Отпуск на Земле

Антон Воробьев

Отпуск на Земле

Первый раз я увидел Сакрадова двадцать лет назад. Он, разумеется, этого не помнил, да и не мудрено: я тогда был пятиклассником. Мы с друзьями ходили в школьную секцию по кэндо, где наряжались в кожаные доспехи и дубасили соперников деревянными мечами. Сакрадов появился на одной тренировке, провел спарринг с нашим тренером и ушел. Не знаю, что он хотел этим показать.

Затем было Вторжение, секция распалась — впрочем, в те времена распадались государства, не то, что секции. Наша географичка была в полной прострации — не успела объявить нам о возникновении новой республики Северная Африка, как та вошла в состав Ближневосточного Султаната. Политическая карта мира устаревала на стадии верстки в издательстве.

Потом появились веганцы, отбили натиск захватчиков и закрыли большинство порталов. С легкой руки журналистов наших общих спасителей стали называть ангелами — они и впрямь чем-то напоминали иллюстрации из священных писаний, ну а место, откуда прибыли изгнанные захватчики, соответственно, прозвали «адом», хотя последние на демонов не смахивали. Скорее походили на больших насекомых. Конечно, по внутреннему строению они с насекомыми имели столько же общего, сколько и мы, но ярлыки, как известно, наклеиваются на внешнюю сторону, а не на внутреннюю. И остаются там надолго.

В общем, во второй раз я увидел Сакрадова вместе со всеми, по ящику. Он входил в состав первой команды, отправлявшейся в ад. Это было семнадцать лет назад. С той поры много чего произошло, но одно можно сказать совершенно определённо: внешне он ни капли не изменился. Видимо, есть такая порода людей, которых не берёт время, и в сорок восемь лет они выглядят более молодыми и полными сил, чем двадцатилетние юноши. И панацея тут совершенно ни при чем.

Вот и сейчас он приближался легкой походкой, приличествующей скорее активному бизнесмену, чем ветерану исследовательских отрядов.

— Егор Шелестов? — уточнил он, подойдя к моему столику.

— Он самый, — ответил я.

— Александр Сакрадов, — представился он, хотя в этом не было нужды. Страна знала своих героев.

— Присаживайтесь, — пригласил я. — Чай, кофе? Бифштекс?

— Нет, спасибо, — помахал он головой. — У меня мало времени.

— Тогда лучше начнем, — я рассматривал его внешность, пытаясь составить собственное впечатление о характере. Взгляд твердый, глаза не отводит, прическа аккуратная, одет в черный спортивный костюм. Шеф говорил, что он привык идти прямо к цели, никуда не сворачивая и не считаясь с потерями. Я пока вижу только хорошую наблюдательность — он узнал меня сразу, как подошел к летнему кафе, хотя, по общему мнению, я на свою фотографию в досье походил мало.

— Итак, вы хотите присоединиться к отряду, — сцепил пальцы Сакрадов. — Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?

— Конечно.

— Вы ознакомлены с условиями будущей работы?

— Ну, я ездил на экскурсию в ад, если вы об этом. И, разумеется, читал все доступные материалы по этой теме.

— Кем вы работали до сегодняшнего дня?

— Геологом-разведчиком, — назовем это так. — Исследования в поясе астероидов.

— Имеете ли опыт обращения с оружием?

— Да. Служил в морском десанте, — врать так врать. Шеф прикроет.

— Вы знаете, что работа связана с риском для жизни? Должен вам честно сказать, что недавно произошел несчастный случай, в результате которого погибло трое наших коллег, и один был тяжело ранен.

— Я в курсе. Это меня не пугает.

— Вот как? — Сакрадов скептически поднял бровь. — Это плохо. Человек, которого не пугает смерть, может подвергнуть ненужному риску себя и своих сослуживцев.

— Я не лихач или экстремал, если вы это имеете ввиду.

— Я ознакомлен с вашим досье. Там написано, что вы — командный игрок, душой болеющий за общее дело. Осталось выяснить, так ли это. Вместе с остальными кандидатами вы пройдете подготовку в базовом лагере возле портала. По окончании будет принято решение о зачислении вас в отряд. Вот адрес и пропуск, — протянул он пластиковую карточку. — Выезд послезавтра, в семь утра. С собой иметь два комплекта сменного белья, можете взять личные вещи, только так, чтобы всё поместилось в одну сумку.

— Понял.

— До свиданья, — поднялся он из-за столика. Наверное, сбегал от поклонниц — две девчушки за соседним столом перешептывались, поглядывая на него и толкая друг друга локтями в бок.

Что ж, лагерь так лагерь. Надеюсь, отдохну там — последняя командировка была довольно утомительной.

На сборочный пункт я явился точно в срок. Таких, как я набралось шестнадцать человек, все уже стояли у выхода с сумками в руках. Учитывая, что вакантных мест всего четыре, получался конкурс примерно… ну да, четыре человека на место. Я думал, что сопровождать нас будет Сакрадов, но это оказалась сотрудница пресслужбы компании «Панацея» — довольно милая девушка, к тому же общительная, щебетала всю дорогу, рассказывая нам о базе: какой там замечательный климат, как здорово купаться в море ночью и какую пользу мы будем приносить человечеству в перерывах на работу — если нас примут, конечно. В Крыму я раньше был, так что слушал вполуха.

База представляла собой небольшой городок, расположенный на берегу Черного моря, в трёх километрах от портала. Большей частью это были жилые дома и лаборатории — основное население составляли ученые и их семьи. Там же находилась фабрика по производству панацеи — хотя слово «фабрика», пожалуй, слишком громко звучит для пары маленьких домиков, по сути — тех же лабораторий, где получали драгоценные граммы лекарственного продукта № 1. Тренировочный лагерь располагался на окраине городка, на стыке моря и скал.

Прилетели мы к обеду. Вертолет сел прямо на крышу гостиницы, высадил нас и тут же поднялся в воздух с грузом образцов для одного из московских НИИ. Мы бросили вещи в номерах и вышли во двор, где нас уже ждал Сакрадов. Вместо приветствия он протянул руку в направлении лучащегося под солнцем моря и сказал:

— В трёх километрах от берега находится буй. Вы должны доплыть до него и обратно. Приплывший последним выбывает.

Черт, хоть бы с дороги дал передохнуть. Ладно, я всё равно хотел искупаться. Мы ломанулись к пляжу, на ходу сбрасывая рубашки и платья. Да, в числе кандидатов были и женщины.

Вода была тёплой и полной медуз. Пожалуй, вечером стоит повторить заплыв, только не в такой спешке. Одна из наших дам сразу отстала, так что все стало ясно уже на первом километре. Она даже не доплыла до буя. Остальные справились. К тому времени, как мы вернулись, она ушла в свой номер. По крайней мере, ей не пришлось разбирать вещи.

— До вечера отдыхайте, — кивнул нам Сакрадов, когда мы вылезали на берег. Не то, чтобы мы доплыли одновременно, но держались кучкой — в самом деле, куда торопиться, если всё уже известно. На обратном пути в гостиницу я познакомился с Олегом — молодым парнем из Санкт-Петербурга, профессиональным дайвером. Впрочем, на обеде мы заново все перезнакомились. Девушек в нашей компании осталось четверо, выбывшую уже увезли попутным рейсом: вертолеты взлетали и садились чуть ли не каждый час. Я предвкушал ночь, полную гула винтов, но, как оказалось, по ночам тут никто не летает.

Вечером нас собрали в гостиной. Девушка из пресслужбы — её, кстати, звали Оксана — предложила нам посмотреть фильм, посвященный истории появления порталов и создания исследовательских отрядов, но поскольку все хорошо учились в школе, то я позволил себе встречное предложение: мы сами рассказываем ей, что знаем, а потом идем купаться. Олег меня поддержал, остальные не возражали.

— Двадцать лет назад появились порталы, и оттуда полезла всякая дрянь, — начал я. — Вела она себя агрессивно, нападала на честных граждан, ничем не мотивируя своё поведение. Поэтому честные граждане стали нападать на дрянь в ответ, предварительно известив оную о своих намерениях. Что никак не отразилось на её поведении. Ибо дрянь была неразумна.

— Неразумна, но живуча, — вставил Олег.

— Точно. Оказалось, что граждане имеют дело с животными, обладающими сложным инстинктом поведения.

— Это доказано не окончательно, — возразил Павел.

У него, конечно, была теория разумности насекомых. Спорить я не хотел, поэтому продолжил:

— В любом случае, контакта установить не удалось. За исключением, конечно, огнестрельного. Дрянь стали жечь напалмом.

— Но всю не сожгли, — поднял палец Олег.

— Да, сожгли отнюдь не всю. Дрянь в радиусе полутора километров от порталов отказывалась гореть. А сами порталы не хотели взрываться и исчезать. И сотни миллионов долларов в виде тактических ядерных зарядов бесполезно усеяли местность вокруг переходов в иные миры. До сих пор сердце кровью обливается, как вспомню.

— А тем временем количество порталов возрастало, — напомнил Олег. — И зоны бездействия оружия увеличивались.

— В самом деле. В этих зонах бездействовало не только оружие. Не работала и техника, исключая совсем уж примитивные механизмы вроде мясорубки или отечественных автомобилей. Назревал мировой кризис.

— Только назревал? — улыбнулась Оксана.

А улыбка у неё ничего, красивая.

— Ну, он назревал-назревал и назрел. А потом разразился. В виде отсутствия в магазинах продуктов, света и тепла в домах и ещё чего-то… а, смены политических режимов и краха мировой экономики. Кажется, низы уже не хотели или что-то в этом роде.

— Наши войска терпели поражение на всех фронтах, — жизнерадостно сообщил Олег. — Пока не появились ангелы.

— Да, пока семнадцать лет назад не прилетели веганцы, мы не могли эффективно сражаться с дрянью на её территории. К тому времени ученые разобрались, почему наше оружие и техника не действует…

— Из-за того, что пространство так называемого «ада» обладает другим набором физических констант, немного отличным от нашего, — влез Павел. — Это влияет на процессы протекания электричества, период полураспада радиоактивных элементов, химические свойства — словом, на все четыре основных вида взаимодействия: сильные, слабые, электромагнитные и гравитационные. Именно поэтому ядерные заряды не взрывались, и теперь мы понимаем, что оно было к лучшему.

— Что не помогло создать оружие — не хватало знаний.

— Не было теории взаимодействия двух различных пространств и точных данных о константах иного мира, — похоже, Павел был физиком. Или химиком, надо перечитать его досье.

— Но такая теория была у веганцев, — продолжил я. — И ещё куча полезных знаний. Они помогли разработать оружие и закрыли порталы.

— Но не все, верно? — подбодрила меня Оксана. — Несколько порталов мы попросили оставить. А всё потому, что… ну? — словно учительница начальных классов спрашивает прошлый урок.

— Гражданам было по кайфу разносить башки ползущим из них тварям, — решил сострить Олег.

— Это была только одна часть граждан, — уточнил я. — Другая иногда тратила свободный вечер на изучение поверженных тварей и случайно обнаружила, что в одной из них содержится вещество, способное излечить человечество от всех болезней, кроме простуды, и, кроме того, продлить его бренное существование на неопределённый срок. Поэтому жадные дяди с большими кошельками вложили средства в создание международной корпорации «Панацея», чтобы законным образом наживаться на бедах и несчастьях своих ближних. Впрочем, они не придумали ничего нового.

— Что ж, всё верно, — согласилась Оксана. — За исключением сарказма по поводу учредителей нашей компании. Эти люди достойны уважения. Вы знаете, сколько благотворительных проектов поддерживает «Панацея»? Сколько научных проектов было создано, сколько открытий совершено…

— Я уважаю основателей корпорации, — поднял я ладони. Надо съезжать с этой темы, похоже, она всерьёз восприняла мою иронию. — Так что насчет купания? Вы обещали.

— Что ж, историю вы в общих чертах знаете, — принужденно кивнула Оксана. — Наверное, можно и искупаться.

На выходе мы наткнулись на Сакрадова. Я не удивился, ведь он сказал в обед «до вечера».

— Куда плыть на этот раз? — поинтересовался я.

— Никуда. Посмотрим, как вы работаете в команде. Там, — указал он рукой в сторону скал, — есть лесок. Мы выпустили в нем прогуляться трёх поросят. Ваша задача найти их и…

— Съесть? — предположил я.

— И принести сюда. Живыми и невредимыми.

— Что-то не вижу я никакого леса, — заметила Лариса, вглядываясь в сумерки.

— Он за скалами, — пояснил Сакрадов.

— А альпинистское снаряжение нам дадут? — спросил Олег.

— Там можно подняться и без него.

— А спускаться как? Да ещё со свиньями?

— С поросятами. Придумаете что-нибудь, — Сакрадов, кажется, был собой очень доволен.

— А они не разбегутся, пока мы будем подниматься? — обеспокоено спросила Лариса.

— Кто их знает, — пожал плечами исследователь. — Но я бы на вашем месте поторопился.

Мы переглянулись. Да, Сакрадов умел озадачить. Делать нечего, отправились к скалам.

— Я проходил горную подготовку, — сказал Игорь, когда мы поднимались по крутой тропинке к отвесному участку. — На Кавказе. Скалы тут легкие, но лучше бы восходить днем.

— У меня есть фонарик, — нащупал я ручку в нагрудном кармане. — Правда, не сильный.

— Скоро совсем стемнеет, — посмотрел на небо Игорь. — Будем светить телефонами.

Телефоны были у всех. Анюта по своему болтала без перерыва, с того момента, как я её увидел на пункте сбора, даже когда плавали — благо, наушник позволял общаться в радиусе до пяти километров от самой трубы.

— Я сейчас полезу наверх, — напугал нас Игорь, — а вы мне светите.

— Неужели нельзя было выдать нам хотя бы веревку? — возмущалась Лариса, пока мы наблюдали филейную часть Игоря, удаляющуюся от нас в свете встроенных в телефоны фонарей. — По-моему, это слишком опасно. Можно подумать, в аду мы будем без снаряжения. Они же должны обеспечивать безопасность тренировки? Нас, между прочим, никто даже не проинструктировал по требованиям безопасности. Я нигде не расписывалась.

— Ты расписывалась в контракте на пункте сбора, — напомнил ей Олег. — Там оговорен риск получения травмы и отказ от претензий к администрации лагеря.

— Я не помню такого пункта!

— Мелкие буквы в самом конце, — подтвердил я.

Через полчаса вышла луна, и стало немного легче. Игорь сверху инструктировал нас, когда мы по очереди карабкались по скалам. Анюту и Ларису мы оставили внизу с комсомольским поручением: сходить в городок и раздобыть веревку и мешок. Надеюсь, Сакрадов не будет чинить им препятствия, если вдруг узнает. Я подозревал, что за всеми нашими мытарствами внимательно наблюдают. Если бы я оценивал кандидатов, то установил бы постоянное наблюдение.

Взобравшись наверх, мы огляделись. Невдалеке и впрямь темнела рощица. Луна поднялась выше, осветив наш короткий путь к деревьям.

— Предлагаю растянуться цепью, — сказал я. — Будем идти в пяти шагах друг от друга.

— Нам главное — их обнаружить, — заметил Игорь. — Поймать поросенка — дело техники.

Мы разошлись вдоль границы рощи и вступили под деревья. Цикады приветствовали нас дружным звоном. Все светили себе под ноги, но всё равно постоянно спотыкались — папоротник был довольно густым.

— Цыпа-цыпа-цыпа, — позвала Настя. Она шла справа.

— Попробуй лучше «гули-гули», — отозвался Олег.

— Я где-то слышал, — заявил Илья, — что для того, чтобы поймать оленя, охотник должен мыслить как олень. Фактически, стать оленем.

Света, которая шла рядом с ним, захихикала.

— А у Оксаны фигура — ничего, — поделился наблюдением Олег.

— Боже, умоляю, не так громко, — устало попросила Настя. — Я пытаюсь что-нибудь услышать.

— Сосредоточься на поросенке, — посоветовал я Олегу.

— Хр-хр.

— Вот-вот.

Пять минут прошли в попытке пересечь овраг. На дне тек ручей. Игорь предположил, что поросята могут быть где-то здесь, и мы на перебой начали хрюкать. Звать сородичей, так сказать.