Бумажная принцесса

удается казаться солидным и облеченным властью.

Он жестом приглашает меня войти.

– Мисс Харпер, прошу, проходите в мой кабинет.

В кабинет? Когда там еще сидит этот Дон Жуан?

– В вашем кабинете уже кто-то есть, – указываю я на очевидное. Это все чертовски

подозрительно, и мое шестое чувство велит мне уносить отсюда ноги. Но если я сейчас

сбегу, то можно будет поставить крест на моем тщательно продуманном плане о будущей

лучшей жизни.

Томпсон поворачивается и смотрит на Дон Жуана, который поднимается из кресла и

делает приветственный жест широкой ладонью.

– Да. Потому ты и здесь. Входи, пожалуйста.

Я неохотно проскальзываю мимо мистера Томпсона и замираю у порога. Директор

закрывает двери и опускает жалюзи на окнах кабинета. Ну вот, теперь я действительно начи-

наю нервничать.

– Мисс Харпер, возможно, вам лучше присесть. – Томпсон указывает на кресло, кото-

рое только что освободил Дон Жуан.

Скрестив руки на груди, я с вызовом смотрю на них. Скорее случится всемирный

потоп, чем я опущусь в это кресло.

Томпсон вздыхает и усаживается за свой стол, понимая, что дальнейшие разговоры

со мной бесполезны. Это заставляет меня запаниковать еще больше – если директор решил

отказаться от этого сражения, значит, грядет что-то куда более серьезное.

Он поднимает стопку бумаг, лежавших на столе.

– Элла Харпер, это Каллум Ройал. – Директор умолкает, как будто это имя должно мне

о чем-то сказать.

Все это время этот Ройал таращится на меня так, словно в первый раз видит существо

женского пола. Тут до меня доходит, что мои скрещенные руки подпирают мою грудь, и я

опускаю их и теперь не знаю, куда деть.

– Приятно познакомиться, мистер Ройал. – Однако все мы понимаем, что думаю я

совершенно противоположное.

Звук моего голоса словно вырывает его из транса. Шагнув вперед, мужчина хватает

мою правую ладонь обеими руками, и так быстро, что я даже не успеваю отпрянуть.

– Мой бог, как ты на него похожа. – Эти слова, сказанные шепотом, слышим только он

и я. И тут же, вдруг вспомнив, где находится, Ройал пожимает мою руку. – Прошу, называй

меня Каллум.

8

Э. Уатт. «Бумажная принцесса»

Что-то странное есть в его голосе. Мужчина словно выдавливает из себя слова. Я пыта-

юсь вытащить свою ладонь, что требует некоторых усилий – этот ненормальный не хочет

меня отпускать. Мистеру Томпсону приходится пару раз кашлянуть, чтобы Ройал освободил

мою руку.

– Что происходит? – резко спрашиваю я.

Для семнадцатилетней девушки, которая обращается к взрослым людям, мой тон

может показаться неподобающим, но это обстоятельство, кажется, никого не волнует.

Мистер Томпсон беспокойно проводит рукой по волосам.

– Даже не знаю, с чего начать, поэтому скажу прямо. Мистер Ройал утверждает, что

оба твоих родителя скончались и теперь он твой опекун.

Я замираю. Но только на мгновение. Его как раз хватает, чтобы шок превратился в

негодование.

– Дерьмо собачье! – Ругательство вырывается из моего рта прежде, чем я успеваю оста-

новиться. – Моя мать записывала меня в эту школу. На всех документах стоит ее подпись.

Мое сердце колотится с бешеной скоростью, потому что на самом деле подписи ста-

вила я – подделала мамин почерк, чтобы иметь возможность контролировать свою жизнь.

Несмотря на то, что я несовершеннолетняя, наши роли в семье поменялись уже давно.

Стоит отдать должное мистеру Томпсону, который не стал меня отчитывать за сквер-

нословие.

– Эти документы свидетельствуют о том, что заявление мистера Ройала имеет закон-

ные основания. – Директор перелистывает бумаги.

– Да ну? Значит, он врет. Я никогда прежде не видела этого мужика, и если вы позволите

ему забрать меня, то в следующем же репортаже сообщат о том, как одна из учащихся школы

имени Джорджа Вашингтона пропала и оказалась в сексуальном рабстве.

– Ты права, мы никогда не встречались, – вмешивается Ройал. – Но это ничего не

меняет.

– Дайте мне посмотреть. – Я подскакиваю к столу Томпсона и выхватываю документы

из его рук. Мои глаза бегают по страницам, не вчитываясь в текст, выхватывая отдельные

слова: опекун, покойный, завещал. Но они ничего не значат. Каллум Ройал все равно остается

чужаком. Точка.

– Возможно, если подойдет твоя мама, все прояснится, – предлагает мистер Томпсон.

– Да, Элла, приведи свою маму, и тогда я откажусь от всех притязаний, – уступает

незнакомец, однако в его голосе звучат стальные нотки. Ему что-то известно.

Я поворачиваюсь к директору. Он здесь – слабое звено.

– Я смогла бы сделать то же самое в школьном компьютерном зале. И даже без «Фото-

шопа». – Я бросаю пачку бумаг на его стол. В глазах мистера Томпсона появляется сомне-

ние, и я решаю еще надавить на него. – Мне нужно вернуться на занятия. Семестр только

начался, и я не хочу отстать.

Пока директор размышляет, я принимаю уверенный вид, глядя на него с высоты соб-

ственного роста. Мне не нужен папочка. И уж точно не нужен опекун. Где был этот козел,

когда мама старалась сводить концы с концами, или когда у нее диагностировали рак и она

мучилась от ужасных болей; или когда рыдала на своей кровати в хосписе, потому что остав-

ляла меня одну на всем белом свете? Где был он тогда?

Томпсон вздыхает.

– Хорошо, Элла, можешь вернуться в класс. Очевидно, что нам с мистером Ройалом

еще нужно многое обсудить.

– Эти документы подготовлены по всем правилам, – сразу же возражает Ройал. – Вам

известно, кто я, вы знаете о моей семье. Я бы не стал вручать вам эти бумаги, не будь они

подлинными. Зачем мне это делать?

9

Э. Уатт. «Бумажная принцесса»

– В мире полно извращенцев, – язвительно парирую я. – И у каждого множество при-

чин сочинять всякие небылицы.

Томпсон машет рукой.

– Довольно, Элла. Мистер Ройал, это неожиданно для всех нас. Мы свяжемся с матерью

Эллы и все выясним.

Ройал недоволен таким поворотом и снова начинает разглагольствовать о том, какая

он важная персона и что Ройалы никогда не лгут. Сейчас он еще расскажет историю про

Джорджа Вашингтона и вишневое дерево1. Пока эти двое препираются, я выскальзываю из

кабинета.

– Дарлин, мне нужно в туалет, – вру я. – А потом сразу же вернусь в класс.

Женщина с легкостью клюет на мою ложь.

– Можешь не торопиться. Я сообщу твоему преподавателю.

Но в туалет я не иду. И в класс тоже не возвращаюсь. Вместо этого бегу на остановку