Помоги проекту - поделись книгой:
– На тебе могут быть датчики, которые определяют твое месторасположение. Твою одежду нужно немедленно сжечь, – нервно сказал Вольфганг.
То был 1998 год. Даже мобильный телефон считался тогда большой редкостью, что уж там говорить о маячках, определяющих твое месторасположение. Для паранойи в те годы было куда меньше причин, чем сейчас, и все же Вольфганг брезгливо взял двумя пальцами одежду Наташи и сжег ее.
– Мне нужно отвести тебя в подвал, иначе заказчики будут вне себя от бешенства, – заявил наконец Вольфганг.
Вот здесь уже Наташа начала вырываться. Она впала в дикую истерику. Когда Вольфгангу все же удалось затолкать девочку в бункер, истерика вышла из-под контроля. Наташа вырывалась и пыталась ударить похитителя. Вольфгангу насилу удалось выйти наружу и закрыть за собой дверь.
«Я похитил тебя потому, что хотел спасти, хотел найти человека, которому буду нужен, который не сможет без меня жить», – как такое мог сказать Вольфганг десятилетней девочке? Как в таком можно было признаться даже самому себе? Весьма романтичное объяснение. Даже трогательное. Но только не в этих обстоятельствах. Сейчас это значило бы признать свое безумие, а на это мало кто способен.
Еще очень долго Вольфганг рассказывал Наташе о неведомых заказчиках, которые требуют, чтобы девочка безвылазно находилась в подвале, о жестоких родителях Наташи, которые не желают платить выкуп… Так было проще объяснить свое поведение.
Когда дверь захлопнулась, Наташа оказалась в абсолютной темноте и тишине. Ни единого луча света, ни единого звука. Тут сверху что-то отчаянно загудело и затрещало. Этот омерзительный гул, разрезавший абсолютную тишину, тут же начал раздражать уши. Через минуту девочка уже ненавидела звук работающей вентиляции.
Лишь через несколько часов тяжелая железная дверь вновь отворилась. Это был Вольфганг Приклопиль. В руках он держал матрас, который занимал практически все пространство маленькой комнаты, а за спиной у него были какие-то пакеты.
Мужчина достал из пакета лампочки, светильники, полотенца, какие-то бытовые мелочи. Матрас он кинул в углу, после чего принялся устанавливать светильники. Это занятие было для него простым и привычным, отчего он немного успокоился. Наташа с интересом наблюдала за ним. Она не знала, что сказать, ну а Вольфганг никогда этого не знал.
– Тебе еще что-нибудь нужно? – поинтересовался напоследок он.
Девочка помотала головой.
– Только не уходи, пожалуйста, – глухо попросила она.
Вольфганг на секунду остановился.
– Я не могу. Заказчики, понимаешь? Погоди, у меня еще кое-что для тебя есть…
Мужчина вытащил из пакета в углу новый комплект ярко-розового постельного белья с символикой «Барби» и нарисованными на нем куклами. Тот самый, о котором так мечтала девочка. Впрочем, зачем оно ей?.. В этот момент перед глазами девочки встало лицо мамы, которая смеется над ее глупой мечтой о таком белье.
– Я его испорчу, – неуклюже помотала головой девочка.
– Тогда придется купить новое, – еще более неуклюже сказал мужчина.
Он выглядел таким перепуганным и несчастным, настолько не понимал, что сейчас нужно делать, что попросту не вызывал опасений. Его было жалко, его по-прежнему хотелось как-то успокоить.
Уже уходя, Вольфганг начал выкручивать лампочку. Девочка вновь начала плакать и умолять его не делать этого, но он ничего не мог сделать, этого требовали «заказчики».
Дверь захлопнулась с тем же пугающим глухим звуком. Так продолжалось день за днем. Вольфганг спускался в бункер утром и вечером. Он приносил еду Наташе, чинил розетки, устанавливал лампочки, принес тумбу, стеллаж, школьные принадлежности из рюкзака Наташи, журналы и комиксы. Однажды девочка попросила Вольфганга компьютер, и на следующий же день Вольфганг принес тяжелый компьютер для игр. Приклопиль тоже любил играть в простенькие стратегии, поэтому отныне они коротали вечера за компьютерными играми. В такие часы они казались обычной семьей. Наташа была так счастлива, когда удавалось победить Похитителя хотя бы в игре, что Приклопиль частенько поддавался. Важно ведь не кто победит, а кто от этой победы счастлив.
Девочка замечала, что по выходным Вольфганг начинал вести себя как-то иначе. Он заметно нервничал, легко раздражался и никогда не задерживался в бункере дольше, чем на пять минут, а иногда и вовсе не появлялся весь день. Тогда Наташе приходилось съедать сэкономленные и отложенные заранее съестные припасы и сдерживать то и дело подступающую панику. Похититель мог попасть под машину, сломать ногу, его могли арестовать, в конце концов… Что тогда будет с ней?
По будням же Вольфганг обычно проводил вечера с Наташей. Они играли, читали книги и разговаривали.
Когда Вольфганг принес девочке школьные принадлежности, Наташа была счастлива. Первым делом она вырвала лист бумаги и начала писать письмо родителям. Приклопиль оставил ее наедине с собой, и девочка еще полночи придумывала текст послания родителям. Она хотела зашифровать в нем свое местоположение, рассказать, что с ней все хорошо, успокоить и попросить о помощи… Вольфганг пообещал отправить его, но на следующий день он появился с перебинтованной рукой. Оказалось, что «заказчики» чуть не убили его, когда узнали о письме, и отправить его не удалось. Наташа поверила, у него ведь правда рука была перебинтована.
Этот молодой и красивый мужчина, правда, делал все возможное, чтобы Наташе было хорошо. Не в его силах было сделать лишь одно: освободить ее. Ежедневно в семь утра дверь открывалась, и небытие Наташи заканчивалось. В комнате вспыхивал свет, рождалось некоторое подобие жизни. Первой просьбой девочки стали часы. Непременно старого образца: со звонким будильником и гулко тикающей секундной стрелкой. Точно такой же будильник стоял у ее бабушки в пекарне Зюсенбрунна. Эти часы помогали пережить тринадцать часов тьмы в подполе. Когда свет в подвале выключался, пять квадратных метров буквально утопали во мраке. Ни единого луча солнца, ни звука, только едкий, убивающий уши треск вентиляционной системы. В этот момент казалось, что мир исчез. В такие моменты Наташе начинало казаться, что она сама исчезла. Именно поэтому ей были жизненно необходимы часы, предмет, который будет напоминать ей, что она существует.
– Что-нибудь еще? – привычно поинтересовался Вольфганг у девочки на прощанье.
– Купи мне, пожалуйста, бутылку Францбрандвайн, – отважилась наконец попросить Наташа.
– С ума сошла? – возмутился Вольфганг.
В конце концов он все же согласился принести ей алкоголь. Этой настойкой для растираний всегда пользовалась бабушка Наташи. Крепкий запах, который исходил от бутылки, обладал удивительным свойством перемещать во времени. Одного только вдоха хватало ей для того, чтобы представить себя за прилавком пекарни, почувствовать крепкие объятия бабушки, вдохнуть аромат сладких специй, смешанный с крепким запахом настойки для растираний.
Когда мозг лишается какого-то органа чувств, долгое время он не может осознать этого. Более восьмидесяти процентов информации человек получает посредством зрения. Если лишить человека на короткое время способности видеть, мозг просто не будет знать, что ему делать. Он привык перерабатывать определенный объем информации, а сейчас его нет. Что делать? Нужно как-то себя занять, чем-нибудь развлечь. Очень скоро мозг начинает посылать в мозг фальшивые зрительные сигналы, которые легко могут трансформироваться в подобие галлюцинаций. Тринадцать часов в сутки Наташа оставалась наедине со своим миром фантазий, который в эти часы работал на полную катушку. Она представляла то, чем могут быть сейчас заняты ее родные и близкие, о чем они говорят и что будет с ней дальше.
То и дело Наташа прокручивала в голове события последних дней. Обида на похитителя в такие моменты многократно преумножалась. Девочку начинали душить беззвучные рыдания, которые все труднее было сдерживать. Тогда Наташа пыталась представить себе маму. Она буквально видела то, как женщина с ее неподражаемым жестким и холодным голосом велит ей собраться и не плакать.
Один день сменялся другим. Время шло, но ничего не менялось. Жизнь за пределами бункера начинала казаться сном, фантазией, чем-то совершенно нереальным. Ей все сложнее было представить мать, а обида и тотальное одиночество сводили ее с ума. Похититель был непреклонен. Как бы ни умоляла его Наташа, ровно в девять вечера он выходил из бункера, не забыв при этом выкрутить лампочку. Пять квадратных метров моментально погружались в непроглядный мрак, выносить который было уже невозможно.
– Когда тебе будет восемнадцать, будешь иметь право решать, а пока ты ребенок, – где-то на окраине сознания продолжал звучать голос матери. Девочка силилась представить себе то, какой она будет через восемь лет. Сильная, смелая и стойкая женщина – такой она хотела быть в восемнадцать лет. Такая не будет больше плакать, не будет терпеть унижений. В такие моменты казалось, что девочка буквально черпает силы из этого образа, он придавал ей желание жить и бороться. Тогда Наташа пообещала себе, что как только ей исполнится восемнадцать, она вернет свою жизнь себе и больше никому не позволит диктовать ей свои условия.
Полиции стало известно об исчезновении Наташи Кампуш лишь вечером 2 марта 1998 года. Уже на следующий день об этом сообщили во всех новостных выпусках. Была объявлена масштабная операция по поискам пропавшей девочки. Принципиально было сделать все возможное в самые кратчайшие сроки, так как в абсолютном большинстве случаев играют роль лишь первые три дня. Шанс на то, что ребенка найдут живым по истечении этого времени, ничтожно мал.
Для маленькой Вены этот случай стал беспрецедентным. В полицию стало поступать бесчисленное количество звонков. Люди рассказывали о том, что видели похожую девочку в автобусе, магазине, на перекрестке…
За всем этим потоком ложных сообщений поначалу даже не заметили информации, поступившей от матери двенадцатилетней девочки, учившейся в той же школе, что и Наташа. Девочка по дороге в школу видела то, как на улице, по которой должна была пройти Наташа, приблизительно в нужное время стоял белый фургон марки Mercedes. Вот это уже была более или менее серьезная зацепка. Полиция стала методично искать все белые фургоны этой марки. Несколько сотен домов пришлось обойти полиции, чтобы только попытаться ухватиться за эту зацепку. Но и эти поиски не принесли результатов.
В середине апреля 1998 года приблизительно в три часа дня в полицию Вены позвонили. Человек, который так и не назвал своего имени, хотел предоставить информацию о пропавшей девочке. Полиции пришлось проверить сотни, если не тысячи таких сообщений. Ни одно из них не подтвердилось. И все же дежурный обязан был записать донесение и отправить наряд полиции для проверки.
В этом доме жил Вольфганг Приклопиль. Дверь открыл молодой мужчина в аккуратно выглаженной рубашке и с немного старомодной прической. Он честно признался, что фургон принадлежит ему и служит для перевозки строительных материалов. Мужчина легко согласился открыть для полиции фургон и дал осмотреть машину. Никаких подозрений мужчина не вызвал. Он вел себя предельно вежливо и всячески демонстрировал готовность хоть как-то помочь следствию. Полицейские внимательно осмотрели фургон, а затем даже прошлись по комнатам большого и светлого дома на окраине Штрасхофа. Затем мужчины вежливо поблагодарили Вольфганга и попрощались.
На всякий случай полиция все же проверила информацию, которой поделился мужчина. Оказалось, что он уже давно официально нигде не работает. Какое-то время он числился безработным и получал пособие, но вот уже больше года, как он выбыл из списков на получение пособия по безработице. Никаких правонарушений, кроме превышения скорости, за мужчиной не числилось.
В семь утра дверь открывалась, и на пороге стоял ее спаситель. Он держал в руках завтрак и счастливо улыбался. Девочка была счастлива видеть его – главного и единственного человека в ее жизни. Того, кто приносит ей еду, старается радовать, но главное, того, кто счастливо улыбается, когда видит ее.
Через пару недель после похищения Вольфганг Приклопиль уже почти привычно спустился в подпол. Наташа не смогла скрыть радости от его прихода. Еще один живой человек в ее мире. Ее спаситель. Человек, который о ней заботится и которому она нужна. В руках у Вольфганга на сей раз были не продукты для ужина, а таз и упаковка шампуня.
– Раздевайся, тебе нужно помыть голову, – тоном, не терпящим возражений, объявил он.
Впоследствии Наташа признавалась, что в тот момент была уверена, что ее сейчас изнасилуют. Европа тогда переживала пик преступлений против детей. В новостях постоянно рассказывали о насильниках, которые крадут, насилуют и убивают детей. Наташу украли, но похититель и неведомые «заказчики» не трогали ее. Сейчас ей нужно было раздеться перед чужим мужчиной. Детям свойственно слушаться взрослых, а в этих обстоятельствах у Наташи просто не было другого выбора. Ей пришлось это сделать. Однако Вольфганг, кажется, чувствовал еще большую неловкость. Он осторожно и даже немного брезгливо стал помогать девочке мыть голову. В маленьком застенке для этого требовалась немалая изворотливость. Наташа должна была наклониться над раковиной, пока похититель лил ей на голову теплую воду из бутылки. Эта процедура стала повторяться каждые два дня. Вскоре и Наташа, и Вольфганг привыкли к этому ритуалу. Человеку свойственно привыкать ко всему. Спустя пару месяцев девочка предложила проделать в бутылках небольшие дырочки, что заметно облегчило процедуру. Теперь нужно было просто держать бутылку над головой, пока тонкие струйки лились на волосы.
Естественно, каждая помывка головы, а также и каждое умывание сопровождались тем, что вода попадала на пол. Ламинат и деревянные панели на стенах попросту не могли перенести такого количества испаряющейся влаги. Постепенно доски стали набухать и трескаться. На швах между досками стал проступать черный налет плесени, отравляющей воздух. Тогда девочка попросила принести ей как можно больше моющих средств. Она имела смутное представление о том, как ими пользоваться, однако ее развлекло новое занятие. В промежутке между утренним и вечерним приходами похитителя девочка тратила все силы на то, чтобы превратить вверенное ей пространство в подобие дома. Сделать его уютным и максимально чистым. Грязь здесь была по-настоящему опасна для здоровья, так как она была способна отравить и без того затхлый, выжженный обогревателем воздух.
Чтобы как-то скрасить девочке часы одиночества, Вольфганг стал приносить девочке книги, комиксы и раскраски. Иногда по вечерам они вместе читали их. Так случилось и с «Алисой в Стране чудес». История о маленькой девочке, попавшей в подземное царство, время в котором остановилось. Эта история ужаснула Наташу. Она была слишком похожа на историю Наташи, вот только концовки этих историй были слишком разными. Алиса в итоге проснулась, а вот Наташа никак не могла очнуться от этого ночного кошмара.
– Лучше я принесу видеомагнитофон, – пробормотал Вольфганг, которому всегда становилось не по себе при виде слез девочки.
– Не уходи, – попросила вдруг Наташа. Впрочем, она просила об этом каждый раз.
– Не могу, заказчики… – начал было Вольфганг.
– Обними меня, пожалуйста, – скороговоркой проговорила девочка.
Вольфганг оторопел. Он долго стоял в дверях с совершенно потерянным видом, прежде чем сделать неуклюжий шаг вперед и обнять Наташу. Для него это было столь же странно и неловко, как и для Наташи, но ей было буквально жизненно необходимо кожей почувствовать присутствие другого человека, почувствовать, что ее кто-то защищает. Каждому человеку нужно, чтобы его кто-то обнимал. Ребенку тем более это необходимо.
На следующий день в застенке Наташи появился старенький видеомагнитофон с телевизором. Телепередачи на нем смотреть было невозможно, но вот фильмы и записи ток-шоу на кассетах теперь были в ее распоряжении. Приклопиль поначалу записывал на кассеты все, что считал допустимым для просмотра, но вскоре просто стал приносить свои старые кассеты с фильмами. Еще через какое-то время Приклопиль согласился и на радиомагнитофон. С одним только условием: никаких австрийских радиостанций. Подкованный в технике Вольфганг настроил радио на чешские каналы. Наташа не понимала ни слова, но в ее распоряжении теперь была и музыка. И кассеты.
Отправить письмо родителям ей не удалось, но ведь можно было хотя бы записать для них сообщение. Просто рассказать о том, что у нее все хорошо, что она все еще жива. Девочка весь следующий вечер провела в попытках записать сообщение для родителей, но когда она протянула Вольфгангу кассету, тот впал в бешенство.
– У тебя больше нет родителей. Они тебя не любят. Если бы любили, заплатили бы выкуп, и мне бы не пришлось тебя здесь держать. Не смей упоминать о них. Больше у тебя не будет ни радио, ни фильмов.
Он забирал то единственное, что связывало ее с внешним миром. Девочка не смогла сдержать слез ужаса, которые еще сильнее взбесили похитителя. В тот вечер свет выключился значительно раньше положенного времени. Точно так же, как когда-то мама запрещала девочке говорить об отце, Вольфганг Приклопиль сейчас запрещал ей говорить о родителях.
Наташа вновь осталась наедине с собой. Всякие свидетельства существования внешнего мира исчезли. Вольфганг включал свет в семь часов утра и выключал его в девять вечера. Он приносил ей еду, но больше не разговаривал с ней.
Все люди в той или иной степени боятся смерти. Этот страх заложен в природе любого живого существа. На что распадается этот страх, если мы говорим о человеке? Это страх боли, неизвестности и небытия. Боль можно перетерпеть, поэтому этот страх самый незначительный. А вот два других действительно способны свести с ума. Незнание того, что будет по ту сторону жизни, порождает самые разные домыслы и предположения. Рай и ад каждому человеку представляются по-своему. Иногда эти фантазии поистине чудовищны. Страх небытия самый сложный. Что может быть страшнее того, чтобы исчезнуть? Никто и никогда не узнает ни о твоей жизни, ни о твоей смерти. Тебя просто не было. Да и есть ли ты сейчас? Точно? Ты уверен?
Неуклонная жажда жизни десятилетней девочки требовала того, чтобы на весь мир прокричать: я здесь, я жива! Единственным доступным ей способом оставить хоть какие-то доказательства того, что она действительно существовала, были краски, которые ей как-то подарил похититель. Ими она стала украшать стены своей комнаты. Для начала она нарисовала по памяти дверь в бабушкину пекарню, деревянную и с массивным засовом. Затем последовал рисунок окна в ее комнате, тумбы в гостиной, шкафа в маминой комнате… День за днем она украшала стены своей камеры одиночного заключения. Иногда ночами она начинала орать и звать на помощь, но, конечно, никто не приходил. Тринадцать часов подряд гудел вентилятор и мерно отсчитывали секунды старомодные часы.
Когда ей надоедало рисовать, она брала в руки книги, которые пока еще не догадался отобрать похититель. А возможно, просто пожалел ее. В основном это была классика приключений вроде Диккенса и Киплинга. Одна книга особенно понравилась Наташе. Это был довольно толстый талмуд с легендами Дикого Запада. В одном из таких рассказов содержалась молитва, которую Наташа аккуратно переписала на листок и приклеила напротив кровати. Когда ей становилось особенно страшно, она раз за разом перечитывала эти слова:
Спустя несколько дней Вольфганг не выдержал и впервые заговорил с Наташей. Девочка так оживилась и обрадовалась, что это сложно было не заметить. Приклопиль понял, что наказание лишением кино и музыки работает. Наташа вела себя идеально и ни в чем больше не перечила ему. Отныне он стал постоянно пользоваться этим методом воспитания. Постепенно неуклонная воля к жизни в Наташе стала уступать безразличной покорности. Казалось, что она просто ждет конца. Каким бы он ни был. Да и еще все эти рисунки на стенах раздражали Вольфганга.
Желая как-то обрадовать девочку, он предложил ей сделать ремонт в комнате. Это действительно воодушевило Наташу. Они вновь часами разговаривали, обсуждая, какую нужно поставить кровать в комнату и в какой цвет следует выкрасить стены в подвале. Естественно, в розовый. Как же иначе?
Вскоре подвал был выкрашен в ядовито-розовый цвет, отлично сочетающийся с постельным бельем, на котором была символика Барби. Вольфганг целыми днями мастерил кровать для Наташи. Из досок он соорудил кровать на помосте, благодаря чему высвободилось довольно много места. Правда, кровать теперь располагалась в двадцати сантиметрах от потолка, что не очень-то удобно. Чтобы как-то разместить накопившиеся вещи, пришлось принести еще один комод. Однажды похититель притащил в бункер плитку и небольшой холодильник, благодаря чему теперь девочка могла самостоятельно готовить себе еду и мыть голову. Проблему составляла лестница для кровати. Вольфганг никак не мог затащить ее в подпол, так как она не пролезала в узкий дверной проем.
Не выдержав, Вольфганг решил разобрать дверной проем и затащить все необходимое. Наташа с интересом наблюдала за происходящим. В какой-то момент она не выдержала и отпустила какой-то едкий комментарий. Вольфганг и так уже закипал от ярости, а комментарии под руку редко до добра доводят. Приклопиль резко развернулся и кинул дрелью в сторону девочки. Инструмент в тот раз никак не задел ее, но вот новый страх в ее душе успел поселиться. Рано или поздно он начнет ее бить. Это она знала по умным речам различных экспертов из ток-шоу. Те частенько говорили, что если на вас сорвали злость один раз, очень скоро так поступят снова. Эксперты не ошибались.
Поделиться книгой: