К чертовой бабушке

– Обманщица! И воровка!

Эти обвинения заставили Татьяну резко выпрямиться.

– Это вы о чем? – отчеканила она.

– А таз она у меня увезла, тогда еще, пятнадцать лет назад!

– Какой еще таз? – с досадой пробурчал Анатолий.

– Новенький таз, эмалированный, только купила себе, в сенях поставила, а она его и увезла!

– Почему это она? – спросила Татьяна. – С чего вы взяли?

– Потому что он у нее из сумки торчал, я видела! – продолжала гнуть свое старушка.

– А что же вы сразу ей не сказали? – усмехнулась Гриценко.

– А потому что… – старушка явно растерялась. – Потому что… постеснялась я! – наконец выкрутилась она. – Меня так не воспитывали!

– Ой, да перестаньте вы со своим тазом! – не выдержала Эвелина. – Сдалось кому ваше барахло!

– Ничего не барахло! – пристукнула палкой об пол Мария Афанасьевна. – Попробуй-ка купи сейчас такой таз! Таких сейчас и нет!

– Так, не обращаем внимания, продолжаем! – бодро скомандовала Татьяна, обращаясь к Анатолию и Эвелине.

– Где они были у вас, эти деньги? Где вы их в последний раз видели? – задавал тем временем вопросы Анатолий.

Татьяна ответила. Анатолий посмотрел в указанном месте, но, естественно, ничего там не нашел. Эвелина стояла, перетаптываясь с ноги на ногу, и вздыхала. Она уже жалела, что согласилась на эту авантюру. Действительно: находиться в этом сомнительном с точки зрения чистоты и воздуха помещении, слушать эту глупую болтовню…

– Пятнадцать лет – это ведь не один год и не два! – продолжала причитать бабка. – И всегда, как родных…

– Мария Афанасьевна, да прекратите вы, что ли, в конце концов? Скажите лучше, где деньги! – не выдержала Татьяна.

– А я тебе говорю – нет у меня денег! Я ничего не брала! – перешла уже на совершеннейший визг бабка. – Ничего у тебя я не брала! Сама заныкала, наверное, по торгашеской своей привычке, не помнишь ничего, а на меня говоришь!

Осмотр комнаты тем временем подошел к концу. Стало ясно, что денег нет и их не найти. Татьяна устало присела на диван, Анатолий встал рядом.

– У меня больные ноги, вы понимаете или нет? – запричитала Мария Афанасьевна. – Я бы сама поискала, да ведь не могу! Не могу, вы понимаете? Завтра я отлежусь и поищу, не сегодня! И тебе их вышлю, если, конечно, найду… Поняла?

Все эти слова были адресованы Татьяне, которая с мрачным видом сидела на диване.

– Скажите ей, вы же грамотный человек, понимающий, – апеллировала Мария Афанасьевна к Анатолию.

– У меня сегодня поезд, – почти умоляющим голосом проговорила Татьяна. – Вы это понимаете или нет?

В этот момент Эвелина позвала Татьяну для разговора «на минутку». Они вдвоем вышли во дворик.

– Фу-у-ух ты, – глубоко вдыхая свежий воздух, покачала головой Эвелина. – С ума сойти можно! И как ты переносила такую атмосферу?

– Ну как… – пожала плечами Татьяна. – По привычке. Раньше у нее все-таки почище было, и сама она в более здравом уме находилась.

– Вы правда, что ли, пятнадцать лет знакомы? – спросила просто так Эвелина.

– Да. Раньше мать сюда ездила, а потом мы с сыном. Мать с ней тогда и познакомилась, даже не пятнадцать лет назад, а, кажется, раньше…

– Ладно, сейчас дело не в этом, – понизила голос Горская. – Я тебе вот что хочу сказать: соглашайся прийти завтра.

– Какое завтра, я же тебе говорю, что у меня поезд, а ты… – начала было в сердцах Татьяна, но приятельница перебила ее:

– Мы придем с Анатолием. Ты же видишь – она жмется, не знает, как деньги вернуть, вот и списывает на свои больные ноги. А до завтра она их подсунет куда-нибудь, причем на видное место, чтобы мы поскорее от нее убрались, и будет торжествующе заявлять: вот, мол, сами запрятали, а на меня грешите!

Татьяна задумалась. В принципе, такое поведение было вполне характерно для Марии Афанасьевны. Трусоватая бабка, побоявшись вмешательства новых людей, должна будет подкинуть деньги. В том, что их взяла именно она, Татьяна теперь не сомневалась. Она знала, что для Марии Афанасьевны главное – это собственный покой. Любой душевный дискомфорт выбивал ее из колеи, и чтобы ее оставили в покое, она пожертвует этими деньгами, тем более что, кажется, уже поняла, что вряд ли сумеет ими воспользоваться.

В этот момент во дворе появился сын Татьяны. Та сразу же встрепенулась и накинулась на него:

– Ну где ты ходишь? Я тут с ума схожу, а ты… Сейчас собираться будем и на вокзал!

– А что так рано? – удивленно осведомился тот.

– Потому что не хочу здесь больше оставаться! – пояснила мать. – По дороге все расскажу, а сейчас посиди пока на лавочке.

Парень пожал плечами и послушно пошел к стоявшей под деревьями скамейке.

– Но как же вы без меня? – обратилась тем временем Татьяна к Эвелине, которая уже достала сигарету и теперь попыхивала ею, нетерпеливо глядя на свою клиентку-приятельницу.

– Нормально! – заверила она Татьяну. – Придем вдвоем, по-быстрому управимся… Я тебе клянусь, что долго искать нам не придется.

– А Анатолию очень это нужно? – усмехнулась Гриценко.

– А ты что, еще не поняла, что он ради меня что хочешь сделает? – изумленно распахнула глаза Эвелина.

Татьяна, не очень-то доверяя столь безапелляционному заявлению, лишь покачала головой, чем привела Эвелину в негодование и вызвала у той желание непременно доказать собственную правоту.

– Вот увидишь, все будет как надо, – с жаром проговорила она и даже притопнула ногой. – Завтра.

– Ну хорошо, – согласилась Татьяна. – А как я узнаю о результате?

– Ты мне позвонишь завтра вечером, – принялась развивать план дальнейших событий парикмахерша, решившая поиграть в частного сыщика. – Я тебе все сообщу, и мы договоримся, как тебе передать деньги. Переслать или, может быть, я их сохраню до твоего следующего приезда.

– Ладно, – кивнула Татьяна. – Пошли, скажем Марии Афанасьевне.

Эвелина отшвырнула окурок и решительно направилась следом за своей клиенткой. На крыльце показался Анатолий.

– Ну вы что? – обратился он к Эвелине. – Бабка кричит, что лучше завтра, а то у нее уже ноги отнимаются. Давайте уж поскорее решать, а то она меня, признаться, утомила.

– Язык бы у нее отнялся! – в сердцах проговорила Горская. – Ладно, сейчас я тебе все расскажу…

Она осталась объясняться со своим кавалером, а Татьяна прошла в дом объявить Марии Афанасьевне, что завтра Эвелина и Анатолий придут к ней вдвоем и все спокойно осмотрят.

– Вот завтра и пусть приходят, – кивнула старушка. – Я сразу так и говорила. А то взбаламутила ты ни с того ни с сего!

– Ничего себе – ни с того ни с сего, – начала было Татьяна, но заставила себя сдержаться и не стала продолжать спор со вздорной старухой. – А я приеду – буду себе другую квартиру подыскивать.

– Подожди, подожди, – забеспокоилась Мария Афанасьевна. – Как это другую? А меня бросишь, что ли?

– А как я могу здесь оставаться? – возразила Татьяна. – Мне подобные штучки не нужны!

– А я что же, без квартирантов останусь? – всплеснула руками старуха.

– Это уже не мои проблемы, – сквозь зубы проговорила Татьяна, собирая какие-то свои мелкие вещицы. – Тем более сами говорите, что мы такие плохие… Вот и найдете себе других.

– Да куда же это я пойду искать? Знаешь же, что я еле хожу! – В голосе старухи появились плаксивые нотки. – Вот, пятнадцать лет как своих вас принимала, думала, мне глаза на смертном одре закроете, а вы… бросить собрались!

Татьяна не реагировала, продолжая рыться в каких-то бумажках, откладывая ненужные в сторону и собирая оставшиеся вещи в дорожную сумку.

– А замок? – вдруг прищурилась Мария Афанасьевна.

– Какой еще замок? – раздраженно отозвалась Татьяна.

– Как же, замок на сарай! Ты мне обещала купить!

– Я и купила, не помните разве? Что у вас на сарае висит?

– Это маленький, а я просила большой! – стояла на своем бабка. – Ты же сама говорила, что купишь! А теперь кто за ним пойдет?

– Ну уж этого я не знаю. К вам вон ходят из собеса, их и попросите, – отрезала Татьяна, которую и саму уже утомил этот бестолковый базар. – Я теперь не ваша квартирантка, я другую квартиру буду искать.

– Ищи! – взмахнула палкой Мария Афанасьевна. – Где только лучше найдешь? Я с вас как с родных, копейки за постой брала, никогда ни в чем не упрекнула, а вы… Ищите теперь втридорога, у чужих людей, они же вас и обокрадут!

– Угу, угу, – уже обуваясь, кивала Татьяна и сказала напоследок: – Значит, завтра, после обеда, вы уж, пожалуйста, спать не ложитесь.

Когда они все четверо выходили со двора, из-за тщательно запираемой двери все еще неслось глухое ворчание бабульки, продолжающей сокрушаться «черной неблагодарности» своих уже бывших постояльцев.

* * *

Алина Середкина стала к плите готовить ужин, когда обнаружила, что в хлебнице осталась только черствая горбушка батона. Чертыхнувшись, она убавила огонь под кастрюлей и стала натягивать джинсы с тонкой ветровкой.

Выйдя во двор, Алина уже двинулась к калитке, как вдруг из дома напротив ей послышались какие-то странные звуки, словно кто-то шаркает по битому стеклу. На всякий случай девушка подошла поближе. Квартиры Марии Афанасьевны и Галины Федоровны находились рядом, и она не могла в темноте сообразить, откуда именно доносятся звуки. Решив, что это скорее Галина Федоровна занялась хозяйственными делами, Алина громко позвала:

– Галина Федоровна!

Шарканье на секунду прекратилось, а потом вдруг раздался громкий стук чего-то тяжелого, и из окна Марии Афанасьевны прямо на Алину вылез какой-то мужик. Алина отпрянула в сторону, инстинктивно заслоняясь пустым пакетом.

– Вы кто? – обретя дар речи, громко спросила она мужчину.

Во дворе было глаз выколи, но глаза немного привыкли к темноте, и Алина смогла рассмотреть, что мужчина, вылезший из окна, был невысоким, коренастым кавказцем, одетым в светлую толстовку и спортивные брюки. Здесь, во дворе, Алина видела его впервые.

– А? – хрипло отозвался тем временем тот.

– Кто вы и что здесь делаете? – строго повторила Алина.

– А ты кто? – вместо ответа спросил мужчина с характерным акцентом.

– Что вам здесь нужно? – не выдержав, крикнула Алина. – Я сейчас позвоню в милицию.

– Звони, – вдруг согласно кивнул кавказец и двинулся к калитке.

Подождав в стороне, пока она за ним захлопнется, Алина снова подошла к дому и позвала:

– Мария Афанасьевна! Галина Федоровна!

Никто не ответил. Свет не горел ни в одном из окон, в том числе и у армянина Юры. Пожав плечами, Алина решила все-таки сбегать за хлебом, тем более что для этого нужно было просто перейти через дорогу, где круглосуточно работал магазин.

«Да, но ведь у Марии Афанасьевны выбито окно, – рассуждала она. – И мужик этот вылез от нее. Наверное, не стоит так оставлять это. Ведь она и так почти никуда не выходит, тем более сейчас, в десять вечера. Почему она не отозвалась? Ладно, сейчас куплю хлеба и еще раз постучу к ней. Если не отзовется, пойду к соседям, вместе решим, что делать».

Алина не успела толкнуть калитку, как она распахнулась, и ей навстречу резко шагнул тот самый «хачик», как она его окрестила про себя. Быстро отойдя назад, Алина крикнула:

– Вы что здесь ходите? Я же сказала, сейчас в милицию позвоню!

– Звони, – зловеще повторил мужик. – Я вас сейчас убью всех!

Это уже совсем не понравилось Алине, и она поспешно вернулась к своему дому, вошла и закрыла дверь. Прижав к горячим щекам ладони, прошла к телефону и набрала ноль-два. Мужа дома еще не было, и Алина принялась ходить туда-сюда по комнате в ожидании приезда милиции. Ей не давала покоя мысль, что в соседнем доме произошло что-то страшное, а выйти снова она не решалась, опасаясь, что этот ненормальный все еще бродит по двору и, может быть, даже с ножом.

В дверь позвонили, и Алина пошла в прихожую. Услышав голос мужа, она открыла дверь и осторожно выглянула во двор.

– Ты чего? – удивленно спросил Алексей.

– Слушай, ты там никого не видел? Во дворе?

– Нет, – пожал плечами тот. – А что?

– Ну-ка, пойдем вместе посмотрим.

Алина зажгла свечу и вместе с мужем вышла во двор.

– Двадцать минут назад отсюда вылез какой-то незнакомый мужик, – пояснила она, подходя к окошку Марии Афанасьевны и светя свечой. – Ну так и есть, стекло разбито, а она не откликается, – констатировала Алина.

Алексей тоже заглянул в окно и несколько раз позвал старушку. Через некоторое время послышалось какое-то шевеление, а затем жалобный голос:

– Он меня хотел задушить! Я сейчас умру! Галя! Юра! Галя!

Раздался стук, видимо, старушка колотила в стену к Галине Федоровне.

– Что там, что там, иду! – глуховато откликнулась та.

Вскоре Галина Федоровна появилась на крыльце в накинутом на халат платке. Поздоровавшись с Алешей и Алиной, она спросила:

– Что там у ней случилось-то?