Дан весь подался вперед; сигарета забыта, в глазах — желание объяснить людям, что это не пустые слова, а достоверная правда.
— …Он видел конец всему. Он видел собственную смерть, и ему, бедняжке, захотелось хоть напоследок немного пожить по-настоящему.
В сказанном был некий смысл. Даже для Пэнна, читавшего секретные донесения и знавшего о распаде человеческой личности, о психологическом разложении и экстраполяциях.
— Я… — Пэнн проглотил слюну. — Я не верю этому.
— Но это правда.
Дан вспомнил о сигарете.
— Мы с ним подолгу говорили, и он рассказал мне много интересного. Он мог бы, если бы захотел, навсегда остаться на свободе. Но он устал, измучился, был подавлен и напуган. Ему очень хотелось побывать на выставке… и он ждал смерти от пули Бронзона.
— Постой, постой!
Ирлмен задумался, морщины изрезали его нахмуренный лоб.
— Ни один человек в здравом уме не пойдет добровольно на смерть. В твоем рассказе отсутствует логика.
— Отсутствует, говоришь? А ты подумай как следует!
— С пулей дело понятное, — пробормотал Ирлмен. — Но ведь Клигер не умер! Бронзону помешали!
— Вот потому-то я и стал «предателем». — Дан сломал сигарету. — Помешав Бронзону, я доказал, что будущее можно изменить, что даже такой ясновидец, как Клигер, и тот может увидеть вероятное будущее, а не неизбежное. Это дало нам надежду. Нам обоим.
Дан поднялся, посмотрел на тяжело склонившегося над столом генерала Пэнна, стараясь не вскипеть при виде ненависти, которую он прочел в генеральских глазах.
— Так нужно было. Надо поломать привычный образ действий, если мы хотим избежать того будущего, которое увидел Клигер. Я открыл окно своему будущему. Отныне войны не будет, ни последней, ни окончательной.
— Ловко! — Пэнн даже не пытался скрыть свой сарказм. — Уж очень ты ловок, как я погляжу. Ты взял на себя миссию, ни у кого не испросивши согласия. Я еще увижу, как тебя расстреляют за это.
— Нет, генерал. — Дан покачал головой. — Нет, вам этого не придется увидеть.
— Ты так думаешь? Да я сам, собственными руками это сделаю.
Дан улыбнулся, воодушевленный своим собственным знанием будущего.
— Нет, — сказал он. — Ничего подобного не произойдет…