Мальвина (СИ)

На крыльцо выходить страшно. Почему? Потому что вместе с неприкрытыми сплетнями целый день меня одолевала еще и мерзкая мысль о том, что Влада я больше не увижу. Ну сами посудите: какой нормальный мужчина добровольно останется в такой кабале?

Я переступаю порог, набираю полную грудь воздуха — и открываю глаза, надеясь увидеть знакомую машину.

И я вижу знакомую машину, вот только это не «Мерседес» Влада, а «Нива» Сережки.

— Привет! — улыбается он, тыча мне в лицо букет лилий.

Я пытаюсь отвернуться, выйти из зоны поражения огромных, усыпанных желтой пудрой тычинок, потому что на пыльцу у меня аллергия. Не такая страшная, как на морепродукты (теперь-то я это знаю), но даже щепотки этой гадости достаточно, чтобы я полчаса чихала как заведенная. К счастью, я успеваю просочиться у Сережки под подмышкой и сбегаю вниз. Выставляю вперед обе руки и громко напоминаю:

— У меня аллергия на лилии, забыл?!

Он смотрит на цветы, как будто ждет, что они ответят, виновато потирает шею. Потом тычет букет в урну и виновато басит:

— Извини, правда, забыл. Хотел самые красивые для тебя выбрать.

Я не обижаюсь. Я расстроена. Потому что машины Влада нет. Жаль, что у человека нет третьей ноги, которая активировалась бы нажатием кнопки «спасительный пинок». Я бы себя как следует отпинала, пока вся дурь из головы не выветрится. Дался мне этот повеса, в самом деле.

Пока я вычищаю раздрай в душе, Серега подкрадывается и хватает меня за руку, чтобы получше рассмотреть кольцо. И наверняка не просто так потирает вывихнутое плечо.

— Это такая шутка, да?

— Нет, не шутка. Это просто очень сложная история с коротким концом.

— Этот хлыщ правда твой муж? — все еще не понимает Сережка.

Он хороший, правда, но некоторые вещи переспрашивает по нескольку раз, как будто переживает, что недопонял.

— Правда муж.

— Маша, ну как так-то?

Даже не буду пытаться объяснять. Вариант «я просто была пьяная от бокала вина» — не то, что нужно рассказывать парню, который дружен со всей вашей семьей, согласитесь? И главное, он ведь даже не специально разболтает, а потому что прямой, как дверь, и может брякнуть просто так. Помните про цемент и тазик у нас на даче? Вот отец нас с Владом вдвоем туда и «посадит».

Хотя, какие «вдвоем»?

— Подбросишь меня до дома? — Киваю на машину Сережки, только теперь вспомнив, что мой велик остался в багажнике «Мерседеса». И денег на новый нет и не предвидится в ближайшее время: у меня каждая копейка в зарплате расписана. Никаких лишних трат до Нового Года минимум, а то и дольше.

— Затем и приехал, — довольный собой, Сережка тянется, чтобы приобнять меня за плечи…

… и удивленный вздох у нас за спинами совпадает с моим тихим «ой».

Возле обочины паркуется спортивный кабриолет. Я такие только в фильмах и видела, поэтому не знаю даже марки. Темно-серый металлик сверкает на солнце, как только что отштампованная, еще не залапанная монета.

Мое сердце падает в пятки так сильно, что ударной волной наверняка тряхнуло часть Мексики. Простите меня, пожалуйста, мексиканцы, но даже в девятнадцать лет девочки верят в сказки.

Влад не выходит — он перепрыгивает через дверцу, как какая-то голливудская звезда. Светлые «слаксы» и простая белая рубашка навыпуск, рукава кое-как подтянуты до локтей. Глаза за дымчатыми «авиаторами». И все это — в охренительном оформлении карамельного загара.

Я сказала «охренительном»? Это было самое мягкое из того, что я подумала в этот момент.

Давайте сделаем небольшую паузу, чтобы прояснить один момент, а заодно полюбуемся тем, как эти Два метра наслаждения для глаз, наклоняются, чтобы достать что-то с пассажирского сиденья.

Каждая женщина мечтает о том, что однажды в ее жизни появится мужчина, который вот так же, на глазах у открывших рты коллег, при свете солнца, заедет за ней на роскошной машине и увезет в загадочную даль. Возможно, это заложено генетически, еще с тех времен, как мамы и бабушки читали нам Золушку. И это никак не связано с нашим возрастом, социальным статусом или образованием.

Видите вот эту дурочку с «хвостиком» на затылке и с идиотской улыбкой на лице? Это я.

Влад не привез пошлый веник. Он привез букет лаванды: бледно-голубой пучок перевязан синими шелковыми лентами — и запах щекочет ноздри даже на расстоянии.

Влад приподнимает очки, как бы прочесывая ими волосы, и фиксирует на голове, из-за чего темные пряди очень сексуально торчат в разные стороны.

Слышите эту фантомную барабанную дробь? Это сумасшедшая лиса во мне бесится, носясь из угла в угол, и воодушевленно колотит хвостом по полу. Вообще она еще и слюни пускает, но это не эстетично, так что я такого не говорила.

Помните разговоры о подделке на моем пальце? Но этого мужчину подделать невозможно.

— Опять он! — Бас Сережки вторгается в идиллию, как будто невидимый режиссер крикнул с верхотуры: «Стоп! Снято!» — Повадился!

Влад вразвалочку подходит ко мне, запросто отодвигая Серегу в плечо, наклоняется, чтобы вручить букет.

— Прости, что задержался, Мальвина — застрял в пробке.

— Влад, — говорю совсем не я, а виляющая хвостом лисица. — Я целоваться хочу.

меня, пожалуйста.

Я сошла с ума.

Влад смотрит на меня такими глазами, что, кажется, готов съесть, и я поздно соображаю, что сказала это вслух.

Моргаю, залепливаю рот двумя ладонями крест на крест, словно пластырем от глупости. Хорошо бы еще перцовым пластырем, чтобы припекло наукой на всю жизнь — держать язык за зубами.

— Мааааашка, — тянет мой Принц и наклоняется, сминая верхушки лаванды.

Я закрываю глаза и приподнимаюсь на носочки, чтобы хоть немного ускорить встречу наших губ. Лиса во мне счастливо тявкает и распушилась до состояния теплого мехового шара в форме сердечка. Сегодня что-то витает в воздухе, какие-то особенные флюиды. Не может быть так, чтобы я вдруг захотела целоваться с собственным мужем!

Прозвучало как абсурд, понимаю.

Рука Сережки тяжело опускается Владу на плечо и словно кран оттаскивает назад. Я рассеянно чмокаю воздух, лишь чудом не теряя равновесие из-за исчезнувшей опоры.

— Ты чего к ней лезешь, педофил чертов?! — не унимается Сережка.

На этот раз он не дает Владу и глазом моргнуть и делает свой фирменный удар снизу вверх, под ребра. Пару раз он проделывал такие штуки на ринге, и они всегда меня исход поединка в его сторону. Потому что удар левой под дых у Сережки просто профессиональный. Как говорят — визитная карточка.

Но Влад каким-то образом снова умудряется выйти из зоны поражения. Понятия не имею, как у него получается, но удар, который вырубает любого, скользит рядом с его локтем, не причинив вреда.

И я, как настоящая большая дура, храбро влезаю между носорогами.

— Хватит покушаться на моего мужа! — Я зло смотрю на Сережку и — прости меня, лаванда, ты была великолепна! — щедро поколачиваю его букетом по физиономии. — Тронешь его еще раз — я на тебя Черта натравлю до конца дней! Будешь на потолке спать, как летучая мышь, и от каждого шороха штаны мочить!

— Штаны мочить низя, — деловито говорит Юленька, девочка с жидкими белокурыми хвостиками и практически круглогодичным диатезом. Она цепко, как обезьянка, вцепилась в руку папы, но при этом успевает кокетливо взмахнуть ресницами Владу: — Дядя-супельмен!

— Пельменем меня еще не называли, — смеется Влад, подмигивая маленькой красотке.

И только Серега единственный, кому не повезло на этой импровизированной арене.

— Надеюсь, мы все выяснили? — все же переспрашиваю я. Сережка хороший парень — я сказала это миллион раз, да? — но страшный тугодум. — Прости, но я замужем.

— Ну как так-то? — Серега потирает опухшую физиономию. Похоже, рука у меня тяжелая.

Влад точно собирается сказать в ответ какую-то гадость, но ему тоже достается — локтем под ребра. И в общем-то досталось ему просто за компанию, но сейчас во мне говорит уже не лиса, а очень-очень злая лиса.

Никогда не злите женщину, которая хочет целоваться, особенно если она хочет целоваться с собственным на тридцать дней законным мужем. Целее будете.

Наверное, странно выглядит со стороны, как коротышка волочет за собой здорового мужика к его же машине, но именно это и происходит. О случившемся и так будут неделю судачить, а «коршуниха» лично переврет пятиминутный инцидент в кровавый триллер, где крови было столько, что бутылка кетчупа скончалась в муках.

— Машка, я тоже целоваться хочу, — очень серьезно передразнивает меня Влад, распахивая дверцу кабриолета. Присаживается рядом на корточки, складывает руки перед собой и вздыхает.

— У меня было минутное помутнение рассудка, — защищаюсь я, очень кстати вспоминая о двадцать третьем пункте договора. — Поцелуи нашим фиктивным браком не предусмотрены. В отличие от фенеков.

Влад поигрывает бровями и широко улыбается.

— Сначала урок вождения, потом — лисица, — сообщает торжественно, явно весь в ожидании фонтана восторга.

— Урок чего? — икаю я.

Влад все-таки подлавливает момент, когда я достаточно сильно оглушена удивлением, чтобы не разгадать его хитрый план. Не хватает руками, не пытается подавить, а просто мягко притрагивается губами к моим губам. Это нежно и немного щекотно, и моя сумасшедшая лиса восторженно похрюкивает.

Ох, нет, это я похрюкиваю.

Влад взрывается хохотом прямо мне в лицо. Мне должно быть стыдно, но мысль о том, что красавчик-мачо слышал ваш храп, основательно понижает планку стесняшек. Поэтому я просто мысленно машу на все рукой и охотно смеюсь вместе с ним.

— Если я буду называть тебе грибом-свинушкой, ты меня сразу убьешь или можно рискнуть с безопасного расстояния? — сквозь смех поддергивает Влад.

— Конечно, я тебя сразу убью, — обещаю я.

Знаете, а ведь я могу представить нашу совместную жизнь. Ту, в которой мы будем вместе кататься на сноубордах, валяться в снегу, выгуливать на шлейке нашего фенека и вместе смеяться над бестолковой комедией.

— Кстати, спасибо, что спасла меня от этого тираннозавра, — говорит Влад серьезно, но выдержка ему изменяет, и мы снова смеемся, как дураки. — Я бы поставил на твою победу все свое состояние.

— Это потому что у меня был боевой букет с плюс сто к атаке, — вздергиваю нос я.

— И так, Мальвина, об уроках вождения…

Кстати, очень вовремя напомнил. Что еще за «без меня — меня женили»?!

Глава девятнадцатая: Влад

Сейчас я вам расскажу самый действенный способ свести мужчину с ума. Ну, при условии, что между вами существует явная симпатия и он недвусмысленно давал понять, что заинтересован сменить плоскость ваших отношений из вертикальной в горизонтальную.

Скажите ему что-то милое и развратное одновременно. Причем в тот момент, когда будете просто вместе потягивать пиво в баре, расслабляясь после тяжелого трудового дня, или обсуждать начальника-самодура, пережидая грозу под узеньким навесом газетного киоска. Правда, поверьте старику, мы падки на такие вещи. Сами посудите: если вы уже созрели для взаимного флирта разной степени тяжести, то наверняка оба уже измотали друг друга до невозможности. Помните басню про двух баранов, которые столкнулись на узком мосту? Так вот: не будьте упрямым бараном, будьте бараном-тараном. Не бойтесь стукнуть его в лоб фразой о том, какие трусики на вас сегодня одеты или тем, что он снился вам в сексуальном сне. Сделаете так — и будете наслаждаться как минимум тремя вещами. Первое: конечно же, созерцанием того, как ваш стреноженный дуралей падает с моста, освобождая путь прямиком к его сердцу. Второе: в перспективе, если все сложится удачно, при любом споре на вашем вооружении будет беспроигрышный аргумент «Я была праматерью наших отношений!». Не мало, согласитесь? И, наконец, третье, но самое важное: вероятнее всего, вас ждет феерический спонтанный секс, который перерастет в более серьезные отношения.

Женщины любят, когда их покоряют, но каждый — это факт! — мужчина мечтает хотя бы раз в жизни быть «отдоминированным» смелой и дерзкой самкой. Не отказывайте себе в удовольствии стать его первой.

Мое солнышко хотело со мной целоваться.

Считайте меня хоть великовозрастным идиотом, хоть придурком, хоть кем угодно, но я должен признаться: я чувствую себя охуительно. Да, именно это слово здесь уместно. Потому что в данном случае это не мат, а точное описание состояния моей души. Маша с букетом лаванды, восторгом в голубых глазищах и прошибающим насквозь наивным признанием — это ядерный взрыв в моей душе. То есть, порвала она меня в клочья, и пока мы едем на первый в ее жизни урок вождения, я думаю о том, что сегодня ночью нарушу как минимум тринадцать пунктов Великого и Ужасного Договора. Если сегодня она не будет мило похрапывать в моей кровати, вымотанная до состояния «уснула без пожелания спокойной ночи», завтра я аккуратно разложу обе чертовых копии на столе в кабинете, усажу на них голую Машину задницу — и устрою ей такой куни, что она причислит меня к лику святых.

Что, я слишком пошлю? Да бросьте, это же беспроигрышный вариант для оргазма за тридцать секунд.

Я был уверен, что моя строптивица и с вождением утроит мне сладкую жизнь, но все обошлось, хоть и без моего вмешательства. Знаете, почему? Потому что у Дениса, инструктора, есть безотказное средство для таких сумасшедших девчонок: маленькая желтенькая машинка, украшенная ромашками аэрографии. Она не новая и не модная, она просто желтая и в ромашках, и моя Маша нарезает круги, любуясь этим чудом изнутри и мило повизгивая. Будь машинка еще чуть поменьше, она бы и в кровать ее поволокла, тискать вместо плюшевого медведя.

Еще одна ремарка, если позволите: не бойтесь быть непосредственными. Это возбуждает куда больше, чем томный взгляд, тщательно отмеренные полуулыбки и взгляды с ленцой.

Через час Денис вручает мне Машу, и когда она деловито топает к машине, вскидывает вверх большие пальцы, одобряя мой выбор. Думаю, не стоит говорить, что Маша раздумала брыкаться и даже для вида не пытается сказать, что ей фу-фу-фу, как не понравилось.

Следующая остановка — лисья ферма. Всю дорогу моя собственная лиса от нетерпения юлой вертится на сиденье и в предвкушении скорого праздника жизни щебечет, как соловей. Сама не замечает, как выдает мне весь план пятилетки на еще не купленную рыжую радость: говорит про модный ошейник, шлейку, специальный шампунь и пухочесалку, и про то, что нужно следить за когтями. Уверен, пока я весь день изучал финансовые отчеты и мучился от непроходимого стояка, моя женушка изучила все о лисоводстве. Хотите знать, что я вижу, глядя на нее? Как она через пару лет в охапку с нашими близнецами и нашим же фенеком будет засыпать под чтение статьи: «Положительное влияние стрингов на семейную жизнь».

Я случайно замечаю свою довольную ухмылку в зеркале бокового вида и быстро откашливаюсь. Нет, ну нельзя же так палиться.

Нас уже ждут: навстречу выходит здоровенный мужик с руками-бревнами, за которым потихоньку семенит старый лохматый пес. Мы здороваемся и вслед за хозяином идем вглубь территории. Стоит на горизонте появится первому рыжему хвосту, как моя Мальвина преображается в Лису Алису. Только милую. Как меня до сих пор не разорвало от зашкаливающего уровня ее обаяния — ума не приложу.

За пятнадцать минут, пока мы бродим между просторными чистыми вольерами, я узнаю — точнее, слышу — весь широкий диапазон звуков, которые способна издавать моя женушка. У нее вообще нет комплексов, она не боится выглядеть смешной, бомбя хозяина вопросами со скоростью десять штук в минуту. Но они явно друг друга нашли, потому что он воодушевленно отвечает и все больше втягивается в разговор.

Грустно-грустно, скажу я вам, быть третьим лишним. Исключительно поэтому, а не в угоду пошлым мыслишкам, я занимаю себя тем, что разглядываю хорошенькую задницу свое жены, которая мило перекатывается туда-сюда при каждом ее шаге. Я за пять минут снова трачу весь лимит пошлых мыслишек. Точнее, уделываю его раза в три.

Хотите расскажу, как Маша выбирает себе ушастую пустынную лисицу? Она пристально смотрит в глаза каждому щенку, как будто рассчитывает поймать одну с ним волну. Фенеки в неволе либо вообще не плодятся, либо плодятся крайне плохо, поэтому на выбор всего три зверушки, и мне больше всего нравится та, что справа: толстая, живая и рычащая. Просто Леди Боевые Уши!

— А что с этим? — спрашивает Маша, отходя от ящика в сторону коробки, из которой раздается тоскливое тявканье.

Я заглядываю следом и вижу крохотного тощего и порядком облезлого фенека. Он куда меньше тех, что Машу так и не заинтересовали, и вид у зверька явно не товарный. Уши плотно прижаты к голове, взгляд печальный и обреченный. Пока Маша гладит бедолагу за ухом, заводчик рассказывает, что фенеков передали из семьи, где их чуть не загубили. Изначально лисята были в паре, но девочка вот уже два дня, как сбежала. Сбились с ног, с собаками искали, но так и не нашли. А мальчишка просто чахнет от тоски.

Вы же понимаете, какого фенека выбирает Маша? Протягивает руки и прямо с отрезом одеяла прижимает беднягу к груди.

— Я хочу этого, Влад, — говорит так строго, что я не сомневаюсь: если таким же тоном она отчитывает своих воспитанников, они у нее строятся с горшками наперевес, как маленькая армия.

— Он пропадет, — со вздохом говорит заводчик и отказывается брать за лисенка деньги.

— У моей жены? — хмыкаю я. — Через месяц придем в гости с ручным медведем.

Еще одно лирическое отступление: как думаете, если мое солнышко возжелало поцелуев, а я в ответ скажу, что горячо желаю немедленно размножаться — это полный трындец?

Я думаю, что огорошивать мою пугливую женушку такими признаниями пока рано и с моей стороны недальновидно. Сами посудите: испугается, откопает пояс верности, застегнется в него и будет «граница на замке». Зато, кажется, в охапку с вожделенной лисой Мальвина совсем расслабилась, и сама даже как-то стала похожа на рыжую красотку, только с голубым ободком. Если до вечера на нас не свалится метеорит, я буду просто Идеальным Мужем и… В общем, никуда она от меня не денется.

Запомните еще одну страшную мужскую правду: секс для нас решает если не все, то многое. Мы любим за характер, за ум, за хозяйственность или за тепло, которое она дарит, когда мы возвращаемся домой. Но все это не имеет значения, если в постели тоска, болото и плесень.

Но и на одном сексе не уехать. Да, вот так вот все у нас сложно. Есть секс для разрядки, а есть секс для души. И разница между ними примерно, как между кофе из дешевого кофейного автомата и кофе, который готовят в дизайнерской кофеварке в специализированном баре где-то в Бразилии. Короче говоря — не сравниваемые вкусы и послевкусия.

Так вот, Маша — это мой авторский кофе. Откуда я это знаю, если мы не продвинулись дальше одного поцелуя? Оттуда, как она на меня действует. Даже если возьмете домашнего котенка, который никогда не слышал запаха валерианы, он все равно будет дуреть от одной ее капли. Это инстинкт, этакий маркер, который мы не видим и не осознаем, но на который реагируем, как коты на кошачью мяту.

— Изюм, — вторгается в мои приятные размышления Машин голос.