Помоги проекту - поделись книгой:
Штиль внутри Михаила явно начинал сменяться легким ветерком.
– Я имею в виду твоего настоящего отца, – сказала Лариса, начиная понимать, что под «отцом» Миша, видимо, понимает сожителя своей матери.
Миша нахмурил брови.
– Ты можешь мне объяснить все по порядку?
– То есть ты не в курсе, где он и чем занимается? – переспросила Лариса.
– Нет, и откровенно говоря, знать не хочу!
Она заметила, что Михаил украдкой взглянул на кассету на ее коленях. «Что ж, по-моему, пора», – решила она.
– Вот кассета, – выложила она перед Михаилом «Мясо». – Сразу скажу, что фильм на меня произвел колоссальное впечатление. Правда, с негативным оттенком. Это ужасы, так называемый антихеппи-энд, как рекламировал мне ее продавец. В одном из, с позволения сказать, актеров я узнала твоего отца. Да и твоя мама это подтвердила. Собственно говоря, я и приехала только затем, чтобы тебе об этом сообщить.
Михаил осторожно, словно не веря словам Ларисы, взял в руки видеокассету и начал вертеть ее в руках. Брови его сдвинулись вместе и образовали единую линию.
– А где ты взяла эту кассету? – наконец спросил он после почти минутного молчаливого ее разглядывания.
– Купила на лотке за большие деньги. Двести рублей…
Михаил еще больше нахмурился. Потом он вытащил из кармана пачку «Мальборо» и закурил.
– Видишь ли, Лара, – сказал он. – Наша фирма занимается продажей за рубеж российских произведений искусства, и я по долгу своей профессии обязан разбираться во всем, что касается музыки, кино и живописи. Пожалуй, даже большее впечатление на меня произвело то, что я не знаю фамилию этого режиссера и само название боевика, а это, судя по всему, именно боевик. – Михаил кивнул на обложку кассеты. – Но… Так что, ты говоришь, на пленке – мой отец?
Шумилин выпустил струю дыма в сторону и воззрился на Ларису серыми, почти немигающими неподвижными глазами.
– Да. Сомнений в этом быть не может, – отрезала она.
– Угу… Угу… – сумрачно произнес Михаил и затушил сигарету в пепельнице. – Василий Андреевич! Я возьму видик в соседнюю комнату?
– Да, конечно, – сказал седой, который уже разговаривал с человеком в кожаной куртке и кивал в ответ на его красочные рассказы о своих последних картинах.
Исходя из его слов, они представляли собой «прорыв на изобразительной парадигме однополой любви и попытку квазиэкспрессионным способом отразить ее асимметрию». «Кожаная куртка» также утверждала, что на пороге нового тысячелетия, когда мир «чуть начинает клониться набок», именно такой подход к творчеству является наиболее выражающим пульс времени.
Лариса вместе с Михаилом прошли в соседнюю комнату, и спустя несколько минут на экране появился человек в резиновой маске.
– Лара, если ты не возражаешь, я посмотрю все до конца… – сказал Михаил, снова закуривая и усаживаясь поудобнее в кресло. – Если, конечно, у тебя есть время. Просто мне самому интересно, что это такое…
– Конечно, конечно, – тут же согласилась она…
…За время, пока шел фильм, Михаил искурил, наверное, половину пачки. Когда началась финальная сцена, Лариса, которой и без того зрелище было неприятно, почувствовала, что у нее начинает болеть голова от дыма, буквально столбом стоявшего в комнате.
Михаил не произнес ни слова во время действия. Как только фильм закончился, он, не дожидаясь самых последних титров, резко встал и нажал на пульт.
– Пойдем обратно, – сказал он. – Извини, если я обкурил тебя. Зрелище действительно не из легких.
Вернувшись в комнату, он сел за стол, вздохнул и тихим голосом сказал:
– Да, это он. Мразь такая!
И, стукнув кулаком по столу, повернулся к сейфу и достал оттуда бутылку «Наполеона».
– Будешь? – спросил он у Ларисы.
– Да, пожалуй…
Михаил разлил напиток по изящным рюмкам из богемского стекла, которые также достал из сейфа, и одним глотком выпил коньяк. После этого он следом наполнил и опрокинул вторую.
– Я не видел его восемь лет, – сам начал рассказывать Шумилин-младший. – Тогда он в пьяном состоянии изнасиловал маленькую девочку, причем, как потом выяснилось, это была дочь его начальника. И загремел в зону. Я и раньше-то с ним особо близок не был – сколько себя помню, он постоянно пил и скандалил с матерью. Мама, если ты с ней разговаривала, то должна была заметить, женщина недалекая, терпела все это. Но после того…
Михаил тяжело вздохнул и снова налил себе коньяк.
– В общем, дали ему десять лет. Но, судя по его появлению на большом экране, его уже в зоне нет.
– И… как ты это можешь объяснить? – спросила Лариса.
– Ну… не знаю… Мы с ним связь не поддерживали с тех пор. Наверное, сбежал…
– И как я поняла, тебе совершенно неинтересно знать, где он, и я только напрасно тебя потревожила?
– Отчего же? – прищурившись, ответил Михаил. – Небезынтересно… Но еще более интересно для меня побеседовать с господином Мороженым. В принципе, я знал, что такие фильмы существуют, но ни разу не сталкивался с этим вплотную.
– Насколько я понимаю, это все должно быть у нас в городе.
– Совершенно необязательно. Если ты думаешь так потому, что увидела вдруг моего папаню на экране, то ошибаешься. Он сейчас руководствуется принципом «Мой Дом – Россия» и может вполне оказаться в любом уголке нашей огромной страны.
– Да, кстати, – вдруг вспомнила Лариса, – а ты знаешь, что в твоей квартире тоже снимают фильмы? – Угу, – промычал Михаил. – Они как раз работают на нас. Но это совсем другое…
Лариса немного подумала и рассказала ему о случае, произошедшем с ней вчера, и разговоре с Сергеем Николаевичем.
– Он талантливый режиссер, из наших местных, но иногда перебарщивает, – слегка поморщившись от услышанного, сказал Михаил. – У него, кажется, не все в порядке с гормонами – слишком кипят, вот и выплескивает, так сказать, все это дело в искусство.
– А что ты скажешь по поводу этого фильма? – Лариса кивнула на кассету. – Как специалист…
– Взглядов может быть два, – вздохнул Шумилин. – Эмоциональный и абстрактно-профессиональный. С точки зрения первого – кино абсолютно грязное, это даже не «дети до шестнадцати» и не «кино не для всех». Порнография плюс насилие. По законодательству многих стран может быть запрещено для массового просмотра. Что совершенно правильно. С другой стороны, то есть абстрактно-профессиональной, могу сказать, что этот фильм во многом больше, чем простая порнуха, ну, скажем, производства известной немецкой студии «Магна». Здесь есть идеология, пускай и экстремистская, можно сказать, даже фашистская. И что самое интересное, что зло в какой-то степени наказывается. Пускай таким же экстремальным способом, каким действовала и противная сторона. Могу также отметить несколько удачных аллегорий. Съемки неплохие, оператор хорошо работал. Музыкальный ряд подобран ничего, хотя, конечно, и с большим цинизмом… Словом, если этому Виталию Мороженому слегка подправить мозги, то не исключено, что из него может получиться интересный режиссер.
– Но это же безобразие! – вырвалось у Ларисы.
– Никто и не спорит. Но ты же просила профессиональное мнение, и ты его получила.
– Ну, хорошо… А что делать-то будем? – Лариса посмотрела на одноклассника в упор.
– Что, тоже горишь желанием познакомиться с Виталием Мороженым? – слегка ухмыльнулся Михаил.
– Почему нет? Я замужем за богатым человеком, не работаю, делать мне нечего… А фильм меня задел.
– Н-да? – недоверчиво скосил взгляд Шумилин. – И что же ты предлагаешь?
– Ну, наверное, логичнее всего было бы начать с лотка, где я купила кассету…
– Абсолютно правильно, – тут же поддержал Михаил. – Ты, кстати, милицию к этому делу не подключала?
– Нет, я не верю во все эти аббревиатуры: МВД, ФСБ, ОБЭП, РУОП и прочее.
– Не исключено, что потом это и потребуется. Но, поскольку речь идет о моем, так сказать, папе, я предпочел бы начать разыскивать его сам.
– Да, конечно, – согласилась Лариса, для которой вмешательство в дело правоохранительных органов означало бы одновременно конец собственных приключений, которые всегда ее заводили и придавали ее жизни насыщенность и смысл.
– Куда это ты собрался? – раздался голос Василия Андреевича, который уже закончил разговор с представителем сексуального меньшинства и принимал двух господ в кашемировых пальто.
– Я все объясню потом, – быстро и даже несколько раздраженно сказал ему Михаил. – А с тобой, Лара, давай договоримся, где мы встречаемся. Я намерен лететь сегодня вечером.
– В таком случае я еду заказывать два билета, – сказала Лариса и направилась к выходу из офиса.
Глава пятая
Лариса и Михаил летели рядом, но, поскольку Евгений вызвался проводить жену в аэропорт, при посадке делали вид, что не знают друг друга.
Впрочем, Лариса подозревала, что муж был настолько ошарашен ее приездом в столицу, что поехал провожать только для того, чтобы удостовериться и успокоиться, что его неугомонная половина действительно улетела.
Вообще Евгений в этот раз ей не понравился. Он был каким-то нервным и чувствовал себя явно не в своей тарелке. За все время, пока он жил в Москве, Лариса всего третий раз посещала его, но программа предыдущих визитов заранее готовилась самим Евгением и напрягов не вызывала. А сейчас было что-то не то. Однако думать Ларисе об этом было особенно некогда, ей надо было сосредоточиться на своем новом деле.
За время полета Михаил был немногословен и в основном был поглощен чтением журналов. Лишь один раз он спросил у Ларисы, знает ли кто еще о том, что у нее оказалась эта кассета. Она ответила, что нет, но добавила, что в городе есть еще несколько поклонников ужасов, которые, по словам продавца видеокассет, уже не первый раз берут у него подобную продукцию.
Михаил в свою очередь сказал, что успел объехать несколько наиболее известных точек в центре Москвы, торгующих кассетами, но там ему обнаружить что-либо подобное не удалось.
– Но это еще раз доказывает, что я права, Миша! – горячо воскликнула Лариса. – Это все наверняка снимается у нас.
– Возможно, – задумчиво произнес Шумилин.
Самолет приземлился уже поздно вечером. Лариса тут же прошла на стоянку рядом с аэропортом, где она оставила свой «Вольво».
– Тебе куда? – спросила она.
– Наверное, к родителям поеду.
– Садись, подвезу.
Михаил, слегка поразмыслив, сел в машину.
– Слушай, Миша, – спросила его Лариса, когда они отъехали от аэропорта, – я совсем забыла тебя спросить за всеми этими делами о твоем семейном положении.
– Я холост, – ответил Шумилин. – Хотя подружка есть, в Москве. Но сейчас в моде гражданские браки. К тому же много работы. У нашей фирмы неплохие перспективы, но, как говорится, надо раскрутиться. А там посмотрим, можно будет и жениться, и детей завести.
– Дети – это хорошо. У меня вот Насте уже одиннадцатый год.
Михаил улыбнулся слегка завистливой улыбкой и устремил взгляд в лобовое стекло…
…Утром следующего дня они встретились у фонтана возле цирка. Ночью неожиданно поднялся сильный холодный ветер, и к утру ударил первый этой осенью настоящий мороз. Лариса пришла на встречу в песцовой шубе, Михаил же явно мерз в своем осеннем плащике и с полчаса отогревался в «Вольво».
Часов в десять утра лоточники стали раскладывать свой товар. Появился и стенд с видеокассетами. Однако продавец был другой, не тот, у которого Лариса несколько дней назад купила кинематографическое «Мясо».
Они подошли к лотку вместе и спросили, когда можно видеть хозяина. Продавец, хмуро покосившись на них, ответил, что тот должен подойти в обеденное время, с двух до трех.
В половине третьего взору Ларисы и Михаила предстал невысокого роста коренастенький парень лет тридцати. Его короткий черный ежик волос вызывающе топорщился на круглой голове. Этого типа отличали также гитлеровские усики и бегающие карие глазки.
– Что вы х-хотели? – с масленой улыбкой, заикаясь, спросил он, как только увидел их.
– Да хотели узнать, откуда у вас это, – сказал Михаил, показывая заикастому кассету.
– Эта ка-ассета? – несказанно удивился тот, рассматривая «Мясо».
Он был настолько удивлен, что можно было подумать, будто увидел инопланетян.
– Да, я купила ее у вас на лотке, – сказала Лариса.
– У меня на л-лотке? А что это, дайте посмотреть… – Парень взял в руки кассету и начал ее рассматривать. – Крутая вещь… Т-только у меня на лотке ее нет.
Он показал рукой на стенд, на котором действительно этой кассеты не было, и смущенно улыбнулся.
– Меня зовут Саша, – не преминул представиться он. – А вас как?
– Миша, – раздраженно ответил ему Шумилин. – А какое это имеет значение?
– Б-большое, – улыбнулся Саша. – Всегда приятно разговаривать с человеком, когда знаешь, как его зовут.
– Вы не понимаете, Саша, – начала терять терпение Лариса. – Там, на этой кассете с ужасами, снят его отец.
– Правда, что ли? – Саша с каждой минутой изумлялся все больше, и глаза его все больше круглели. – Эх, классно, а! Вообще, класс! Я вас п-поздравляю!
И неожиданно засмеялся, вставляя между приступами смеха междометия «Ну надо же!» и «Да-а!..».
– Короче, парень, давай кончай тут дурочку разыгрывать! – прикрикнул на него Михаил. – Мне твои поздравления ни к чему.
– Понимаете, Саша, нам нужно знать, откуда к вам поступили эти кассеты, – сказала Лариса.
– Стоп! – Видеобосс вдруг посерьезнел, и лицо его снова приобрело озабоченно-доброжелательное выражение. – Так… если его отец там с-снят, то у него надо и-и с-спросить! Так ведь?
– Видите ли, Саша! Дело в том, что он очень давно не встречался с отцом и случайно увидел его на экране. И вполне естественно его желание знать, где он и что с ним.
– Как что?! Как где? С-сами же говорили, что он с-снимается в кино! – Саша снова улыбнулся и был готов рассмеяться.
– Саша! – почти заорала Лариса. – Фильм, который вы продаете, запрещен в видеопрокат по причине его антихудожественности. И если вы нам не скажете, откуда вы его получили, то у вас будут проблемы с милицией!
– Так, стоп, стоп, стоп! – замахал руками Саша и завертелся на месте. – Это я вам п-продал кассету? Или, может быть, он?
Саша ткнул пальцем в продавца.
Поделиться книгой: