Мечты объединения

Голос с Коронуса, который он слышал ранее, ответил незамедлительно. Такой же скрытый. Только Тагиомальчян мог его слышать.

— Местоположение цели установлено, — сообщил он.

Гололитическая схема вспыхнула в линзах кустодия, перекрывая собой рельеф близлежащей территории.

— Запрашиваю статус.

— Скрытый.

— Продолжительность?

— Как можно дольше. Пока не обнаружено.

— Убить или захватить?

— Нейтрализовать. И уничтожить все следы.

— Подтверждено. Запрос загрузки данных.

Потребовалось несколько секунд прежде, чем маленькая красная метка засветилась на гололите.

— Глубже, чем я думал, — пробормотал Тагиомальчян, не намереваясь быть услышанным, но системы все же передали сигнал слушателю.

— Это нора, Тагиомальчян, и в ней водятся крысы.

— Тогда мне лучше начать копать.

Очистительные комбайны бороздили химическое варево, пролегающее у границ Свота. Их прочные сети и крюки тащили и собирали отходы для дальнейшей утилизации. Из охваченных раком легких, курящих тряпочные палочки людей, вырывался глухой хрипящий кашель. Все они медленно умирали от многократно завышенного количества токсинов в крови, никто из них не обращал внимания на золотого воина бродившего среди них. Они даже не моргнули.

Гайрок был тяжелой ношей, и на путь до арены потребовалось около нескольких часов. Когда я приблизился к окраинам, то увидел следы дыма. Хаб Тарригаты был охвачен огнем. Уложив тело Гайрока, я выхватил меч и бросился туда. Быть может, это дело рук Радика Клева, подумал я, месть за то, что я сделал с его Хроно-Гладиатором. Приближаясь к трущобам я понял, что это не так. Вокруг царил настоящий хаос. Я обнаружил мертвых. Выпотрошенные, обезглавленные и расчлененные, они усеивали это место, разорванные, подобно отходам мясника.

Давление начало скапливаться под моими висками, и я прижал руку к голове, в попытке отвести его. Боль, похожая на мгновенное погружение в бездонный красный океан, валила меня на землю, но я продолжал сопротивляться. Я почувствовал горький запах дыма, из хаба Тарригаты, из Абиссны, и всеми силами пытался понять, что из этого было реальным, а что нет.

Холод обдавал мое лицо, но я прекрасно знал, что воздух в Своте был душным. Я вспомнил Сибирь, ее ледяные равнины, я не осмеливался поднять голову в страхе снова застать падение смертоносных атомных боеголовок. Затем я оказался на горе Арарат, радостно крича вместе с Ариком Таранисом, когда он вознес Молниеносное знамя.

Затем Ги Бразиль и Урш и Альбия.

Мой череп пульсировал в агонии. Видения о Единстве были беспощадны, и я был не в силах контролировать их.

В конце концов я решил сосредоточиться на своем мече, крепко обхватив его руками, я думал о его прочности, его постоянстве, его реальности.

Я вырвался из крепких уз ложных видений, моя кожа горела от жара. Я стоял на коленях, передо мной располагалась небольшая лужа мутной жидкости, что я выплюнул с приступом. Сплюнув ее остатки изо рта, я поспешил к хабу Тарригаты.

Пылкий жар набросился на меня, когда я выбил входную дверь. Я не видел Везулу во время своего отчаянного хождения по лачуге, и надеялся на то, что не застану старого товарища охваченным безумием, как Гайрока.

Несколько полок повалились на пол, либо от жара, либо от борьбы, которая предшествовала этому беспорядку. Я разгребал обломки до тех пор, пока не нашел Тарригату в дальней части хаба, задыхающегося от вдыхания густого едкого дыма.

Он повернул голову в мою сторону, услышав приближение. Гримаса неподдельного ужаса исказила его лицо. Он вскрикнул, когда я подбежал к нему и схватил его хрупкое тело, жалкий, жалобный звук. Тонкие пальцы царапали мою кожу, как иголки. Он боролся, но с силой ослабленного ребенка.

— Успокойся, — предупредил его я, — или мы оба погибнем в этой дыре.

Его тщетные попытки высвободиться утихли, сложно было определить случилось ли это от моего предупреждения или из-за того, что он попросту израсходовал все свои силы. В любом случае, пламя распространялось, расползаясь по стенам и потолку. Оно надвигалось, словно оползень, жадно поглощая все, к чему прикасалось. Я услышал треск разбившегося стекла и понял, что колбы медленно нагреваются. Химические смеси внутри них сработают в роли катализатора.

Взвалив Тарригату на свое плечо, я сломя голову бросился через дальнюю часть хаба, ударом выбивая заднюю дверь, чтобы выбраться наружу. Едва мы отдалились на шесть футов, как старая хижина и печь в ней, взорвались, одаривая ближайшую территорию тоннами мусора и дыма. Толпа любопытных зевак не собиралась вокруг. Все были либо мертвы, либо прятались.

Я посадил Тарригату на его старый потрепанный стул. У него не было рук и пятна синтетической кожи уступили место заплесневелым наростам под ней. Его дыхание было неровным, а кожа настолько бледной, что я без труда мог понять, как недолго ему осталось.

— Где Везула? — твердо спросил я.

Голова старика начала опускаться в сторону, и я осторожно схватил его за подбородок, повернув лицом к себе.

— Тарригата, ты умираешь. Прости меня. Но я должен знать.

Внезапно он нашел в себе силы и попятился ко мне, его губы задвигались, но слова давались ему очень тяжело. Я наклонился к нему, чтобы услышать его правду.

— Он…. он идет.

Затем Тарригата откинулся назад, свисая, как сдутое легкое, больше он не шевелился.

— Не он. Вез ушел.

Я осмотрел его и увидел, как он кладет свой пистолет в мои руки. Я не знал, хочет ли он использовать его на себе или Везуле, но я взял его и поместил в пустую кобуру у себя на поясе.

Я вырвал полоску ткани из-под своих доспехов, чтобы обернуть ее вокруг пустых глазниц Тарригаты. Закрепив повязку, я глубоко вздохнул и положил руку ему на лоб.

— Старый идиот, ты пытался остановить его, не так ли?

Стоя над ним, я посмотрел вниз на сморщенное тело Тарригаты. Смерть еще больше ослабила его.

Теперь это мое бремя. Я остановлю его. Пора положить этому конец.

Тагиомальчян проносился по узким переулкам и тоннелям Свота, оставаясь абсолютно незамеченным. Он двигался быстро, маяк-локатор мигал на тактическом дисплее, с каждой секундой становясь все ближе. Вдалеке черный дым врезался в безжизненное небо, бросая погребальную завесу.

Первые следы своей добычи он нашел в баре, который ныне был превращен в настоящий склеп. Пьянящий смрад низкосортного зернового алкоголя и разбросанных внутренностей, словно незваный гость, вторгся в его ноздри. Он позволил себе один вдох. Его обучали находить доказательства. Он уловил запах трансчеловеческой крови, а затем поспешно открыл внутренний канал вокса.

— Возможно это, Легион, — сказал он, — те, кто смог избежать чистки.

— Соблюдай осторожность.

Тагиомальчян кивнул, хотя обладатель другого голоса и не смог бы увидеть этот жест. Он присел на колени, чтобы осмотреть одно из разорванных тел. Его глаза потянулись к прорезям за оптическими линзами.

— Интересно, — это выглядело, как ожог, принявший форму…

Призрачное ощущение неправильности заставило его резко обернуться. Он едва успел добраться до рукояти своего меча, когда мощная фигура сбила его с ног.

Я шёл по следам, оставленным Везулой. Это было нетрудно, и я подумал о том, что какая-то часть его затуманенного кошмарными видениями разума, хотела, чтобы я нашел его. Чтобы покончил с этим. И я надеялся, что смогу отсрочить безумие, которое поглотило Гайрока и Везулу.

Я думал о Тарригате, старике, который задыхался при смерти, несмотря на то, что бежал всю свою жизнь. Я не мог смириться с тем, что Везула несет за это ответственность. Даже впадая в видения о прошлом, он никогда не поднимал руку на старика. Но, быть может, он не знал. Эти грезы, я чувствовал их. Такие красочные и убедительные. Неудержимое стремление к давно ушедшей славе, затмевало глаза.

Я бежал по уродливым улицам Свота, ловя полные страха и недоверия взгляды его жителей. Эти несчастные застряли здесь, внизу, и все чего они хотели, так это остаться в одиночестве и придаться отчаянию и страданиям. Некоторые держали в руках оружие, готовые защищать свои жалкие жизни, но это были пустые угрозы. Другие прятались в своих лачугах, сидели на корточках и закрывали глаза, в надежде переждать шторм.

В древней части района я нашел символ Легиона, вырезанный на каменной лестнице. Старая молния повела меня вниз, в катакомбы. Я знал это место. Оно называлось Потопом, самый глубокий участок в Своте. Ветхие колонны, когда-то давно украшенные яркими росписями, а теперь испещренные толстыми слоями грязи, поднимались к изогнутому сводчатому потолку. Некогда это место было прекрасно, но, как и многие другие вещи, время украло ее былую красоту. Некоторые секции Потопа обрушились, не выдержав суммарный вес верхних уровней. Я карабкался по огромной куче мусора и обломков, вставшей на моем пути, словно громоздкий набухший мешок, разошелся по швам и изверг все своё содержимое на дорогу. Я редко спускался сюда. У меня не было причин этого делать, но я подумал, что они могли быть у Везулы.

— Это наша последняя битва, брат? — спросил я тьму, и был удивлен, когда она ответила.

— Я уже сразился в своей последней битве, Дах.

Я обнаружил его прислонившимся к изогнутой катакомбной стене, его рука держалась за живот. Что-то сырое и темное блестело меж его подрагивающих пальцев. Его разломленный топор лежал рядом с ним, как и всегда. Лезвие было сожжено кислотой.

— Вез… — я опустился на колени, рядом с старым другом. Он плохо выглядел в мерцающем свете верхних люменов.

— Ты вооружен? — растерянно спросил он.

Я нахмурился, собираясь было жестом указать на мой меч и широкое лезвие, закреплённое на спине, но вдруг понял, что Везула был слеп. Молочный блеск покрывал его глаза, кожа вокруг гнезд и на лице была покрыта следами ожогов.

— Кислота…, - ответил он, понимая причину моего молчания. — Забыл, что они могут так делать. — Засмеялся он, но это усилие дорого ему обошлось. — Он дал им все дары, не так ли. А нас оставил гнить и разлагаться. — Он протянул руку и схватил меня за плечо, шаря по сторонам своими незрячими глазами, — мы не должны были прожить так долго.

Я повернул его лицо к свету, пытаясь осмотреть его ужасные раны. Он сопротивлялся, как будто, стыдясь своего нынешнего состояния.

— Ранение в живот смертельно, — прошипел он, стиснув зубы от внезапной вспышки боли.

— Кто это сделал? — спросил я, отпуская его голову. Я всматривался во тьму, но не видел нападавших.

— Они были среди нас, Дах, — пошипел он. — Скрывались в Своте. Я сражался с ними. Они побежали и привели меня сюда. Оставили тут умирать. — Он поморщился, и я почувствовал, как смертельная нить Везулы натягивается.

— Кто, брат? Кто скрывался среди нас?

— Метка, красная, сырая, как клеймо, — прошептал он, указывая на левую щеку, его палец покрылся свежей кровью. — Они произнесли его имя. Сказали…

Я схватил его бронированный воротник и приблизил к себе.

— Скажи мне брат! Позволь мне отомстить за тебя.

— Сказали… что он идет.

Он сделал длинный подрагивающий вдох, и все закончилось.

Я был неправ. Не Везула разорил поселение и напал на Тарригату. Но кто тогда?

Голова опустилась, я закрыл глаза и ощутил тяжесть пистолета на моей ноге. Я думал достать его. Мои пальцы обернулись вокруг рукоятки. Один выстрел, если он все еще способен стрелять. Левый висок.

Я открыл глаза и отпустил пистолет.

— За Единство… — пробормотал я, расположив кольцо Легиона на коленях Везулы.

«Враг внутри», Метка, имя. Это все, что сказал Везула. Я слышал истории, в основном от Тарригаты. Идет война. Некоторые говорили, что он уже прибыл, что предатели были среди нас.

Послышался слабый лязг стали, я поднял глаза.

Я встал и побежал по катакомбам, преследуя доносящиеся звуки битвы.

Тагиомальчян, хромая, пробирался через катакомбы, игнорируя боль под его треснувшей аурамитовой броней. Нечто сверхъестественное стояло у него на пути. Маскировка оказалась неэффективной против существа, что воспринимало его неестественными средствами. Его кровь, или то, что исполняло ее функцию, скользнула по краю его клинка. Оружие вздрогнуло в его руках. Также как и щит на его спине, он знал, что существо ранило его. Но он ответил тем же.

— Отметьте мое местоположение, — сказал он в вокс.

— Ты ранен?

— Отметьте его, — повторил он стиснув зубы.

Вслед за короткой паузой последовал еще один запрос, но ответа не последовало. Вместо этого раздался еще один вопрос.

— Вы близки, Тагиомальчян?

— Я…

— Это они?

Немногие знали о вторжении на Тронный мир сил Альфа-Легиона. В конце концов, они были сдержаны, а непосредственная угроза нейтрализована. Но опасность не ушла. Все еще имели место быть «инциденты». В районы просочились слухи. Безумие охватило Терру. Воитель приближался. В народе всё чаще появлялись его сторонники. Культы. Было предпринято провести чистку. Очищающий огонь перед лицом надвигающегося кошмара.

Предвестники этого кошмара стояли перед Тагиомальчяном.

— Это они, — отчитался он, закрывая передачу.

Кустодий появился в мерцающем свете подземного зала. Туннели вывели его сюда. Ледяной холод пробрал его даже сквозь доспехи. Подлинная цель этого помещения была сокрыта возрастом, повлекшим за собой фундаментальные изменения. Возможно, это была старая купальня, здесь всё еще виднелись затененные формы ржавых медных труб, некоторая часть которых до сих пор была нетронута. Пара ручных насосов, расположенных в клювах некогда прекрасных геральдических грифонов, наполняли глубокий бассейн, но и они не избежали неконтролируемой силы распада и разложения. Шелушащаяся филигрань изображала древних мифических зверей, однако теперь эти художественные образы были извращены.

Теперь в этом месте прибывало нечто более древнее и первобытное. Факелы ярко горели в тяжелых железных бра, отбрасывая едкий запах гнилого мяса и кислого молока. Покрывшаяся инеем кровавая накипь, окружала границы бассейна, в котором неизвестной черной субстанцией был начертан символ. Свечи кривились и переплетались, подобно огромным сорнякам. Их восковые стебли наполняли помещение запахом животного жира.

Тагиомальчян поднял меч. Позолоченные завитки и витиеватые узоры на острие разразились ярким сиянием. Энергия с треском побежала вверх по лезвию.

Короткая тропинка шагов привела его сюда, к старой бане. Темные полосы бежали по ветхому камню. Он ждал его здесь. Ждал с тех пор, как впервые испробовал его кровь. Рваный черный плащ окутывал широкие бронированные плечи, накинутый поверх чешуйчатых керамитовых пластин цвета необъятного моря. Странные, органические шипы вырывались из-под поношенной мантии. Ему не нужно было оружие. Его пальцы заканчивались длинными когтями, которые уже испробовали горячую кровь кустодия. Когда-то это был легионер, но теперь нечто иное завладело его смертной плотью, хозяином которой он когда-то был.

— Мерзость, — прошипел Тагиомальчян, продолжая неспешно подниматься по ступенькам, пытаясь сохранять спокойствие. Его взгляд упал на легионера, но он прекрасно знал и о его спутниках. Восемь мужчин и женщин. Все они носили тёмные мантии с капюшонами, скрывающими их взгляд, и возвышались над несколькими телами в бассейне. Наполовину запекшаяся кровь покрывала дренажную решетку, цепляясь за металл, затемняя ржавчину по его краям. Каждый из них носил символ Гидры на щеке, мертвые не были исключением. Все они были нанесены недавно, точно такие же, какие Тагиомальчян видел в баре, прежде чем на него напали.

Ритуальный круг был начерчен черной смолой. Это он должен был стать жертвой. Кровь Императора текла в его венах, могущественная и сверхъестественная. Все это имело определенное значение для этих существ, и тех, кому они служили.

Фигура, стоявшая средь убитых просителей, вышла вперед.

— Он идет, — произнесла женщина, без выражения, словно она просто оглашала факт.

— Луперкаль, — ответили остальные.