Мальвина (СИ)

— Уже? Я вроде еще не всю родню видел.

— И только поэтому еще жив. Или тебе мало? — Окидываю его выразительным взглядом.

— Я люблю экстремальные виды спорта, солнышко мое, а твоя семейка — это покруче, чем прыгать на сноуборде с вертолета.

— Сноуборд?! — Я даже не пытаюсь сдержаться. — Ты катаешься на сноуборде?

— А как же, — подмигивает Влад.

У всех в этом мире есть розовая мечта. Что-то такое, что лежит под стеклом на самом видном месте в музее вашей души и с чего вы любовно смахиваете пылинки. Вот и у меня она есть, и это не дорогая сумка и не машина, и не кругосветное путешествие на трехпалубном лайнере. Это — сноуборд. У меня даже заставка на телефоне с парнем, который скользит по горному склону на роскошной доске.

— Любишь сноубординг, солнышко мое?

— Я не умею кататься, — жалуюсь я. Надеюсь, он догадается, что мы не можем позволить себе выезжать на горнолыжные курорты.

— Могу научить, — предлагает Влад.

Звучит так заманчиво, что я хочу согласиться без оглядки. Но мы же договорились на вынужденные тридцать дней?

— Пойдем, попрощаемся, — резко обрубаю я.

Глава девятая: Влад

Самому главному правилу бизнеса не учат нигде, даже в Гарварде. А ведь оно первостепенно, и если вы не отшлифуете мастерство до ювелирного совершенства, то так и останетесь в хвосте тех, кто ворочает миллионами.

Правило это простое: все, что может быть использовано против конкурента — должно быть использовано. И чистоплюи в бизнесе идут на дно первыми. Помните, я рассказывал про змей в период спаривания? Так вот, некоторые самцы нарочно имитируют запах самки, чтобы ввести конкурентов в заблуждение.

Это я к чему? К тому, что с сегодняшнего дня в моей голове появилось досье ее личных слабостей и точек, на которые при случае можно надавить, чтобы добиться нужного эффекта. Во-первых, лисенок — это не обсуждается. Все девочки любят милых пушистых зверьков, и далеко не всегда в виде шубы. Во-вторых, я ей точно нравлюсь. Вряд ли она осознала это, но пару минут словно зачарованная разглядывала мои руки. И так очаровательно покраснела, что я в полной мере ощутил всю «прелесть» узких кожаных штанов. И, наконец, третье — у моей женушки есть мечта. И я рад, что она не из разряда «забей мой гардероб туфлями от Джимми Чу!» (была у меня такая подружка).

Маша хочет освоить сноубординг. И самое охренительное то, что я сам обожаю кататься на доске по снежным трассам. Жена в качестве напарника — что может быть лучше?

На следующей неделе у меня «окно» в пару дней. Догадайтесь, куда я повезу свое солнышко? Подальше от цивилизации, сумасшедших родственничков и собаки, похожей на дьявола, поближе ко мне.

А пока мы возвращаемся на улицу, Маша предлагает подождать ее у калитки, а сама уходит. И пока она где-то ходит, я вдруг ловлю себя на мысли, что хотел бы бывать здесь почаще. Да, вот такой у меня хреновый инстинкт самосохранения. Но эти люди — они живые. Не рафинированные папики с мамочками, которые «удивляют» столовым серебром какого-то ювелирного дома, а безбашенные и напрочь лишенные тормозов. Главное, в следующий визит держаться подальше от мелкого паршивца и боевого пуфика.

Маша возвращается вместе с матерью. Теща смотрит на меня настороженно и естественно задает закономерный вопрос:

— Ваш брак законный?

— Абсолютно, — подтверждаю я.

Маша пытается влезть между нами, но тут уж я беру все в свои руки. Общаться с родителями Мальвины — это моя прерогатива. И тон этих переговоров тоже задам я.

— Я беру ответственность за наши отношения, Любовь Викторовна. Маша и наш малыш будут в полной безопасности. Поверьте, я знаю, что семья всегда должна быть на первом месте.

Простые, казалось бы, слова, но от них моя теща умиленно хлопает глазами. Каждая мать желает, чтобы ее дочь была за мужчиной-стеной, который прикроет ее от всех бурь. Мое солнышко еще не в курсе, но я и есть тот самый мужчина.

— Зачем ты опять соврал о ребенке?! — набрасывается на меня Маша, когда мы скрываемся в машине. — Что я скажу им через месяц? Что он… рассосался?!

«Ничего ты им не скажешь, вредная моя, — мысленно говорю я, любуясь ее негодованием. — Потому что черта с два ты куда-то от меня денешься».

Кстати, да, я окончательно покорен своей маленькой наивной женушкой. Хотите еще одну страшную мужскую правду? Только ни в коем случае не говорите, кто ее разболтал, а то мне придется переселяться на Луну. Нам, мужчинам, вне зависимости от статуса, финансового положения, образования и размера достоинства, достаточно тридцати минут, чтобы понять: хотим мы эту женщину в своей жизни или нет. Полчаса общения — и мы морально готовы вести ее в ЗАГС. Почему же мы изменяем, бросаем и исчезаем после первой ночи? Потому что этот пресловутый триггер срабатывает всего раз в жизни, а иногда еще и жутко сбоит.

— Поехали составлять договор? — напоминаю я о ее блажи. Пусть думает, что та бумажка имеет вес, по крайней мере, перестанет дергаться. — У нас на все про все три часа.

Напоминание о договоре явно благотворно на нее влияет. Маша перестает коситься на меня так, словно я Джек-Потрошитель, и с интересом смотрит в окно. У нее такая живая мимика, что хочется смотреть, не отрываясь: иногда щурится, когда видит что-то интересное, иногда удивленно вскидывает брови, улыбается широко и открыто, а скоро и вовсе начинает что-то мурлыкать себе под нос. Я даже дышать побаиваюсь, чтобы не разрушить момент. Конечно, мне ни черта не хочется ехать к адвокатам и тем более на нудный ужин. Было бы куда интереснее отвезти женушку домой и проверить степень ее «фригидности». Но тогда она, чего доброго, точно меня прирежет, и я совершенно не преувеличиваю. Даже беспомощные кролики раз в жизни могут отгрызть обидчику «морковку», если вы понимаете, о чем я.

Я набираю Веронику — ту самую, которая разводит олигархов с их жадными женами. Она не то, чтобы в штате моих головорезов, но всегда готова прийти на помощь. Просто, чтобы вы понимали: бизнесмену на полную ставку не нужны адвокаты по бракоразводным делам. Но Маша, к счастью, этого не знает.

Интересно, если я предложу ей заехать в какой-нибудь модный салон и купить платье к сегодняшнему вечеру — она меня сразу линчует или даст подергаться? Ладно, сначала нужно укротить строптивицу.

— Вероника, мне нужны твои услуги, — говорю официально, когда девочка на том конце связи мурлычет, что давно меня не слышала. Нет, у нас не было секса, но флирт с этой хищницей — настоящее удовольствие. Не всякая женщина умеет балансировать на грани откровенных признаний, не скатываясь при этом в пошлятину.

— Влад? — мигом настораживается Вероника. Оно и понятно: обычно я начинаю наш разговор со слов, как спалось моей кошечке и готова ли она уделить мне пару часов своего бесценного внимания. А тут такой сухарь. — У тебя все хорошо?

— Буду благодарен, если ты прямо сейчас подъедешь в офис, — говорю в ответ. Быстро соображаю, как бы дать понять, о чем пойдет речь, и не спугнуть Мальвину, которая, хоть и делает вид, что смотрит в окно, так и тянется ухом, чтобы не упустить ни слова. Так, Вероника в курсе моего странного брака и даже предлагала свою помощь с разводом. Правда, зараза такая, высмеяла мой отказ. Но понять должна с полуслова. — Я буду там через полчаса, вместе с женой. Мы посоветовались и решили, что наши отношения необходимо урегулировать договором.

— Что ты несешь? — не понимается она.

— Едем прямо сейчас, — нажимаю интонацией на слово «едем».

— Она рядом, да? — наконец, соображает Вероника. — Не можешь говорить? Все так плохо? — Она довольно хихикает.

— Да, да и… нет, — лаконично говорю в ответ и, чтобы успокоить Мальвину, которая бросает притворство и теперь в открытую следит за разговором, говорю громким шепотом: — Все хорошо, никаких проблем. Адвокат будет на месте с типовым договором, в который мы внесем правки на твое усмотрение.

Что за бред я несу?

— Типовой договор? Твоя женушка что, совсем ничего не соображает в праве? — Вероника откровенно издевается.

Вот же… плохая девочка.

— Спасибо, что согласилась помочь, — продолжаю валять дурака. Вот не удивлюсь, если после сегодняшнего у меня появится седина. — Жду.

Отключаю связь и до самого офиса мы с Мальвиной едем молча. Готов поспорить, что в ее хорошенькой головке уже созрело как минимум с десяток бестолковых пунктов, но заранее готов подписаться под каждым из них. Ложь во спасение брака — это ведь не считается за грех?

Первым от моего вида обалдевает Костя, начальник службы безопасности. Вообще я думал, что за годы службы в «горячих точках» у него напрочь атрофировалась способность улыбаться, но надо же — ухмыляется, хоть пробует сделать вид, что дело совсем не в том, как я выгляжу. Я салютую ему.

— Вероника Игоревна уже приехала, — отчитывается Костя.

Отлично! Надеюсь, она приготовила хоть что-нибудь похожее на договор.

Моя спутница производит настоящий фурор, куда больший, чем моя же задница в кожаных штанах.

— Лишу премии, Ниночка, — говорю девице из отдела кадров, которая почти в наглую снимает меня на телефон.

Предупреждения достаточно, чтобы мой офисный террариум попрятал все девайсы. За секунду телефоны, «мыльницы» и планшеты тонут в столах и сумочках. Эх, приятно все-таки, черт подери, быть вершиной нашей враждебной к новичкам экосистемы.

— Ты здесь работаешь? — Маша с любопытством Чарли на Шоколадной фабрике крутит головой во все стороны. И, не дожидаясь ответа, выносит вердикт: — Какое ужасное место.

— Совершенно согласен. И это ты еще пыточную не видела и Тамару Степановну.

— Она главный дознаватель? — подхватывает шутку Маша.

— Хуже, солнышко мое, она главбух.

В лифте, куда заходим только мы вдвоем, Мальвина нарочно отступает к дальней стенке. Я нажимаю кнопку с числом «сорок два» и перевожу дух. Сейчас кажется просто невероятным, что я отделался так легко. Вроде и жизнь перед глазами не мелькала, а как вспомню, так загривок холодеет.

— Мне нужно забрать кое-какие вещи, — нарушает тишину Маша.

— Без проблем. Мой водитель к твоим услугам. Надеюсь, кровожадное чудовище не входит в их число?

Маша вздыхает и закатывает глаза, как будто я спрашиваю что-то очень странное. Ну а что? К собакам я как раз очень прохладно отношусь, тем более к тем, которые пытаются отхватить мне половину задницы.

Люба встречает нас с холодным лицом. Либо ее уже предупредили, либо ей в самом деле все равно, что я заявился в офис не в стандартном обмундировании. Я бы поставил на второе. Так или иначе, но я вручаю Мальвину ее заботам.

— Люба, это — Маша, моя жена, Маша — это Люба, мой секретарь.

Девушки обмениваются постными взглядами.

— Люба, проведи Машу в мой кабинет.

— Хорошо, Владислав Александрович. Вероника ждет в малом зале для совещаний.

— Чувствуй себя, как дома, солнышко, — говорю женушке, но она запросто ускользает от моих попыток хотя бы целомудренно чмокнуть ее в лоб. — Если хочешь кофе или чай, или сок — Люба к твоим услугам.

Немного страшно оставлять Мальвину одну — как бы не сбежала? Но теперь я хоть знаю, где ее искать.

Вхожу в зал для совещаний и…

— Влад, ты решил стать сатанистом или так выражается кризис среднего возраста? — Вероника закладывает ногу на ногу и тычет в мою сторону носком модной красной туфли. Как всегда, выглядит безупречно, хоть сейчас на обложку. Женщина, к которой лучше не попадать живым, потому что ее жертвы частенько завидуют покойникам.

— Ну, дорогой, рассказывай, что у тебя стряслось.

Глава десятая: Маша

Мне кажется, что все проходит слишком просто. Гладко. Без заминки.

Влад возвращается через пятнадцать минут и отводит меня в какой-то стеклянный аквариум, где не из стекла только стулья. Серьезно. Как можно работать в состоянии черепашки под лупой?

А еще мне не нравится эта женщина, которая смотрит на меня с видом самки богомола, которая ради разнообразия решила откусить голову не самцу, а мне. Наверняка они с Владом не просто коллеги.

— Маша, рада знакомству, — говорит Богомолиха, улыбаясь шедевром стоматологии. — Влад много о тебе рассказывал.

Я говорю в ответ какую-то вежливую ерунду, и мы втроем садимся за круглый стол. Тоже прозрачный. Даже руки спрятать негде.

Влад не торопит, дает мне прочитать договор. Не смейтесь, пожалуйста, но я понимаю только то, что написано, и не разбираюсь в тонкостях. Я не юрист и обо всех этих договорных отношениях имею смутное представление. И конечно допускаю, что Владу ничего не стоит меня облапошить, поэтому остается надеяться только на его порядочность.

Я вычеркиваю несколько пунктов, надиктовываю свои предложение, которые Богомолиха вписывает в стильный кожаный блокнот. Влад просит внести строчку о том, что, если я буду замечена наедине с другими мужчинами в однозначно компрометирующей ситуации, которая может испачкать его репутацию, мне придется компенсировать моральный ущерб. Я добавляю пункт о фенеке, и Вероника издает странный булькающий звук.

Да и плевать, даже если смеется. В конце концов, это она здесь наемный работник, а я — жена ее работодателя.

Богомолиха уходит, обещая в течение десяти минут внести все изменения и предоставить два экземпляра на подпись.

— Ты довольна? — уточняет Влад. — Пункт о моральной компенсации просто блеск.

— Просто страховка.

На самом деле, если он хоть пальцем меня тронет — нашему фиктивному тридцатидневному браку конец, Влад теряет жену, а я становлюсь богаче на такую сумму, что и не сосчитать. Я так же обязуюсь жить в его доме и не уходить оттуда до окончания срока без нашего обоюдного согласия.

Мы подписываем два экземпляра, и Богомолиха их заверяет. На прощанье что-то говорит Владу на ухо, и он обещает «держать ее в курсе».

И мы остаемся одни: черный питон и серая мышь в одном аквариуме. Видели бы вы, как плотоядно улыбается этот Кожаный мачо — сразу бы сбежали.

— Теперь, когда наши отношения строго урегулированы ста тридцатью девятью пунктами договора, самое время перейти к приятным вещам.

Он делает шаг в мою сторону, и я с отчаянием понимаю, что успела выпить весь чай и мне даже нечем остудить пыл муженька.

— Пункт семьдесят два: раздельные кровати, — стальным голосом напоминаю я. — Пункт семьдесят восемь — никаких интимных отношений!

На самом деле он звучит совсем не так, но моя формулировка короче.

Думаете, питона это останавливает? Как бы не так. Я отодвигаюсь к стене, а Влад уверенным шагом огибает стол. Понятия не имею, как так получается, что я оказываюсь зажата в углу между полкой с дорогими безделушками и стеной, с которой на меня смотрит гротескный сом в котелке. И ведь наверняка эта мазня дорого стоит. Надо бы попробовать продать ценителям пару рисунков Егора.

— Не смей меня трогать! — постепенно срываюсь на крик, когда Влад «ловит» меня руками, ставя их по обе стороны моей головы. — У нас же договор!

— Я разве сейчас хоть пальцем тебя тронул, Мальвина?

Справедливости ради — нет, не тронул. И в принципе между нами достаточно места, чтобы сбежать, но стоит мне скосить взгляд на свободное пространство у него под подмышкой, как Влад придвигается ближе, окутывая меня своим запахом. Эта горчинка и капелька древесной коры. Ладно, признаю, я погорячилась, когда сказала, что запах мне не нравится. Он просто как-то странно на меня действует: забирается под кожу щекочущим теплом, скользит по ребрам, выше и выше. Я судорожно вздыхаю, когда почти физически ощущаю пальцы, которые скользят по нижней кромке лифчика.

Жмурюсь, чтобы избавиться от наваждения, пытаюсь найти логическое объяснение происходящему. Точно, меня подпоили. То-то мне жасминовый чай на вкус показался каким-то странным.

— Тебе идут косички, солнышко мое, но давай ты будешь носить их дома и только для меня?

Я удивленно распахиваю глаза, потому что Влад в самом деле меня не трогал до этого момента. А сейчас не спеша, словно разворачивает драгоценный подарок, тянет за ленту. Волосы у меня мягкие, сразу же рассыпаются. Влад медленно скользит в них пальцами, а потом ныряет носом, делая глубокий жадный вздох.

Это так странно. И опасно. И вообще уже совершенно не смешно.

Но я почему-то безропотно позволяю ему развязать и вторую косу. Он все еще не трогает меня, только мои волосы, которые неторопливо, но очень по-хозяйски накручивает на кулаки. Это он меня тянет к своему лицу или я сама?

— Так на чем мы остановились, Мальвина?

Ох, слышали бы вы его голос. Низкий, вкрадчивый полушепот, словно густые сливки, которые струйкой вливают в горячий шоколад.

— На приятных вещах? — зачем-то говорю я.

— Ах да, точно. — Влад резко отступает назад, щелкает пальцами, словно только что вспомнил что-то очень важное. — Тебе нужно платье к ужину. И туфельки. Буду твоей феей-крестной на сегодняшний вечер.

Я сглатываю и, врубив режим «заразы», отвечаю: