь у всех необходимо перепланировать распорядок. Так, чтобы больше времени посвящалось воинским делам, а не строительству или еще какой работе по хозяйству.

К этому моменту на виндфанском холме дела, конечно, не закончились. Предстояло еще немало потрудиться для более-менее комфортного проживания примерно 600 человек. Но последние три мощные воротные башни в самых уязвимых местах – в западных проходах к вершине, – уже были подведены под надежные шатровые крыши. Как и полностью заполнены пустоты между двойными бетонными стенами. Поэтому и правда, можно было немного расслабиться.

Кстати, больше всего времени в их трудовом подвиге могло бы отнимать ожидание: пока сохнет известково-песчаный раствор. Но простоев удавалось избегать, благодаря последовательным переходам от одного участка стены к другому. Вообще, главным ноу-хау предложенного Анваром проекта, было совмещение традиционных местных идей с совершенно привычными земными.

Из материалов, полученных после разборки всех ненужных строений, делались деревянные щиты метр на три. Ими же с двух сторон обкладывались размеченные крепостные укрепления. Следующим шагом становилось выкладывание двух простеньких каменных стен по внутреннему краю запланированных к строительству участков.

Местные горные ручьи натянули столько подходящего материала, что с обкатанными водой валунами точно не было никаких проблем. При этом для «связки», в эти каменные линии «вплетали» и длинные куски материала или даже небольшие мегалиты в две-три тонны. В будущем они притягивали «облицовку» – внешний край более-менее ровных камней, – к основной стене, создавай единое укрепление.

Третьим этапом – было заполнение пространства между сложенных участков стен. Пустоту между «облицовками», засыпали мелкой каменной же породой. Естественного природного щебня тоже вокруг хватало. Внутри – отсыпку сначала плотно утрамбовывали, потом – доходило дело до четвертого технологического этапа. Речь идет о заливе участка известково-песчаной смесью.

Но на время ожидания, пока все это высохнет, рабочие переходили к следующему куску стены. Когда же известковый бетон надежно схватывался, деревянные щиты укрепляли поднимали выше – над уже готовым куском укреплений, – и цикл прокручивался в очередной раз. Главное в процессе было не спешить, до появления необходимой степени отвердения раствора, ну и внимательно следить, чтобы внешние стороны изначально двойных стен получались сравнительно ровными, и не «заваливались» наружу, выдерживая общее направление.

Чуть сложнее процесс шел при строительстве воротных башен с барбаканами.

Барбаканы – были новой технологией для здешних строителей. Они представляли собой отдельно стоящие перед входом на территорию крепости небольшие башни, соединенные с собственно воротами укрепленным проходом. Так устроена, например, Кутафья башня московского Кремля. Без взятия этих, так называемых «стрелен», было просто невозможно перейти к штурму самих ворот.

В каменной основе подножия виндфанского холма было невозможно сделать ров. По крайней мере, при нынешних возможностях и ресурсах. Но этим можно было озаботиться в будущем, при наличии большого числа рабов или пленных. Такой дополнительный защитный элемент позволил бы и вовсе сделать поместье и вовсе практически неприступным.

Сейчас высота стен была почти в десять метров, стрелен – в восемь, а самих воротных башен – в восемнадцать метров. Считайте высота современного шестиэтажного дома. Если бы не изначальная узость всех пяти, ведущих к вершине проходов, проект мог бы оказаться слишком трудным. А так, даже самый широкий северо-западный «Гостевой проход», не превышал ширины полусотни метров, а самый узкий – юго-западный – одиннадцати. Его, кстати, почти полностью заняло основание тамошней воротной башни. Эти проекты, кстати, были схожими во всех пяти случаях, имея основание шесть на шесть метров.

В хирде Игоря были воины почти из всех земель Эйдинарда, и они единодушно сошлись во мнении, что надежнее полученного результата, есть всего несколько горных крепостей. Тех, что изначально возводились в труднодоступных местах. Более сильных, среди построенных на холмах или равнинах, по их мнению, было не найти. Хотя даже без учета возможного в будущем рва, нынешний результат не стал пределом фортификационных задумок.

Действительно, ширина самих скальных выходов, окружающих вершину холма, была от пятнадцати до тридцати семи метров. И стены разместили в нижней части каменных проходов. Поэтому в будущем, планировалось возвести еще по одной стене в верхней точке ведущего к вершине прохода. В этом случае даже совершенно одинаковые – такие же, как внизу десятиметровые стены, – станут нависать над первыми, и с них можно будет легко забросать стрелами всех возможных захватчиков. Тем более что с внутренней стороны уже отстроенные укрепления не имели никаких зубцов или иной возможности защититься от обстрела изнутри. Кроме, конечно, воротных башен, каждая из которых рассчитывалась для возможности защищаться даже после взятия первой, уже отсроченной линии стен.

Правда, планы на вторую стену пока даже не озвучивались.

Сейчас достаточно было и того, что проходы под воротными башнями с двух сторон ограничивались массивными падающими решетками, из мореного дерева. Горные реки часто срывали и утягивали за собой растущие по краям деревья, во время обильного таяния снегов. Такие стволы могли пролежать столетиями. Поэтому во множестве хранились на дне местных водоемов и именно из них старались делать все деревянные части при возведении крепостей или поместий. Плохо горящая древесина шла на изготовление всего – начиная от дверей и стропил, заканчивая лестницами, переходами и просто полом.

В большинстве случаев жилые и хозяйственные постройки на холме пока успели лишь подвести под крышу, и оставалось еще очень много хлопот по внутренней отделке. Но самой масштабной частью работы на холме, стала вторая линия обороны. Например, на случай, если кто-то из запущенных внутрь, окажется не слишком «благодарным».

В северо-западной части холма десять двухэтажных казарм на 60 человек каждая, образовывали отдельный прямоугольник, перекрывающий доступ к основной части территории. Каменное укрепление отделяло так называемый «Внешний двор». Именно сюда должны были входить любые гости в первую очередь. Через главные – «Гостевые ворота» или одну из северо-восточных «Калиток».

Кстати, северо-западный «гостевой» проход был вообще самым пологим, и единственным подъемом, по которому могли сравнительно легко заезжать повозки с грузами.

Не смотря на то, что воротные башни в двух восточных проходах тоже возводились по общему проекту, барбаканов им не полагалось. Просто потому, что протащить с той стороны даже приличные лестницы было очень непросто. Не говоря уже каких-нибудь серьезных осадных орудиях. Трудностей там не должно было возникнуть лишь у обычных пешеходов.

И да, основная пристань, с хорошим причалом, надежными эллингами для хранения лодок и кораблей, а также навесами для любых временных гостей, были устроены на берегу реки, именно рядом с северо-западными «Гостевыми воротами».

С тамошних стен можно было держать под обстрелом лучников всю прилегающую сушу,и даже частично реку. И это было единственное место, где в 50-метровой стене были устроены три башни – воротная, и две двенадцатиметровые угловые. Так называемый «Внешний двор», был необходим на случай, если появятся гости, которых необходимо будет спрятать от сильного врага вне зависимости от доверия.

Другим достаточно заметным этапом строительства, стала разборка бывшего «главного дома».

На его месте решили не возводить нового каменного строения. Во-первых, Игорь не видел необходимости тратить ресурсы и время на это именно сейчас. Во-вторых – профессиональных строителей почти не было, а слишком упрощать проект своей будущей здешней резиденции – просто не хотелось. Но была и третья – основная причина.

«Временный» личный дом владельца собрали на этот раз прямо над двумя проходами в карстовую пещеру. Что с ней «делать» до сих пор не решили, но перспективы были весомыми, и ее просто решили по-настоящему прикрыть до лучших времен именно такой – сравнительно легкой деревянной постройкой. Поэтому материалы перепроверили, где надо заменили, и чуть улучшив проект, снова собрали на новом месте.

В южной – самой защищенной части холма по общему плану были устроены несколько десятков типовых складов. Симметрично распланированная территория, высокие трехметровые заборы с проходными.

Все было устроено похоже на земные режимные объекты: максимально надежно, с точки зрения попытки поджога или воровства. Именно здесь должны были накапливаться ресурсы для сидения в долгой осаде или поддержки воюющей армии. В одной части – зерно, собранные и закупленные клубни местных растений, запасы вина, пива и меда, всевозможные крупы и копчено-сушености. В других – стрелы, наконечники копий и алебард, другие воинские припасы.

Самый узкий юго-восточный проход считался «хозяйственным». Рядом с ним устроили «Скотный двор». Именно здесь можно были спрятать животных и птиц, на время какой-нибудь опасности. В остальное время почти весь скот пасся на окрестных холмах и вдоль берега узкой речушки, охватывающей виндфанский холм с запада.

* * *

Не смотря на успехи в строительстве, все прекрасно понимали, что обживать такое огромное поместье по большому счету даже не начали. Земель для пахоты здесь можно сказать не было, но в перспективе, крепкие семьи вполне могли процветать, живя лишь добычей меха, охотой и бортничеством.

Игорь планировал «нарезать» 30-40 походящих наделов, оставив при этом большую часть земли за собой. При этом если найдутся полезные ископаемые, то разрабатывать их он планировал тоже самостоятельно.

Что же касается выделения наделов, то их будущие жители – это была перспектива некоего дополнительного дохода, и – что немаловажно, – шанс на появление людей, связывающих свое благополучие с его личными успехами. Потенциальных сторонников. Дело это, конечно же, не ближайшего будущего, но озаботится, стоило как можно раньше. В идеале – уже вчера.

У земельных долей, разделенных на пашни и пастбища, были более-менее устоявшиеся стандарты и границы почти для всех климатических зон. Но с охотничьими угодьями в Эйдинарде все обстояло совсем иначе. Каждый владетель тут решал по-своему, исходя из имеющихся территорий, числа желающих их заселять, и потенциально враждебного окружения. Похожие проблемы приходилось обдумывать и ярлу Эрвину, ведь земли ивингов у Врат батавов были очень похожи на пустынные окрестности Виндфана.

С учетом чужого опыта, идея стала выглядеть так.

Еще примерно через месяц после начала строительства, несколько групп опытных следопытов внимательно изучили прилегающие к Виндфану территории на три дня пути. Отбирали при этом таких воинов, кто еще не потерял связи с крестьянским бытом, и четко представлял себе, какое место необходимо для хорошего жилья семье из десяти-пятнадцати человек. В такой группе должны быть не меньше трех-четырех мужчин, а это уже не какая-нибудь беззащитная ватага.

В Эйдинарде стоящие вместе несколько домов считались вполне самостоятельной территориальной единицей. Особенно в таких глухих уголках. Поэтому Игорь решил заселить сообществами по три хутора ближайшие территории, нарезав им участки в 70-80 квадратных километров, не меньше чем в сутках пути от других трех хуторов. Это должно было позволить наладить хоть какой-то контроль за ближайшей территорией. Может быть, даже создать надежную сеть из небольших, но боеспособных поселений. Для начала, Игорь собирался привлечь лишь дюжину таких арендаторов. Им предоставляли получить право вести хозяйство в ближайшие пять лет беспошлинно. В дальнейшем – на арендаторов возлагались бы обязанности егерей-смотрителей, с небольшими посильными сборами за охоту, рыбалку и бортничество. Но весть о такой возможности еще только отправилась гулять в поисках энтузиастов, а попытки начать колонизацию, неожиданно привели к некоторым кадровым решениям уже сейчас.

Анвар, например, был назначен кастеляном57 «Виндфана». Правда, учитывая предстоящие объемы строительства и будущую войну, от забот по обороне Игорь товарища освободил.