Врата времени

— Видите ли, ваш психоз настолько необычен, мог подсознательно так увлечь О’Брайена, что он последовал за вами в мир ваших иллюзий. Случай нередкий. Я заметил, что эмоционально он зависим от вас, и не последуй он за вами на эту... как ее... Землю-1, он бы чувствовал себя одиноким.

— Ну а незнание вашего языка? — Ту Хокс все еще надеялся пробить брешь в твердокаменной уверенности лекаря.

— Вы же интеллигентный человек и должны понимать: уход в мир иллюзий — вещь окончательная. Вы просто забыли свой родной язык. Это помогает разорвать связь с миром действительности, прочнее отгородиться от него.

— Простите, доктор, — вздохнул Ту Хокс. — В теории вы сильны, не спорю. Но неужели вам ни разу не пришла в голову простая мысль: то, что я говорю, может оказаться правдой? Почему бы вам не провести эксперимент, строго научный и непредвзятый? Расспросите нас с О’Брайеном по отдельности во всех подробностях о нашем мире. Он уже может кое-как говорить на вашем языке, вы поймете его. Конечно, мы могли заранее обговорить многое, но не мельчайшие детали. Раньше это были общие вопросы. Попытайтесь копнуть поглубже, коснитесь деталей истории, географии, религии, обычаев, языков — чего угодно! И если все действительно нами придумано, сразу выплывет масса несоответствий и противоречий. И наоборот.

Тархе снял очки и, подышав на стекла, принялся задумчиво протирать их.

— Да, пожалуй, это был бы чисто научный эксперимент, чисто научный. Вы правы, невозможно самому придумать язык с его словарным запасом, грамматикой и фонетикой. И по частным вопросам, скажем, истории или архитектуры, вы тоже не смогли бы договориться.

— Тогда почему же вы не хотите провести такой эксперимент?

Тархе, водрузив очки на нос, с дружелюбным скепсисом поглядел на Ту Хокса:

— Да-a... Ну что ж, возможно, мы сделаем и это... когда-нибудь. Но сейчас не лучше ли нам все-таки заняться вашей навязчивой идеей? — Он наклонился к пациенту.— Ну-ка, постарайтесь поподробнее описать свои чувства, когда я излагал свою теорию.

Подавив вспышку бессильной ярости, Ту Хокс откинулся на спинку стула и расхохотался. Вправе ли он упрекать Тархе? Окажись он сам на месте психиатра, разве смог бы он поверить в эту историю?

Бóльшая часть дня в лечебнице уделялась странным и далеко не медицинским процедурам. Ежедневная баня должна была осложнять существование вселившимся в тела пациентов демонам. Приходившие с завидным постоянством священнослужители из ближнего храма устраивали пышные церемонии изгнания бесов. Тархе никогда в этом не участвовал и с трудом скрывал раздражение, считая подобные действа пустой тратой времени. Однако же предпочитал держать свое мнение при себе — власть жрецов была велика.

Ту Хокс не упускал случая поболтать с персоналом и пациентами, используя любую возможность узнать свежие новости, или закрывался в библиотеке. «Если мы когда-нибудь вырвемся отсюда, — думал он, — то следует хорошо знать причуды этого мира». Найденный на полке школьный учебник многое прояснил в истории Земли-2. На планете завершался последний ледниковый период и как раз теперь началось великое таяние. Счастливое обстоятельство для здешней Европы, которую не омывал теплый Гольфстрим! Как и предполагал Ту Хокс, отсутствие этого теплого течения во многом повлияло на расселение человечества и всю цивилизацию этого странного мира. К примеру, весь Скандинавский полуостров и большая часть северной России все еще были погребены под снегом и могучими ледниками.

Многие тысячелетия предки индейских племен волнами накатывались на Европу из сибирских просторов и Центральной Азии, поглощали покоренные племена или сами растворялись в них. Как правило, со временем завоеватели ассимилировались, но иногда им удавалось навязать аборигенам свой язык и культуру. Так возникло государство Хотинохсоних, а на территории южнее Чехословакии Земли-1 укреплялось государство Кинуккинук. И наконец еще одна страна, заселенная белыми и индейцами, подпала в последнее время под власть Перкунии, сохранив лишь жалкое подобие былой независимости.

Меж строк истории Земли-2 Ту Хоксу виделось прошлое Земли-1, рвущиеся на запад орды гуннов, аваров, кипчаков и монголов...

Малая Азия представляла собой нечто совершенно незнакомое. На землях привычной Турции здесь жили говорившие на хеттском и других индоевропейских наречиях, а западные тюрки, оттесненные к югу, создали свою культуру на севере Индии.

Германские племена, чью территорию почти полностью покрывали льды, были малочисленны и уже в древности устремились на запад, покорив Британские острова и Ирландию. Нашествие сменялось нашествием, бесконечные войны терзали страну, которая, в сущности, была не чем иным, как Англией, но здесь называлась Блодландией, «кровавой страной». Поначалу господство захватили племена ингвеонов, но вскоре их смело вторжение из Дании, Норвегии и Фрисландии. Кровавые битвы, в сравнении с которыми нашествия норманнов на Земле-1 показались бы детскими играми, сотрясали страну. Всего лишь за два поколения едва ли не половина населения Дании перебралась в Блодландию.

Датские конунги сумели удержаться надолго. Набеги прекратились, а Ирландия, Нурландия (земная Шотландия), Блодландия, Греттирсландия (Нормандия), Южная Скандинавия и Бретань именовались «шестью королевствами». Подобное разделение земель сохранялось и теперь, но во всех шести государствах изъяснялись на более или менее сходных диалектах древнего нордического языка, по-местному — «ингвинеталу». Хотя Ту Хокс и находил в них кое-что знакомое, ему все чаще казалось, что он учит абсолютно незнакомый язык.

8

О’Брайен по-прежнему был уверен, что смерть его уже на пороге, но тем не менее поправлялся. Однажды, когда Ту Хокс почти насильно заставлял его заниматься гимнастикой, в палату вошел санитар и торжественно возвестил, что Ту Хокса в приемной ожидает посетитель. Переглянувшись с сержантом, Ту Хокс молча двинулся за санитаром, не ожидая ничего хорошего. Ждать его могли только люди из контрразведки, а это означало новые истязания. Нет, решил он про себя, если это снова серые мундиры, новых пыток он не допустит, просто бросится на них и будет драться до последнего.

Он ошибся — притом приятно. Ожидавшим его посетителем оказалась Илмика Хэскерл. С первого взгляда было видно: жизнь в Эстокуа пошла ей на пользу. Словно и не было никогда грязной дикарки, исхудалой, измученной и одетой в вонючие лохмотья. Изящная, очень привлекательная девушка в длинном темно-зеленом платье; блеск шелка слился с сиянием золотистых волос. Она была просто великолепна. Ту Хокс склонился к ее протянутой руке.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Илмика.

— Уже лучше.

Девушка улыбнулась:

— С вами хорошо, обращаются?

— С тех пор как я здесь, никаких претензии, — ответил он, — разве что одна: я — пленник...

Чуть подавшись вперед, Илмика заглянула ему в глаза:

— Знаете, я не верю, что вы сумасшедший.

Так. Возможно, ее появление — не простой визит вежливости. Ту Хокс осторожно поинтересовался:

— У вас что же, есть причины так думать?

— Ну... скажем, я просто не могу поверить в это, — протянула Илмика; пытаясь вести себя непринужденно, она откинулась на спинку кресла, теребя пальцами длинные белые перчатки. — Но если вы не безумец, то кто же?

Он не потеряет абсолютно ничего, рассказав ей правду. Если девушка и подослана контрразведкой разузнать не сочинил ли он чего-нибудь более правдоподобного, то услышит то же, что он, полумертвый от боли, выкрикивал в лицо своим мучителям. С другой стороны, может ли она вообще быть связанной с контрразведкой? Она, дочь посланника Блодландии при правительстве Паннонии (иначе — Венгрии его Земли-1)? После вторжения в Паннонию перкунианских войск посланник Хэскерл выехал к границе Хотинохсониха, но в неразберихе и панике первых дней войны отец и дочь потеряли друг друга. Уже с захваченной перкунианцами территории девушку чудом вывели партизаны.

Ну уж нет, — решил Ту Хокс. — Если эта девица и согласится стать агентом, то только своей страны. Не исключено, что Блодландия располагает информацией, неизвестной здесь, или она просто хочет выведать, не может ли он принести определенную пользу секретный службам ее родины. В любом случае, рассказать ей всё — вреда не будет...

Впрочем, когда он попытался в качестве предисловия разъяснить свою теорию параллельные вселенных, девушка даже не старалась понять его, слушала молча и ни единым жестом не показывала, верит ему или нет. Но она хотя бы не прерывала его и, постепенно увлекаясь, он стал приводить ей примеры различия двух миров. Кратко описав историю второй мировой войны, он рассказал о себе, о «Гайавате», о налете на Плоешти, заново переживая сверхъестественный прорыв «Гайаваты» сквозь «врата времени» и прыжок с парашютом, выбросивший его в иную реальность...

Когда он умолк, девушка улыбнулась:

— Ваш Плоешти — это, должно быть, тот город, который мы называем Дарес. Вам еще повезло, что вы не появились двумя днями позже. Ровно через два дня Дарес был занят перкунианцами, и вы попали бы прямо им в руки.

Ту Хокс пожал плечами.

— Эта война — не моя, и меня она не касается. Еще неизвестно, у кого лучше находиться в плену. Я ничего не имею против перкунианцев, они ничего мне не сделали, а хуже, чем здесь, мне бы вряд ли где могло быть.

Он подошел к большому окну, за которым проступали размытые очертания Эстокуа. Весьма современный город по рассказам людей, живущих в этой действительности. Ту Хокс часто жалел, что с дальнего холма, где располагалась лечебница, никак не удавалось рассмотреть город и архитектуру, которую смогли со временем создать индейцы.

С непонятной ему самому грустью он вдруг понял, что никогда не сумеет почувствовать себя своим среди этих людей, быть может, и близких ему по крови, но столь чуждых во всем остальном. Пусть они и ирокезы, но совсем не те, которых он знал и к которым причислял себя. Их прошлое и настоящее были несовместимы, а весь ход истории двух миров разводил их все дальше и дальше.

«Со временем, — думал он, — я смог бы, пожалуй, прижиться и здесь, даже слиться с этим миром, прими он меня хоть немного дружелюбней». Однако все, что ему пришлось здесь пережить, отнюдь не подкрепляло подобных надежд. К тому же Хотинохсоних погибал: бои шли уже километрах в тридцати или сорока северо-западнее Эстокуа, и от падения столицу отделяло вряд ли больше недели. Приближался кошмар уличных боев, безжалостных разрушений и диких расправ.

Погруженный в свои невеселые мысли, Ту Хокс не сразу заметил в небесной голубизне три сверкающие точки. Точки приближались, росли, и опытный глаз пилота различил очертания дирижаблей. Три серебристые сигары заложили вираж, и тотчас под ними расцвели дымные облачка. Не обращая внимания на огонь зенитных батарей, дирижабли упорно шли к цели, выстроившись друг за другом, как на параде. Они прошли над центром города и уронили вниз смертоносные цветы. Секундой позже зазвенели стекла, грохот разрывов смешался с воем дальних сирен, словно карточные домики рассыпались, исчезая в пламени и клубах дыма, какие-то строения.

Скрипнула дверь, и Ту Хокс обернулся. На пороге возникла служанка Илмики Хэскерл, молодая девушка явно принадлежавшая к тому коренному белому населению Хотинохсониха, которое после долгих столетий рабства получило наконец жалкие права полусвободных граждан. Илмике, жившей в посольстве Блодландии в Эстокуа, девушку предоставило для услуг правительств страны. Нетрудно было догадаться, что этим ее роль не ограничивалась и что она так или иначе работала на разведку Хотинохсониха.

Дрожащим голосом служанка спросила, не желает госпожа переждать бомбежку в подвале и не подвергать себя опасности. Побледневшая Илмика нашла в себе силы улыбнуться и покачать головой, заметив, что здесь на окраине города, опасность не так уж велика и вряд ли что может случиться. Однако девушка стояла у двери пока Илмика, нетерпеливо махнув рукой, не отослала ее прочь. И только когда за девушкой захлопнулась дверь повернулась к Ту Хоксу.

— Мое правительство имеет основания полагать, что ваша история может оказаться правдой, — вполголоса проговорила она, поглядывая на дверь и прислушиваясь из чего Ту Хокс заключил, что Илмика прекрасно понимает, кому на самом деле служит служанка.

— Вашему правительству что-нибудь известно о гибели моего самолета?

— Да, но очень немногое. Перкунианцы тоже знают об этом. Видите ли, они нашли вторую машину и человека в ней. Все держится в большом секрете, но у нас есть свои возможности...

Пораженный Ту Хокс уставился на Илмику. В мешанине событий и переживаний он ни разу не вспомнил о немецком истребителе, невесть откуда вынырнувшем рядом с провалившимся сквозь врата «Гайаватой». Как же он не подумал раньше, ведь немецкий летчик тоже должен был оказаться в этом мире!

— Вам грозит опасность, — так же тихо продолжала Илмика. — Мы разузнали об этом... этом... немце, но перкунианская разведка тоже знает о вас. Знает, что вы пришли из другой Вселенной. Разумеется, перкунианцы сделают все возможное, чтобы использовать знания немца о новейшем оружии. И постараются, чтобы ваши знания не достались нам. Короче...

— Короче, надо думать, что перкунианцы собираются купить нас или уничтожить, — подытожил Ту Хокс. — Странно, что они до сих пор еще ничего не предприняли. Черт возьми, вот было бы здорово, избавь они нас тогда от допроса!

По лицу Илмики пробежала тень.

— Быть может, они просто выжидали. Результат допроса лишь подтвердил, что ваш рассказ — не бред сумасшедшего. Теперь всё иначе. Правители Хотинохсониха в отчаянии могут ухватиться за вас, хотя сначала ничему не верили. Перкунианцы понимают это и попытаются использовать общую панику, чтобы добраться до вас. Думаю, ближайшей ночью или даже сейчас, во время бомбежки.

— Но в этом случае опасности подвергнетесь и вы, — заметил Ту Хокс. — Высоко же меня ценит ваше правительство, если так старается перетянуть на свою сторону, что рискнуло послать вас в такую минуту.

Ту Хокс глянул в окно. Над городом кружили уже пять дирижаблей. Пожелай перкунианцы покончить с ним и О’Брайеном, и парочка сброшенных на лечебницу бомб разом решила бы все проблемы, но ни один дирижабль вблизи так и не появился. Значит, перкунианцы попробуют вступить с ними в контакт и при случае похитить обоих. Но если уж случая не представится, исход будет однозначным — смерть. Впрочем, ясно как день, что и блодландцы не преминут воспользоваться тем же сценарием: либо заполучить обоих чужаков, либо убрать их.

«Да, только наши знания, сами-то мы никому не нужны, — с горечью подумал Ту Хокс. — Вдвоем, только вдвоем в этом враждебном мире...» Он усмехнулся. Ну что ж, хорошо. Он постарается подготовиться ко всему. И что бы ни ожидало их с О’Брайеном, пусть даже смерть, кому-то придется дорого заплатить за это...

Уже не скрывая усмешки, он снова повернулся к девушке:

— Но почему ваше правительство не считает нужным уведомить Хотинохсоних? Здешние власти могли бы организовать охрану или, скажем, перевести нас в более безопасное место.

К великому его изумлению, Илмика покраснела. Лгать с невозмутимостью агента-профессионала она явно не умела, и скорее всего ее послали лишь потому, что они были знакомы. Банальная причина, усмехнулся Ту Хокс.

— Не знаю, — тихо сказала она, но, заметив его недоверчивый взгляд, замялась, покраснела еще сильней и вдруг выпалила: — Нет, знаю. Я слышала, что правительство Хотинохсониха не захочет вас выдать. Оно намерено сохранить вас и вашего друга для себя, а это уже бессмысленно. Здесь все равно никто не успеет воспользоваться вашими знаниями. Эти люди слишком заняты войной и не желают понять, что обречены. Они только погубят вас. Вы должны уехать в Блодландию. У нас есть ученые, есть материалы и время. А Хотинохсоних долго не продержится.

— Вот в этом я не уверен, — покачал головой Ту Хокс. — У них весьма мощный тыл. Падение столицы — это еще не разгром страны. — Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Хорошо, но если я отправлюсь в Блодландию, то только не как пленный. И платить за мою работу вам тоже придется.

— Конечно, конечно, вы получите всё: привилегии, дом, машину. Вы будете работать как свободный человек. У меня есть полномочия обещать вам это от имени моего правительства. А также надежную охрану и гарантию от возможных покушений.

— Что ж, я поеду. Но как мы выберемся отсюда?

— Будьте готовы, — деловито заговорила девушка. — Сегодня к полуночи или чуть позже. А как ваш друг? Ему уже лучше? Он может ходить?

— Да, но с трудом, да и сил ему надолго не хватит. — Ту Хокс нахмурился. Это хорошо, что агенты Блодландии не собираются оставлять О’Брайена здесь. Он тоже им нужен, но... они не задумываясь пристрелят его, если тот станет слишком большой обузой в пути.

— Если ваши люди вздумают убить моего друга, — медленно, почти по складам проговорил Ту Хокс, — ничего у нас с вами не выйдет. Тогда вам придется убить и меня.

Лицо девушки потемнела от гнева. «Хотел бы я знать, — подумал Ту Хокс, — действительно она так здорово умеет притворяться или и впрямь не задумывалась о такой возможности?»

— Я... я уверена, что моим землякам никогда и в голову не придет ничего подобного. Они же не дикари!

Невольно ему припомнилось выражение ее лица в момент, когда Джикозес хладнокровно расправлялся с ранеными пленниками.

— Контрразведка везде одинакова, — скептически заметил Ту Хокс. — Повсюду одно и то же: когда речь идет о национальной безопасности или о том, что контрразведка понимает под этим словом, жизнь человека не значит уже ничего. Без О’Брайена я не пойду. И скажите своим людям, чтобы они не дурили, если не хотят вернуться с пустыми руками.

— И вы смеете говорить со мной таким тоном? — Лицо ее покраснело, глаза недобро сузились. — Вы... вы... низкий...

— Ну, договаривайте же: варвар. Плебей. Там, откуда я пришел, давно нет ни королей, ни высокородных господ. Нет их, ясно? Все рождаются равными, по крайней мере на словах. На деле, конечно; все выглядит не совсем так, но даже в самой дикой стране у нас лучше, чем тут с этой вашей феодальной системой. Не забывайте: для моего мира ваш — далекое прошлое. И для него не я, а вы — дикарка. Неразвитая, да к тому же не очень-то чистоплотная. Какая разница, ведете вы свой род от датского графа Торстейна Блотхакса или от самого короля Хротгара. Плевать я на это хотел. По мне так можете кричать о своем происхождении, пока не охрипнете, лучше-то ведь не станете!

Лицо ее исказилось, и, отшвырнув в сторону стул, она опрометью бросилась вон, с треском захлопнув за собой дверь. Вслед ей несся насмешливый хохот Ту Хокса.

Через минуту смеяться расхотелось. Как быть с О’Брайеном, если тот свалится по дороге? — размышлял он, направляясь в свою палату. Сержант лежал ка койке, прикрыв глаза рукой. Услышав шаги товарища, он повернулся.

— Санитар сказал, что у тебя посетитель. Дама. Мисс Илмика. С чего бы это такая честь?

Ту Хокс коротко пересказал свой разговор. О’Брайен присвистнул и выпучил глаза:

— Слушай, а машина у них будет? Я же так не дойду... И вообще, как они собираются вывезти нас из страны?

— Наверное, через Черное море и Дарданеллы, но точно не знаю.

— А силы где взять? — вздохнул ирландец. — Эх, поесть бы как следует, глядишь, сил бы и прибавилось. Кормят тут неплохо, но все такое странное. Сказал бы ты этим, на кухне, пусть хоть раз приготовят нормальный картофельный суп со шкварками... И побольше лука... мм... как моя матушка готовила...

Ту Хокс вздохнул и грустно покачал головой. Вспыхнувшие было глаза О’Брайена погасли.

— Нет-нет, только не говори, что и картофельном супа...

Ту Хокс кивнул.

— Картофель же рос в Андах, в Южной Америке.

— Вот проклятье! — Сержант шарахнул кулаком по подушке. — Ну что за поганый мир! Ни тебе табака, ни даже картошки!

— Во всяком случае одному можешь порадоваться: здесь нет сифилиса. Хотя взамен ты скоро подхватишь триппер, знаю я тебя!

— Это в моем-то состоянии? Да мне сейчас хоть в монастырь — как родного примут. Какой уж тут триппер!

Ту Хокс собрался было обсудить подробности побега, но О’Брайен уже дремал. Ладно, подумал Ту Хокс, разговор подождет. Да и о чем, собственно, говорить? Им оставалось одно — ждать.

9

Время подползало к полуночи издевательски неторопливо. Лечебница спала, лишь изредка тишину нарушали шаги спешившего по своим делам санитара. Ту Хокс лежал, разглядывая крохотное окошко под самым потолком, — через него не выбраться, а толстая дубовая дверь заперта снаружи. Хотя доктор Тархе и предоставляя своим пациентам — тем, что не из буйных, — относительную свободу днем, ночью предпочитал все же держать их под замком.

Из приемного покоя донесся мелодичный бой часов. Ту Хокс сосчитал удары. Полночь.

Маленький глазок на двери приоткрылся, впустив в палату желтоватый луч фонаря. Расплывчатое пятно света скользнуло от его постели к постели ирландца и обратно: ночной санитар Кайзерха исправно нес свою службу. Едва служитель удалился, Ту Хокс соскочил с постели и потряс за плечо О’Брайена. Тот моментально сел, тихо рассмеялся:

— Ты что же думал, я спать буду в такую ночь?

Они быстро оделись и снова устроились на своих койках. Эх, был бы пистолет, сокрушенно подумал Ту Хокс.

Ждать им пришлось недолго. Часы только успели пробить половину первого, как в коридоре послышался придушенный вскрик, затем торопливые шаги и скрип открываемого отмычкой замка. Дверь распахнулась. Вскочившие с коек американцы стояли рядом, готовясь встретить спасение или смерть. Шесть фигур в масках загородили дверной проем. На них была одежда, какую обычно носят простолюдины, четверо сжимали в руках револьверы, двое были вооружены длинными ножами. Приземистый, почти квадратный парень выступил вперед и спросил густым басом, непривычно выговаривая слова:

— Ту Хокс и О’Брайен?

Ту Хокс кивнул.

— Дайте нам оружие, револьвер или хотя бы нож.

— Обойдетесь. Давайте быстрей, время дорого!

Двое похитителей бросились к входной двери, а обладатель густого баса и утонувшего в огромном кулаке револьвера жестом приказал американцам следовать за ним. Возле двери в луже крови лежал, раскрыв в безмолвном крике рот, ночной санитар Кайзерха. Свет фонаря, который он все еще сжимал в неловко подвернутой руке, бил в выпученные немигающие глаза.

— Ну зачем было убивать его? — с горечью воскликнул О’Брайен. — Бедняга! Я ни слова не понимал из его рассказов, но он так здорово умел развеселить. Хороший же был человек...

— Тихо! — прикрикнул бас.

Быстро спустившись по лестнице, люди почти бегом устремились к главному входу. Двое выскользнули наружу и почти тотчас же вернулись назад, сделав знак, что путь свободен. Окруженные блодландцами, Ту Хокс и О’Брайен переступили порог. Далеко внизу простирался погруженный во тьму город, лишь бледное зарево догоравших пожаров то тут, то там высвечивало бесформенные груды руин. Они стояли на веранде, широкая лестница уходила вниз, а у подножия ее неясно поблескивали две полускрытые кустарником машины. Мелькнувшая в разрыве туч луна снова скрылась.