Детективы СМ 2014 № 10

— Чего случилось-то, командир?

— Телефон пропал. Сначала топор, теперь телефон. Ничего не понимаю.

— Барабашка тут, что ли, живет? — усмехнулся Серега. — Ты по карманам у себя смотрел? Может, сунул вчера на автомате и забыл?

— Да смотрел я, — воскликнул Денис с отчаянием, — везде смотрел. Ни топора, блин, ни телефона.

Он с силой потер ладонями виски, как будто надеялся таким способом привести мысли в порядок. Ерунда получалась. Не в барабашку же, в самом деле, верить прикажете.

— Может, кто другой взял? — предположил Серега.

— Украл, что ли?

— Или украл, или в другое место переложил, а сказать об этом забыл. Мало ли…

— Да глупо в такой ситуации воровать-то. Тут же кроме нас никого нет, сразу ясно, что из своих кто-то.

— Глупо, — согласился Серега. — Потому и предполагаю, что могли случайно переложить. Прибрать, чтобы пивом не залили случайно, например. Еще, как вариант, можно предположить, что среди нас клептоман завелся и берет все, что плохо лежит, без разбору. Но такая версия совсем дохлая, согласись.

Денис кивнул, соглашаясь.

— Значит, получается, что кто-то взял случайно, а тебя предупредить забыл. Надо дождаться, пока все проснутся, и спросить, — Серега похлопал парня по плечу и предложил: — Пойдем покурим, что ли?

После того как все кое-как проснулись и выползли на солнышко, стеная и жалуясь на неудобный ночлег, ясности все равно не прибавилось. Никто телефон со стола не брал, никто не видел, куда его могли переложить другие, никто даже предположить не мог, куда он подевался. Версия с барабашкой, тырящим все подряд у незадачливых туристов, не казалась уже такой абсурдной, как вначале.

А самое поганое — непонятно было, что же делать дальше. Все остальные телефоны в группе были сейчас бесполезны. Это выяснилось еще вчера.

— Слушай, командир, а братан-то мой спал вчера, когда работающий телефон искали, — Серега подошел к Денису бесшумно и произнес, глядя в сторону: — Может, у него как раз телефон работает? Мы же вчера не проверяли.

Точно! Колянов телефон совсем выпал из поля зрения. Когда все проверяли свои, Колян дрых как младенец, и будить его из-за такой ерунды не стали по принципу «не буди лихо, пока оно тихо…».

Серега, широко улыбаясь, пошел навстречу Коляну, который как раз возвращался от реки, мокрый и довольный.

— Мужики, а вода теплая! — завопил он издалека. — Даже купаться можно.

— Братан, у тебя телефон работает? Дай парню позвонить, — Серега ловко уклонился от братских объятий и приступил сразу к делу.

— Так у меня его нет, — сообщил Колян абсолютно счастливым голосом. — Я не брал. На фига он здесь? Связь тут все равно не работает. А просто так зачем таскать? Еще потеряешь. Я знаете сколько трубок уже посеял по пьяни!

Серега виновато посмотрел на Дениса и развел руками.

Денис подошел к туристам, собравшимся возле избы.

— Поступим так, — начал он без предисловий, — сейчас завтракаем, потом мы с Артемом уходим, а все остальные остаются здесь, в избе. Максимум до послезавтра, до утра. Продуктов вам на два дня хватит, дров тоже. Если что, парни еще дров наготовят. Бояться здесь некого, людей нет, звери к избушке не подойдут. А мы дойдем до моста и вернемся за вами на лодке. Артем, ты как, не передумал?

Артем энергично замотал головой, давая понять, что не передумал, наоборот, полон решимости.

— А можно мне с вами? — спросил вдруг Димка.

— Не стоит. Лучше вам всем здесь дождаться.

— Но Артем же идет. Почему ему можно, а мы должны здесь оставаться?

Денис вздохнул обреченно. Вот что ему отвечать? Правду сказать, что не в восторге он от физической подготовки студента и боится, что Димка очень скоро станет для них обузой? Не хочется обижать хорошего человека (а в том, что Димка именно хороший человек, он уже не раз убеждался), но и тащить его с собой нельзя. Так они не то что за день, за неделю до моста не дойдут.

— Дим, ну не дело это, если все мужики уйдут, а женщины одни останутся. Кто-то ведь должен дрова рубить, и вообще… страшно девчонкам может быть одним в лесу. Чем больше народу останется, тем спокойнее будет и безопаснее.

При слове «безопаснее» вскинулась Ирина:

— Вы же говорили, что здесь бояться нечего.

Вот напасть! Что ни скажешь, все ей не так.

— Давайте сначала позавтракаем, — отмахнулся Денис от всех разом и первый пошел к двери.

— А где Оля?

Он даже не сразу сообразил, что это подал голос тихий муж Ольги Владимировны. Так привык, что он следует за супругой неслышной тенью, что не ждал от него вообще никаких вопросов. Он ведь кроме «Оля, успокойся» и «А где все?» и не говорил ничего за эти два дня. А тут вдруг слепил из двух своих фирменных фраз одну новую. Денис машинально потянул на себя дверь, и тогда Вадим спросил уже громче:

— А где Оля?

Теперь его услышали уже все и удивленно посмотрели по сторонам. Действительно, Ольги нигде не было. Только тут стало ясно, что с самого утра, с тех пор, как проснулись, никто Ольгу Павловну не видел, а главное, не слышал.

Денис заглянул в домик — там было пусто. Обошел вокруг, остановился за задней стенкой избы и, набрав в грудь воздуха, заорал в сторону склона:

— Ольга Павловна-а-а-а-а-а!

К нему сбежались обеспокоенные туристы, даже Костя примчался. Не было только Ольги, доставшей всех своим занудством.

Все постояли минутку, прислушиваясь к тому, как затихает эхо.

Потом заголосили разом, кто во что горазд.

Ольга не появилась и не отозвалась. Ни сразу, ни через пять минут. Начали вспоминать, кто и когда видел ее в последний раз. Оказалось, что они с Дашей выходили на улицу уже под утро. Потом Даша вернулась, а Ольга Павловна все не уходила, стояла у двери, прижав руки к груди, твердила про величие природы, про покой и волю, про удивительную энергетику этих мест. Звала Дашу спуститься к реке, но та отказалась наотрез, потому что и без реки замерзла до дрожи и бродить в тумане по колено в траве не хотела. Поэтому она вернулась в избушку и легла спать. Уснула еще до Ольгиного возвращения.

— Если она вообще возвращалась, — сказал вдруг задумчиво Юрий, глядя поверх голов на реку.

— Вы что же хотите сказать, что Оля… Что она…

Вадим не договорил и бросился бегом к реке.

Бежал он, смешно спотыкаясь, рискуя при каждом шаге запутаться ногами в траве и упасть. Но никто даже не улыбался, глядя ему в спину. Все, видно, только сейчас осознали то, о чем догадался тихий муж минутой ранее.

Не сговариваясь все побежали следом.

На берегу Ольги не было. Муж метался вдоль кромки воды, совершенно растерянный.

— Ну, тела нет — уже хорошо, — подвел итог невозмутимый Серега.

— Да как сказать, — отозвался Колян, неожиданно посерьезневший. — Могло течением отнести просто. Прибило где-нибудь к камням и все. Надо пройти вниз по течению, посмотреть.

— Сначала необходимо на берегу поискать, — перебил их Денис. — Вы что, мужики, с ума сошли, такие предположения строить? Может, она за грибами пошла просто? А вы сразу черт-те что выдумываете.

— Может и за грибами, — согласился Колян. — Но поискать все равно надо, мало ли.

— Надо растянуться цепью и прочесывать лес по квадратам, — вклинился в разговор Костя, но Серега не дал ему развивать мысль дальше:

— Ты бы лучше топор нашел, раз такой специалист.

Костя надулся и отошел в сторону. Как бы там ни было, но искать пропавшую туристку надо. Ее непонятное отсутствие тревожило все больше. Разошлись в разные стороны от избушки, выкликая Ольгу на разные голоса.

Бродили уже минут пятнадцать, кружили на одном и том же месте, по очереди царапали руки ветками шиповника, заросли которого начинались почти сразу у избы, слева.

Денис злился, ругал себя на все лады, снова подумал, что идея со свистком не такая уж плохая, может, и не врет Женька. Остановился, посмотрел на шатающихся как попало, без всякой организации и, кажется, без цели туристов, понял, что так они точно ничего не найдут. Надо, пожалуй, прислушаться к тому, что предлагал Костя. Растянуться цепью и идти всем в одном направлении, не теряя друг друга из вида…

Крик раздался со стороны реки, чуть ниже того места, откуда все недавно ушли.

Глава 3

Ирина Лебедева не была замкнутым человеком. Она любила общение, и если приходилось оставаться на несколько дней в одиночестве, чувствовала себя некомфортно. Когда муж уезжал в командировку, а сын пропадал целыми днями неизвестно где, она предпочитала просто гулять по улицам, без определенной цели, лишь бы не быть одной. Если удавалось договориться, встречалась с приятельницами, все равно какой степени близости. В такие минуты ей казалось, что любое общение все-таки лучше тишины, любой человек может быть интересен, если к нему прислушаться как следует, любая тема может быть важна…

Дура она была раньше, в общем. Не понимала своего счастья. Можно ценить подружек, если поболтать с ними за чашкой кофе в кафешке, прошвырнуться по магазинам, а потом, через пару часиков, расстаться на неопределенное время — до следующей Юриной командировки. Хорошо ценить общение, если в любой момент можешь его прервать.

Еще вчера утром Ирина была полна оптимизма. Ей нравилось абсолютно все: и комната в пансионате, и потрясающие виды, которые открывались прямо из окна, и воздух, наполненный запахами хвои, ледяной воды в родниках и еще чего-то неуловимого, свежего. И Юрина идея съездить на экскурсию на целый день очень нравилась, и компания, которая подобралась в эту поездку, — тоже нравилась. Люди все были с виду приличными, воспитанными. Даже парень этот, который всем и каждому рассказывал про вновь обретенного брата, казался милым и искренним. Да и программа экскурсии оказалась очень удобной: сначала, пока ехали на машине, инструктор говорил, говорил что-то, без остановки. Местные легенды рассказывал, сказки. Пару раз микроавтобус останавливался. И они ходили смотреть могилу какой-то древней принцессы (вернее, яму в земле, которая осталась на месте могилы после налета археологов), груду круглых камней, оказавшихся еще не раскопанным курганом кого-то такого же древнего, но не столь знатного, как принцесса. В другой раз остановились возле здоровенного плаката, сообщающего о знаменитом целебном ключе. Сам ключ оказался, естественно, здесь же, рядом с плакатом. Любовно обложенный такими же, как в кургане, гладкими камнями, он стекал тонкой струйкой в специальный желобок, чтобы удобнее было набирать воду. Даже кружка стояла рядом на камне — старенькая, с отбитой эмалью. Ирина не рискнула из нее пить, набирала воду в сложенные ковшичком ладони.

Когда погрузились кое-как в лодку, паренек-инструктор уже не рассказывал ничего, из-за шума мотора его все равно никто бы не услышал. Только время от времени взмахом руки приглашал полюбоваться на особенно интересные скалы по берегам.

Когда выгрузились на берег, сначала прошли всей компанией к водопаду, снова послушали местную сказку про сбежавшую от врагов древнюю красавицу, превратившуюся в конце концов в водный поток. Или это она наплакала целый водопад? Все эти местные сказки и легенды ко второй половине дня слились для Ирины в одну нескончаемую историю про храбрых воинов и удивительных красавиц, могущих по желанию превращаться то в птичку, то в рыбку, а то и в целый водопад. Было весело и интересно, как в детстве.

Потом инструктор показал тропу, ведущую к горному озеру, рассказал, как дойти от него к леднику. Особо неугомонных и жадных до впечатлений порадовал историей про Город духов, лежащий чуть в стороне, и предложил желающим прогуляться и туда тоже. Желающих не нашлось, кроме троицы студентов. Но те от услуг провожатого отказались, поскакали в гору самостоятельно. Тем более что тропа к этому Городу духов была натоптана не хуже, чем к озеру.

Они с Юрой и Костиком дошли до озера, перекусили на берегу захваченными бутербродами, сфотографировались на фоне отражающихся в изумрудно-голубой воде горных вершин, посидели на нагретых камнях, наслаждаясь воздухом и тишиной.

Потом до озера доковыляла эта Ольга со своим неприметным мужем, и настроение у Ирины стало портиться незаметно для нее самой. Ольга мешала одним своим присутствием. Вот в дороге не мешала, а здесь начала раздражать невероятно, как будто вломилась в самый неподходящий момент в комнату, куда входить ей вообще не следовало. Ирина поняла вдруг с удивлением, что будто бы даже ревнует озеро к Ольге, жадничает, не хочет, чтобы эта курица видела ту же красоту, что она. Ощущения были новые и неприятные. Но вот ведь странная штука: чем больше Ирина саму себя мысленно убеждала, что так нельзя думать, нельзя жалеть для постороннего человека окружающей красоты, на которую тот имеет такое же право, как она сама, тем ненавистней становилась для нее эта Ольга. Будто это она была причиной непонятного самой Ирине глухого раздражения.

Она рывком встала и, не сказав ни слова мужу и сыну, пошла по тропе обратно. Почти побежала, подгоняемая крепнущими в душе раздражением и досадой. В спину ей неслись восторженные Ольгины вопли. Курица безмозглая! Разве можно орать в таком необыкновенном месте?

Муж нагнал ее уже почти у самого водопада.

— Что случилось?

Ирина не стала отвечать, да он вряд ли ждал от нее внятного ответа. По его лицу было понятно, что испытывает он сейчас похожие чувства. А возможно, и нет. Черт его знает, что он вообще там испытывает. Разговаривать сейчас вообще ни с кем не хотелось, даже с ни в чем не виноватым Юрой. Он, в конце концов, как лучше хотел — про экскурсию эту узнал, сходил, договорился, организовал все. Подумает еще, что она чем-то недовольна. Ирина уже открыла было рот, чтобы сказать мужу что-нибудь приятное, но вдруг поняла, что не хочет этого совершенно. И вообще, ей плевать, что он там себе думает и чувствует. Надоело ей быть милой, устала. И вообще, ноги не идут уже, есть хочется, несмотря на бутерброды. И обратно в пансионат хочется все сильнее. Лечь там на кровать, отгородиться от всех книжкой. Чтобы не лезли с разговорами. И вообще чтобы не лезли, оставили ее в покое.

— Пойдемте скорее обратно, — буркнула она, ни на кого не глядя. — Скоро, наверно, лодка придет. Да и погода портится, как бы под дождь не попасть.

Небо и в самом деле потемнело в полном соответствии с Ирининым настроением. Будто выключили радость и счастье, а включили тоску и унылую беспросветность.

Потом все стало еще хуже. Лодки на месте не оказалось, и, судя по растерянному виду паренька-инструктора, для него это было полной неожиданностью.

Ирина сцепила зубы и из последних сил старалась не раздражаться. Получалось плохо. Окружающие перестали вдруг казаться приятными людьми, превратились в бестолковых и утомительных болванов. Колян этот еще со своими семейными радостями! Его словно никакая усталость не брала, гомонил, не переставая, пока не уснул на полуслове.

Когда выяснилось, что уехать сегодня не получится и придется ночевать прямо здесь, в этой темной несуразной избе, она чуть не взвыла в голос. Представила на минуту, что спать ей придется на голых досках, не имея не то что одеяла, а даже одежды теплой. И переодеться завтра будет не во что, и зубной щетки с собой нет, ведь не собирались ехать с ночевкой.

На улице было сыро, печка дымила, спать предстояло вповалку с чужими людьми, есть было нечего, умыться толком негде. Ирина чувствовала, что с каждой минутой все ближе к банальной истерике. Улыбалась из последних сил, отвечала вежливо и мечтала, чтобы скорее наступила ночь. Тогда все наконец заткнутся и перестанут мельтешить перед глазами.

Она еле дождалась утра, ворочаясь на жестких досках. Готова была вприпрыжку бежать на берег (черт с ним, с завтраком и умыванием!), лишь бы поскорее отсюда уехать. Хватит с нее экстрима и единения с природой.

Утром лодка тоже не пришла. Потом выяснилось, что идиот-инструктор посеял где-то единственный работающий телефон, потом, что он вообще собирается бросить их здесь еще как минимум на день, а сам уйти за помощью.

Ирина готова была выть от бессилия и злобы. Так и подмывало наорать на кого-нибудь, обругать, даже ударить. По правде говоря, она была близка к тому, чтобы двинуть кулаком в вечно довольную рожу этого Коляна. Зажмурилась и сжала кулаки, чтобы не сорваться. И так просидела с полчаса, с закрытыми глазами, уговаривая себя потерпеть еще немного, совсем чуточку.

Когда все стали искать провалившуюся куда-то Ольгу, Ирина ощутила совсем уже суконную, равнодушную усталость. Сил не было даже возмущаться. Она пошла вместе со всеми на берег, посмотрела с ненавистью на кричащих на разные голоса людей, на мечущегося по берегу Вадима Сергеевича (кажется, так он вчера представился, она не запомнила толком). Подумала, что, когда Ольга явится, именно ей она и вцепится в лицо, в волосы, в глаза… Отведет душу за все эти два испорченных дня.

Рисуя мысленно эти кровавые картины мести, она не заметила, как все ушли с берега обратно к избушке. Просто обнаружила вдруг, что вокруг стало очень тихо и просторно. Подняла лицо к небу и замерла, вглядываясь в высоту и синеву, незаметно для себя успокаиваясь. Как там говорила Дашка? Покой и воля? «На свете счастья нет, а есть покой и воля». Так, кажется, это звучит? Воля в данном случае была совсем ни при чем, а вот покой ощущался каждой клеточкой уставшего и издерганного организма. Ирина вдохнула полной грудью раз, другой, обвела неторопливым взглядом лес на противоположном, таком недоступном, берегу и подумала вдруг, что даже умереть в таком месте совсем не страшно. Умереть и остаться здесь навеки.

— На свете смерти нет, а есть покой и воля, — повторила она вслух и невольно вздрогнула, осознав зловещую оговорку.

Кажется, она стала понимать, зачем эта курица Ольга Павловна поперлась на берег среди ночи. Здесь будто отступали от тебя повседневная суета и мелочные заботы. Все было настолько настоящим и первозданным, что чувствуешь себя чужеродным предметом со своими сожалениями об отсутствии зубной пасты и теплого сортира. «Царство природы», — подумала Ирина вдруг, непонятно почему. Действительно, настоящее царство. И здесь, и у озера. В Город духов зря они вчера не сходили — там, должно быть, вообще что-то невероятное можно почувствовать.

Кстати, о теплом туалете. Проблема эта напоминала о себе все чаще. Вчера Ирина терпела и уговаривала себя, что скоро они вернутся в пансионат, а там и душ, и туалет человеческий, вот совсем-совсем скоро… Ну да, она неженка, испорченная цивилизацией. Пусть неженка! Ну не может она ходить «в кусты». Вчера они с Дашкой выходили, конечно, по малой нужде, но теперь-то все серьезнее.

Ирина огляделась затравленно и, выбрав кусты погуще, нырнула туда. Прошла еще несколько шагов, чтобы выбраться из совсем уже дремучих зарослей. Заросли как-то совсем не располагали к предстоящему процессу.

— Что ты за цаца такая! — сказала она сама себе со злостью. — Все ходят как-то, не страдают. Вон за тем кустом вроде посвободнее и с реки не видно. Туда и иди.

Обогнув «тот куст», она начала топтаться на месте, приминая слишком, по ее мнению, высокую траву, сооружая небольшую такую площадку.

Трава приминалась плохо, Ирина топталась все яростнее, забыв уже, зачем затеяла это все. Загребала ногами широко, утаптывала, возвращалась на одно и то же место снова и снова, потом переходила чуть в сторону и опять топтала с остервенением.

Описывая правой ногой очередной полукруг, вдруг споткнулась обо что-то, да так, что чуть не свалилась от неожиданности.

— Не хватало тут еще ноги переломать, — проворчала опять сама себе и наклонилась посмотреть, раздвинула высокую траву руками.

Тошнота моментально подкатила к горлу, в глазах потемнело, и Ирина поняла отчетливо, что сейчас грохнется в обморок прямо здесь, на утоптанной для «большой нужды» полянке. Но еще прежде чем поняла это, услышала собственный истошный визг.

Первое, что увидел Денис, прорвавшись, наконец, сквозь ивовый заслон, была бледная до синевы Ирина, которая сидела, скрытая травой почти по плечи, и смотрела прямо перед собой огромными от ужаса глазами. Кричать она уже не могла толком, сипела сорванным горлом.

Денис проследил за ее взглядом, шагнул, разгреб траву…

Ольга лежала вниз лицом, вытянув вперед руки. И сама какая-то неестественно вытянутая, с вывернутыми наружу пятками. То, что это именно Ольга Павловна, можно было понять по одежде и характерной грузной комплекции. Только так.

Голова, вернее, то, что от нее осталось, представляла собой жуткое зрелище. Вместо затылка — кровавая каша из костей и волос. Да и лежала голова как будто в стороне, едва соединяясь с искромсанной шеей, с торчащим из застывшей красным желе раны позвонком.