Счастье - теплый зведолет

— Обязательно наступать на мою стирку, лейтенант? — прозвучало в самом ухе мелодичное сопрано.

Из клапана позади Квента выглянула мисс Эпплби. Она смотрела на его ногу, на которую намоталось что-то бирюзовое шелковое.

— Ой, извините. — Он, стараясь не делать резких движе­ний, освободил ногу. — Я совершаю обход корабля.

— Тогда совершайте его где-нибудь в другом месте, — ска­зала она. — Это мои помещения.

— Все? — Он обвел рукой.

— А почему бы нет? Пока пассажиров нет.

Квент выбрал первый попавшийся клапан и заглянул внутрь. Каюта была завешена чем-то пушисто-невесомым, дальняя сте­на переливалась голограммами. На всех один и тот же возму­тительно здоровый персонаж занимался различными активны­ми видами деятельности. Квент перешел к следующей каюте и увидел груду свертков. Все они были перевязаны ленточками. Не почта. Он заглянул в соседнюю каюту. Мисс Эпплби следи­ла за ним, поворачивая голову. В этой каюте оказалась личная кухонька. Пахло стряпней.

— Эти проволоки, они разрешены? — спросил Квент.

— Капитан Имрай не возражает. Пожалуйста, уйдите. Я пытаюсь принять душ.

Квент присмотрелся. На завитках волос у хорошеньких ушек и впрямь поблескивали радужные шарики воды. Он об­лизнул губы.

— Да, мэм, — рассеянно произнес он, плывя к ней.

— Кстати, лейтенант, — проговорила очаровательная го­ловка, — вы заметили голограммы?

— Да, очень милые. — Квент заулыбался и поплыл быстрее.

— Вы их не узнали?

— А должен был? — Он расплылся в улыбке.

— Полагаю, да, — спокойно ответила она. — Это мой же­них Боб Котсворт. Вице-адмирал Роберт Б. Котсворт. Пораз­мыслите об этом, лейтенант.

Головка исчезла, клапан закрылся с чмокающим звуком.

Квент замер. Несколько раз медленно ударил себя кулаком по голове. Затем возобновил движение к корме.

За переборкой обнаружились шлюзы аварийных гондол — их все следовало тщательно проверить — и уже знакомый мо­розильный сектор. Квент заглянул через окошко люка: с труб вроде бы уже не капало.

Здесь заканчивалась регенерационная камера, дальше бы­ли посадочные стабилизаторы и маленькие орудийные башни «Розенкранц» — все их ему предстояло в будущем тщательно проверить. Корабль был старый. Руководство упоминало пат­рульные катера этого типа как примитивные, прочные, обору­дованные для посадки на планеты. В рабочем ли состоянии сис­тема? Помрой сказал, что обмен почтой обычно происходит на орбите.

За следующей переборкой шахта открывалась в гулкий мрак главного грузового трюма. Там чувствовалась сырость — воз­можно, след пребывания осьминогов. Квент прошел вдоль кор­пуса мимо аэросаней и ячеек с почтовыми капсулами. Быстро проверил главный грузовой шлюз и повернулся к люку в ма­шинное отделение.

Люк не открывался.

— Старший помощник — инженеру, — сказал Квент в мик­рофон. — Откройте.

Молчание.

— Говорит старший помощник, — сказал Квент громче. — Откройте люк.

Из переговорного устройства донесся визгливый звук, в ко­тором угадывалось что-то вроде «вали».

— Что такое? — заорал Квент. — Откройте.

— Ва-а-али! — простонало устройство.

— Я инспектирую судно. Инженер, разблокируйте люк.

Молчание.

Квент замолотил по решетке переговорного устройства.

— Старший помощник Квент, — раздался из водера голос Силлы, — капитан просит вас не досаждать инженеру.

— Я не досаждаю инженеру. Он меня не впускает.

— Ти лутше пробовай другой раз, сынок, — пророкотал ка­питан Имрай.

— Но... есть, сэр, — сквозь зубы процедил Квент.

Он снова заехал себе кулаком по голове, сильнее, чем в про­шлый раз. Затем двинулся назад через трюм, преследуемый зву­ком волынок из машинного отделения. Ни мисс Эпплби, ни ее стирки в шахте уже не было. Помрой по-прежнему сидел в ка­ют-компании, держа «грушу» обеими руками.

— Морган вас выставил, сэр? У этих эн-гэ никакого поня­тия об уважении.

Квент молча взял бутерброды и «грушу» с чаем, порылся в кассетном шкафу и нашел несколько названий из Двена­дцатого сектора: Патриотта, Турлавон, Комплекс Чунга. Все это он унес к себе в каюту, тщательно убрал испачканную па­радную форму, подвесил гамак-кокон. Бутерброды оказались восхитительно вкусные. Не дослушав до описания Турлавона, Квент уснул.

— Проснитесь, лейтенант.

Квент обнаружил, что лежит наполовину в коридоре и что Помрой дергает его за руку.

— Вам снились кошмары, сэр.

Левый глаз у связиста совершенно заплыл. Дальше по ко­ридору выглянула костистая голова Свенска. Имрай и Силла смотрели сверху из рубки. Оба ухмылялись.

— Э... извините.

Квент высвободился из рук Помроя и вдвинулся обратно в каюту.

— Через час будем на орбите, сэр, — крикнул Помрой. — Патриотта.

За двадцать корабельных суток по пути к Средней базе Квент узнал много поучительного. На орбите Патриотты он попросил Силлу показать, как происходит обмен почтовыми капсулами, и узнал, что недостаточно проворный человек, опе­рируя дистанционным захватом, рискует покалечить пальцы. Лютроид пылко извинялся. К Давону-два рука зажила настоль­ко, что Квент вызвался помочь Свенску в отправке культур из биокамеры. В парниковом тепле ящер оживился. Выслушав длинную прочувствованную речь о фитогенетике, Квент нако­нец не выдержал и отослал его прочь. Только после этого он обнаружил, что замок биокамеры сломан и не открывается из­нутри. Через три часа, когда мисс Эпплби решила проверить, что там за стук в камере, Квент был весь багровый от вдыхания СО₂ и ей пришлось выводить его под руку.

— Что вообще девушка делает на таком судне? — прохри­пел он.

— А, мы, логисты, часто ходим в рейсы с эн-гэ, — улыбну­лась она ямочками на щеках. — С ними так хорошо.

Квента передернуло. Он стиснул зубы.

Про саму Эпплби он за это время узнал, что она почти все время проводит в своих каютах, занимается приданым и грудой вещей, запасенных для нового дома. Объем ее добычи при­водил Квента в изумление. Впрочем, Эпплби так же усилен­но загружала и «Розенкранц» — корабль ломился от припасов. Кроме того, она минута в минуту приносила вкуснейшую еду, составлявшую для капитана Имрая главный интерес в жизни.

За время перелета к Турлавону Квент еще дважды пытался проникнуть в вотчину Моргана и вновь получил отказ. Он успо­коился на том, что принялся с руководством в руках изучать судно по винтику.

На Турлавоне обошлось без происшествий, а на Эде при­шлось ждать, пока персонал станции не закончит уборку уро­жая. Целых три вахты Квент сражался с нестабильной орбитой, прежде чем узнал, что у Эда сильнейшие гравитационные ано­малии и что кто-то разобрал корабельный масс-анализатор. Квент выдержал это стоически, но на скулах у него ходили желваки, и по ощущению уже давно. В конце концов, он очень долго был адмиральским сыном.

На Средней базе они пристыковались к главному грузопроводу, чтобы передать маховики для станционных гироскопов. Задержка на Эде выбила их из синхронизации с временем ба­зы; там уже стемнело, а спать еще не хотелось. Квент восполь­зовался случаем проверить уплотнители внешнего клапана. Он возвращался через главный люк, когда луч его фонарика выхва­тил из темноты серое существо, шмыгнувшее мимо хвостового стабилизатора. Оно было примерно в метр высотой, гуманоидных очертаний.

Квент окликнул его. Существо ускорилось и пропало среди разгрузочных транспортеров.

Квент нахмурился и вошел в кают-компанию. Капитан Имрай сопел над таможенными карточками. Остальные были в рубке, слушали станционные новости.

— Морган, — сказал Квент, — он примерно такой высо­ты — и серый?

Имрай откинулся на стуле и потер нос-черносливину:

— Это он. Сейчас гироскопы слушает, карошо ли работай. Морган гироскопам как мать родной.

— Видимо, он вышел через аварийный люк машинного от­деления. — Квент указал на панель. — Почему не горит инди­катор?

— Аппетит старшего помощника к малейшим деталям на­шего смиренного судна воистину достоин восхищения, — зев­нув, заметил Силла, который только что вплыл в кают-компанию.

— Мистер Силла, если этот люк...

— Иа, йа, — сказал капитан Имрай. — Но Морган ничего не оставляй открыт. Любит уходить, приходить сам собой, вернт ?

— Вы хотите сказать, что разрешили Моргану отключить индикаторы?

— Синдром небезопасности млекопитающих, — заметил Свенск, выползая из шахты. Он играл с небольшим проволоч­ным тороидом, который несколько пугающе менял форму. — Фобия прохудившейся матки, — проскрипел он.

— А вот некоторые страдают омлетной истерией, — огрыз­нулся Силла.

— Капитан Имрай, — сказал Квент, — по должностной ин­струкции я обязан осмотреть машинное отделение. С вашего позволения, я считаю, что пора это сделать.

Имрай устремил на него сощуренные глазки:

— Морган отшен чуйствийт, сынок, отшен чуйствийт. — Он заломил большие руки с черными ногтями, показывая, ка­кой Морган чувствительный.

Квент кивнул и направился к корме.

— Нитшего не трогай, сынок, — крикнул ему вслед Им­рай. — Морган...

Люк машинного отделения был по-прежнему заблокиро­ван. Квент пошел в трюм, свинтил гнездо капсулы, за которым оказалась панель служебного короба, ведущего в машинное от­деление. Он открутил винты, потянул — панель не поддалась. Он снял другое гнездо — за ним было магнитное устройство без видимых проводов. Тогда Квент позвал Свенска — тот по­дошел неспешно и осмотрел люк.

— Вы можете это открыть?

— Да, — ответил Свенск и двинулся прочь.

— Мистер Свенск, вернитесь. Я прошу вас открыть этот люк.

— Семантическая путаница, в которую вы, теплокровные, себя ввергаете, превосходит всякое вероятие, — прокаркал Свенск. — Ужели вам не понятно, что Морган желает этому люку оставаться в закрытом состоянии?

— Как старший помощник, я приказываю вам открыть люк.

— Когда я сказал, что могу его открыть, я подразумевал, при наличии должного инструмента.

— Какой в данном случае должный инструмент?

— Необходимо приложить линейную силу в присутствии переменных давлений в газовой среде.

Он выгнул длинную шею. Квент оскалился.

— Давлений? Мистер Свенск, вы сознательно... — Тут Квента осенило. Он ткнул гаечным ключом в сторону яще­ра. — Голосовой замок, да? Настроенный на... Мистер Помрой, принесите сюда проигрыватель из ячейки в кают-компании. Я попрошу вас воспроизвести голос Моргана.

В следующие несколько минут Помрой нехотя попукивал губами, а Квент тянул панель. Наконец она сдвинулась. Вместо сияющих чистотой проходов обычного машинного отделения перед ними был кромешный мрак, в который уходила путаница тончайших проводков.

— Что, во имя космоса... — Квент протянул руку к про­водкам.

— Сэр, лучше не надо, — сказал Помрой.

— Фантастика! — Над плечом Квента возникла костистая голова Свенска.

— Что это за безобразие?

— Полагаю, часть сенсорной системы, посредством кото­рой Морган осуществляет связь с механизмами. Я и близко не представлял ее масштабы.

— Просто закройте люк, пожалуйста, сэр, — взмолился Помрой.

— Я войду, — процедил Квент.

За их спинами раздался истошный визг. Квент обернулся. Что-то серое разъяренное прыгнуло ему в лицо, плюясь искра­ми. Квент отпрянул, защищая глаза руками. Люк с лязгом за­хлопнулся.

— Ой, сэр, вот видите! — крикнул Помрой.

Свет погас. Из трюмного водера хлынул оглушительный вой. Квент услышал удаляющийся топот Свенска и побрел на звук. Теперь завыл водер в кают-компании. Квент нашел свой фонарик и побежал в рубку. Все панели мигали, издавая како­фонию звуков. Свенск и Силла выдергивали провода компью­теров. Квент выключил рубильники. Ничего не произошло. Чу­довищная какофония продолжалась.

— Ничего не сделать, пока он не успокоится, — заорал Пом­рой в ухо Квенту. — Слава богу, мы не в космосе.

Все остальные уже ушли. Когда Квент выходил, мимо вих­рем бирюзового шелка пронеслась мисс Эпплби.

— Идиот! — крикнула она. — Видите, что вы наделали?

На площадке перед кораблем стоял хмурый Имрай. Свенск высился во весь рост, его глаза были затянуты пленкой. Силла расхаживал, прижав уши; в воздухе ощущался резкий запах.

Квент захлопнул люк, но рев, от которого дрожал весь кор­пус «Розенкранц», тише не стал.

— Он блокирует рубильники! — в ярости проговорил Квент. — Я пойду туда и перекрою ему воздух.

— Вы бредите, — проскрипел Свенск. — Мы в атмосфере.

— Значит, воду.