Рубикон (СИ)

Конечно, по сути, это была «филькина грамота», ответственное выполнение условий которой целиком и полностью зависело от законопослушности подписавшего её человека. К тому же, аналогов подобных документов в Российской Империи не имелось и даже не из-за менталитета, а из-за того, что подавляющее большинство населения были свободными имперскими подданными и жили на коронных землях.

Однако здесь, в Германии, да и вообще в Старой Европе, почти каждый клочок земли имел вполне конкретного владельца, а проживающие на нём люди, априори являлись чьими-то вассалами, порой присягнувшими сюзерену, порой нет, но всё равно ограниченными определёнными правилами, в том числе связанными с рабочими контрактами.

Так что подобная практика «временной смены вассалитета» была просто необходима для нормальной работы, как частных, так и государственных компаний. Ведь нередки были случаи, когда нужные специалисты так или иначе были связаны с конкурирующими родами, что вполне могло сказаться как их продуктивности, так и на отношениях в коллективе.

На данный момент, Замок Гогенцоллернов для меня был… скажем так — ещё более бесполезным активом, нежели земли Деньских, «Ключ» от которых я получил после дуэли на празднике у Лепестковых-Каменских. Жить я здесь не собирался, да и планов на его использование у меня пока что не было.

В идеале, конечно, стоило бы выгнать всех людей Карлуши и привезти из России своих, однако — даже дома, за исключением двух вассалов-студентов у меня с человеческими активами было ох, как тяжко. Девочки, конечно, намекали мне, что если обратиться за помощью к их родственникам, род Лопатиных или Герциных с удовольствием окажут любую посильную помощь, вот только, мне совершенно не хотелось влезать в долги, которые потом в любом случае придётся отдавать. Да и зная ухватистость наших благородных, я откровенно опасался того, что в будущем, при необходимости, выкорчёвывать их отсюда будет куда как сложнее, нежели даже самих Гогенцоллернов.

Так что, в результате, после небольшого семейного совета, я решил остановиться на заключении «Рабочей Унии» с уже трудоустроенными в замке людьми. Естественно только теми, кто решиться подписать её добровольно.

Таковых оказалось процентов семьдесят. Остальным же, либо особо упёртым, либо по какой другой причине не пожелавшим поставить под документом свою электронную подпись, вечером сегодняшнего же дня было приказано покинуть замок.

Естественно, что тут же выяснилось, что идти то им собственно — некуда. Почти все уже успели прирасти к этому месту, и связывали свои планы на будущее именно с ним, что, в общем-то, меня, как и моих девочек, нисколько не заботило. Если бы это были подданные Российской Империи, я бы непременно проникся их проблемами и, наверное, постарался бы как-нибудь решить этот вопрос. Ну, или как минимум, чувствовал бы себя неудобно, выгоняя людей на мороз и делая их, по сути, бомжами.

Но — это были немцы, а к ним, я не испытывал ровным счётом никаких чувств. Гуманизм в нашем мире — штука специфическая и распространяется только на соотечественников, коими я этих людей не считал. Да и вообще — у них был свой сюзерен, на плечи которого и ложилась обязанность заботиться о своих вассалах.

Именно это я и заявил в лицо Карлу-Фердинанду, когда тот в ярости ворвался в комнату, которую я отвёл под свой кабинет.

— Но вы же немец! — рычал он, сверкая глазами.

— Уважаемый, я был, есть и буду русским, — холодно ответил я ему, поймав краем глаза, обращённый на моего собеседника полный собственного превосходства и достоинства взгляд сестёр-Цесаревн, чаёвничавших за небольшим ажурным столиком из тёмного дерева. — А то, что кто-то посчитал меня ещё и немцем, пока что доставляет мне одни неудобства. И да, милейший. Если вы ещё раз посмеете повысить голос в присутствии дам императорских кровей, то немедленно лишитесь того места, которым производите эти отвратительные звуки. Вы поняли меня, Карл-Фердинанд?

— Мальчишка! — прошипел мужчина, окончательно наливаясь кровью. — Ты смеешь мне угрожать?

— Угрожать? Вам? — мне почему-то вдруг действительно стало смешно. — Не слишком ли много вы о себе возомнили? О нет, любезный, я просто вас поставил в известность.

— Да я, тебя, щенок, — заорал было Принц выхватывая из чехла ПМК и в этот момент, в дверь кабинета громко и настойчиво постучали, а я почувствовал такое сильное возмущение сансары, что даже остановил руку, уже сомкнувшуюся на шее задёргавшегося в захвате Карла-Франса.

Всё моё внимание теперь было привлечено к медленно открывающейся двери, из-за которой шли искажения такой силы, что будь я сам послабее, был бы сейчас похож на моих резко спавших с лица девочек, которые соскочив со своих стульев, быстренько ретировались ко мне за спину. Внезапно давление спало, а в приоткрывшуюся дверь просунулась абсолютно лысая голова парня, может быть на год-два старше меня.

— Простите, можно? — спросила голова, на очень приличном русском языке, параллельно оглядывая комнату и на несколько секунд задержавшись взглядом на уроненных стульях и разлитом чае, посмотрела на меня и трясущихся за моей спиной девушку. — Ой-йо-йой. Нехорошо-то как получилось.

— Не помню, чтобы позволял, — ответил я, исподлобья рассматривая «голову», а затем, отбросил от себя уже булькающего и слегка посиневшего, вцепившегося в мою руку скрюченными пальцами Принца.

Да, чего уж я точно не ожидал, так это внезапно встретить здесь «Кемпфер-Кайзера», ну или по нашему «Воеводу» — неврождённого одарённого, воина седьмого ранга.

— И всё же я, пожалуй, войду, — произнесла голова, и сквозь дверь протиснулся довольно щуплый паренёк, сантиметров на десять ниже меня ростом, после чего склонился в глубоком поклоне и протараторил скороговоркой. — Ваши Императорские Высочества, Инна Святославовна, Нина Святославовна, прошу глубочайшего прощения за то, что был вынужден так поступить, чем напугал вас. Моя вина очень глубока, и я готов принять любое наказание. Но поймите меня правильно, я просто не мог допустить гибели нашего непутёвого родственника! Хотя, признаю от имени всего остального дома Гогенцоллернов, что он целиком и полностью неправ. К тому же в случившимся есть огромная доля моей вины, ведь я, устав после вчерашней тренировки, проспал ваш приезд в своей комнате, хотя должен был дожидаться вас по приказанию фройляйн Астры.

Он замолчал, так и не разогнувшись.

— Это, что? Шутка? — нахмурившись, спросил я, откровенно хлопая глазами и не понимая, как мне реагировать на внезапного «гостя».

— Нет, Глава! Я абсолютно серьёзен! — ответил парень. — Ваши Высочества! Смиренно прошу вашего прощения!

— Э… — первой глубокомысленно выдала чуть быстрее сестры отошедшая от поражения сансарным выбросом Нинка. — А вы?

— Виконт Фридрих фон Гогенцоллерн, Ваша Светлость Нина Святославовна! — представился гость.

— Хорошо, виконт. Я прощаю вас, — степенно кивнула девушка, беря себя в руки. — Но больше так не делайте!

— Я так же прощаю вас, — выдавила из себя Инна, вцепившаяся клещом в мою рубашку.

— И всё-таки, это, наверное — шутка! — пробормотал я, продолжая рассматривать парня.

— Кузьма? — зайка потрясла меня за плечо. — Тебя что? Тоже сильно приложило?

— Со мной всё в порядке, — ответил я, — Вы посмотрите, во что он одет!

— Кто знает? — произнесла Инна, — Может быть виконт, просто очень экстравагантный человек.

— Ага, — фыркнул я. — Настоящий «Одноударник»! Даром что Фридрих и не косоглазый!

— А-а. Вот вы о чём, Глава! — парень по очереди посмотрел на свои руки в красных резиновых перчатках, жёлтое подпоясанное трико, красные же и не менее резиновые сапоги и белый плащ супергероя, так, словно бы видел свою одежду в первый раз в жизни, затем слегка покраснел, и смущённо улыбнулся. — Понимаете ли, я долго жил в Японии и ну, можно сказать, фанат этого персонажа. А когда покорил седьмой ранг воина, выкупил права на образ у автора. Вот… Похож — не правда ли?

— А хрен ли сейчас так вырядился? — возмутился я.

Глава 4

Выпросив у Цесаревн прощение, парень заметно расслабился, а на мой, вполне логичный вопрос о его маскарадном костюме, только пожал плечами и сказал, что проснувшись и узнав от прислуги о свершившейся в замке смене хозяина, просто нацепил на себя первое, что попалось под руку. Естественно, что это была тренировочная одежда, в которой он вчера весь день занимался «гиперактивной медитацией».

При упоминании этой тренировочной практики для воинов высокого ранга, я непроизвольно поморщился. Мой Наставник сам был «Воеводой» и учил меня — колдуна, лишь тому что знал. И так же как он, я очень не любил эту методику, позволяющую воинам, особенно с открытой седьмой чакрой «Сахасрарой», поддерживать её в этом состоянии. Так что хотя это и считалось очень полезным, в том числе и для меня, я пользовался другим, можно сказать «секретным», пассивным способом, придуманным моим учителем, не желавшим тратить своё драгоценное время на подобную ерунду.

К тому же, я просто физически не мог бы пользоваться классической «Гипактацией Воевод», потому как там, как минимум в течение часа требовалось держать седьмую чакру полностью раскрытой. А так как суицидальными наклонностями я не страдал, то и экспериментировать над собой — даже не пытался.

Метод же «Варяга», подходил мне почти идеально, позволяя оставлять опасный сансарный узел полностью заблокированным. Да и вообще, этот способ энергетической закалки тела и меридиан, прекрасно совмещался с любой активной деятельностью. Например, с тренировками в Колледже. В то время, как в состоянии «Гипактации», в чём-то схожей с классической боевой медитацией — человек не мог параллельно заниматься чем-то ещё.

А всё потому, что «Воеводам», приходилось сжимать примерно в шестьдесят минут реального времени, весь многоуровневый комплекс упражнений, рассчитанный на почти сорок часов непрерывных занятий и желательный к выполнению несколько раз, каждый божий день.

Помню, что когда Наставник первый раз рассказал мне об этом специфическом действе, я ещё возмутился, что мол: «Как такое может быть? В сутках же двадцать четыре часа и уж тем более — невозможно выполнять подобное долгое упражнение, аж «несколько раз» в один и тот же день!»

Тогда, Варяг усмехнувшись, ответил мне: «Вот именно поэтому и говорят обычно, что у «Воинов» только четыре настоящих ранга. Остальные с пятого по седьмой, просто недостижимы для обычного человека. И, как ты теперь знаешь, не только из-за того, что не каждому дано переступить «порог» следующего уровня. Но и из-за банального отсутствия знаний, необходимых, чтобы хотя бы достигнуть его и не откатиться назад».

«Именно поэтому у китайцев с их культом воинских искусств основная масса достигает только третьего ранга? В «Воевод» — или как там у них… «Луней»! То-бишь, «Драконов» — чуть ли не меньше чем у нас?» — спросил я тогда.

«Именно! — степенно кивнул тогда Наставник. — Мало того. Чтобы пройти полностью дорогу четвёртого ранга и перешагнуть на пятый — человеку уже требуется бросить всё и только и делать, что тренироваться, изредка отрываясь на еду и короткий сон. Так что уже «Ротмистры», чтобы не выпадать из нормальной жизни, начинают постигать азы гиперактивной медитации».

Заметив проскочившую на моём лице мину после упоминания тренировочной техники, Фридрих слегка затравленно и глупо улыбнулся, явно подражая своему любимому персонажу. Мол: «Хорошо, что ты, колдунишка, слышал об этом — знал бы ещё, что это за ад такой!» Но — ничего не сказал, а вместо этого подошёл к уже очухавшемуся Карлу-Фердинанду и присел перед ним на корточки.

Безземельный Принц затравлено посмотрел сначала на него, а затем на меня.

— Ну и зачем ты всё это затеял, Карл? Что тебе неймётся? На совете же давно уже решили и тебе не раз говорили, что ты, бастард, пусть и признанный, и трона главы дома Гогенцоллернов — тебе не видать как своих ушей. — безразличным произнёс парень, а затем ухватил мужчину за шиворот, и без каких бы то ни было видимых усилий, поставил его на ноги, под жалобный треск явно очень дорогого костюма.

Карл-Фердинанд, к его чести, почти мгновенно взял себя в руки, одёрнул полы своего очень похожего на сюртук пиджака и, потерев ещё раз шею, метнул на меня злобный взгляд, после чего произнёс.

— Я не стыжусь своих благородных родителей, Фридрих, — он ещё раз с вызовом посмотрел на меня. — Можно ли то же самое сказать об этом безродном чужеземце, присвоившим себе наше великое имя…

— Карл, — покачал головой парень с кислой ухмылкой на лице, с которой взрослые выслушивают детские глупости, хоть его собеседник и был много старше его. — Может быть мне тебе напомнить, что тебя вытащили из той дыры, в которой ты жил, признали и сделали человеком, только по той причине, что род Прусских Принцев фактически прервался после Магической Войны? Вообще-то твой папаня «помнить не знал» о твоём существовании. И ты ещё смеешь открывать рот на нашего нового Главу, Герцога двух Империй, будущего супруга Русской Цесаревны Нины Святославовны и уже «супруга в магии» Цесаревны Инны Святославовны. Да ещё к тому же человека, которому с благословления самого Его Величества Максимилиана III, был дарован титул Паладина Рейхскроны и о чьей помолвке со своей младшей сестрой Брунгильдой «Наипрекрасной» Каролинг было объявлено его же устами нынешним утром!

Вот тут — паренёк проговорился. Проспал он — как же. Прилетели мы сегодняшним утром, тогда же этот «пальто-даритель» ляпнул что-то про свадьбу. Как он мог об этом узнать, если дрых без задних ног, после вчерашней тренировки?

— …Хотя, я не очень понимаю, — пробормотал Фридрих, и покосился на Нину, — как Его Величество представляет себе ещё один полноценный брак, с благословения церкви, при учёте всего выше сказанного…

Девушка просто пожала плечами. Как я понял по её реакции ранее, да и сейчас, этот вопрос её не очень-то волновал или, да к тому же, как я понял, сёстры считали Максимилиана немного… альтернативно одарённым.

— Обещал — не значит «женил», — фыркнул Карл-Фердинанд, и хотя похоже сказано было что-то другое, лингва-модуль подсунул мне именно эту идиому. — И вообще — это же Каролинги! Папские выкормыши!

Кажется, он всё-таки в начале, сказал что-то куда как более грубое или неприличное, нежели было мне переведено, потому как на скулах любителя супергероев, аж заходили желваки. Впрочем, несмотря на все выверты автоматического перевода, маджи-искин, видимо не дождавшись профессиональной калибровки, похоже начал подгонять эмоциональную составляющую речи, так как механически нотки начали из неё постепенно исчезать.

— Да ты совсем умом тронулся! Слово Императора — нерушимо! — резко ответил ему Фридрих. — А уж то, какой приём ты умудрился устроить нашим дорогим гостьям императорской крови!!! Что теперь о нас подумают в Российской Империи?

— Я имею право! — резко взвизгнул аристократ, до белизны сжимая кулаки и рывком поворачиваясь к грозно смотревшему на него Кемпфер-Кайзеру. — Эта варварская страна незаконно оккупирует мои родовые земли…

— Эй, неуважаемый, — перебил я его. — А не ты ли, морда твоя бесстыжая, не далее как сегодня днём, уверял меня, что претензий на нашу Калининградскую область не имеешь?

— Правда, что ль? — удивлённо посмотрел на меня Фридрих. — Этот непримиримый ястреб войны?

— Я вынужден был сделать это под давлением! — ещё на тон выше заорал Карл-Фердинанд и аж затрясся от ярости. — Моя жизнь была под угрозой и…

— Ой, дура-а-ак… — протянул парень, обречённо качая лысой головой. — Заткнись Карл! Иди в свою комнату и приведи себя в порядок. Я — запрещаю тебе выходить оттуда…

Тут Фридрих видимо вспомнил, что рекомендовался он в присутствии вроде как «хозяина» замка и, посмотрев на меня, добавил.

— …если конечно наш Глава, тебе дозволит иное. — закончил он, выжидающе уставился на меня, рассчитывая видимо, что я подтвержу его слова.

— Не дозволю, — холодно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Какое-то время мы бодались взглядами. Этот парень, виконт, явно не привык общаться с приблизительно равными себе по личной силе людьми примерно своего возраста. Не знаю уж, откуда он вылез и о какой именно фроляйн Астре говорил, хотя и подозревал, что, скорее всего так на самом деле звали мою бабку, жену старого хрыча, Виолетту Семёновну. В любом случае — в этом мы с ним были похожи.

Наконец, когда воздух между нами отчётливо завибрировал от избытка направленной сансары, он улыбнулся, и слегка поднял руки вверх, ладонями ко мне.

— Всё — понял… — произнёс он, отступая на шаг. — Каковы будут ваши указания Глава?

— В холле замка, на чемоданах дожидаются тридцать четыре человека, давших этому, — я кивнул головой на хмурого Принца, — вассальную клятву и отказавшихся подписывать со мной «Рабочую Унию». Сегодня, они должны покинуть замок, вот пусть в первую очередь займётся их проблемами. А потом… от слов своих я не отказываюсь, он и его семья, могут и дальше оставаться жить в замке… в качестве его «гостей». Хозяйничать его людям я здесь больше не позволю.

— Мы уже связались с управляющей компанией, имеющей отличные рекомендации, которая готова заняться администрированием этого объекта, — промурлыкала Инна. — Что же касается того, какая встреча нам здесь была оказана домом Гогенцоллернов, то можете не беспокоиться. По определённым причинам…

Фаворитка, нежно прильнула к моей руке, а Нина с той же улыбкой на лице синхронно повторила её жест.

— …мы не в обиде.

— К тому же мы прибыли в вашу страну, как частные лица, — добавила зайка.

— И вот ещё что, «Принц»… — произнёс я. — Постарайтесь за оставшееся время — не попадаться мне на глаза.

Карл-Фердинанд, нехотя кивнул и, сутулясь, направился к двери. Однако, не дойдя до неё, остановился возле фаната «Одноударника» и прошипел.

— Ты предал меня Фридрих! Заявившись сюда, ты обещал помочь мне избавиться от… — он затравленно посмотрел на меня. — Иноземца…

— Правда, что ль? — вполне искренне удивился парень. — Я тебе всего лишь сказал, что прибыл сюда из-за скорого визита Космоса. А, всё остальное Карл, ты придумал сам, вместе со своими подпевалами. С какой радости мне тебе помогать? Ты Карл, заигрался в политику, которая тебя не касается, и во всём видишь продолжение своих или чьих-то чужих интриг. Вот в результате и надел уздечку коню на жопу.

Последнее выражение, как я понял, было аналогом нашего «опростоволосился», потому как аристократ, резко отвернулся, прошипев себе под нос что-то нечленораздельное, и расправив плечи, холодно поинтересовался у меня, дозволено ли ему будет отправиться к своим вассалам. Получив безразличное: «Да» — резко развернулся и быстро вышел вон.

Кстати уже некоторое время, пообщавшись с аристократами, как нашими так вот теперь и с немцами, я стал замечать одно явное их отличие от простолюдинов. В то время как последних, в том числе и меня, очень сильно задевало именно «презрительное» отношение к себе, благородным на таковое было совершенно по барабану. Зная свою истинную цену, эти люди в основной массе просто игнорировали ситуации, в которых на них кто-то смотрел свысока, или как на кучку собачьих экскрементов, каким-то образом оказавшуюся на парковой дорожке.

Нет, они конечно могли возмутиться, а то и вызвать на дуэль с самыми разными последствиями, вот только по-настоящему задеть их подобными ужимками как человека — было очень трудно. Ну не работала в этой среде классическое-пролетарское: «Ты здесь — никто, и звать тебя — никак!»

Зато если показать, что тебе на них совершенно наплевать, то у подобной публики начинался откровенный зуд в нижней полусфере. Наверное, по той причине, что подобное отношение хоть и обидно, для привыкшего мнить себя пупом земли человека, но вряд ли может рассматриваться как прямое оскорбление.?

— Придётся с ним ещё раз поговорить, — со вздохом произнёс Фридрих, когда за Карлом-Фердинандом закрылась дверь. — А то, как бы не учудил чего по глупости.

— Сколько угодно, — ответил я. — Итак, я Вас слушаю.

— Что? — парень опять глупо улыбнулся, похлопав глазами.

— Виконт, — слегка нахмурился я. — Хватит уже кривляться. Не забывайте, что я тоже смотрел «Одноударника».

— А, ну да, — мгновенно посерьёзнев, кивнул Фридрих. — Простите Глава. Просто поймите меня правильно, подобные увлечения очень необычны для моего круга общения, а я уже так сросся с этим персонажем, что даже не замечаю когда надеваю его маску. Вы не поверите как это удобно для переговоров, когда никто не понимает, о чём ты на самом деле думаешь, и воспринимает тебя как…

— И всё же, — перебил я его. — Какое у вас ко мне было дело.

— Хм, — он кашлянув в кулак, покосился на девушек, а затем тяжело вздохнув произнёс. — Космос, точнее — Кузьма. Давай смахнёмся? Я слышал, что ты неплохой боец, я — тоже вроде что-то из себя представляю. Давай забацаем поединок!

— Нет! — дружно, хором, как будто готовились к этому, выкрикнули сёстры Цесаревны. — Нельзя. Это очень опасно!

— А ещё Кузьме наш отец драться запретил! — выбилась из синхронизации с Ниной Инна.

— И вообще! Устраивать поединки седьмых рангов — верх безответственности! — добавила зайка. — Особенно для Кузьмы!

— А давай, лысый, — усмехнулся я глядя в глаза парню. — Почему бы и нет…

— Кузьма! — хором возмутились мои красавицы.

Поединок, решили проводить на небольшом заснеженном поле в нескольких километрах от замка, в бывшем природном заповеднике Цоллерхальде, входившем в его административные земли, которые каждую осень сдавались местным фермерам. Так что даже если на его месте в результате останется огромная воронка — пострадает разве что пустующая зимой ферма, да озимые, высаженные нынешним арендатором. Впрочем, Фридрих заявил, что вопрос он решит, и так как это была его инициатива — финансовая сторона вопроса меня не коснётся.

Драться договорились без оружия, а начать планировали с утра пораньше и без лишних свидетелей, хотя девчонки, а вместе с ними и внезапно возникшие в кабинете русский капитан с немецким сержантом, ни в какую не хотели отпускать меня одного. Пришлось, вначале мне самому, а затем уже в два голоса и почти на пальцах объяснять, что в то время как нам с любителем аниме, скорее всего, грозят разве что синяки да слегка порушенная гордость, для наблюдателей развлечения обладателей седьмой чакры — могут закончиться очень и очень плохо.

В общем, договорились. Все волнующиеся за мою шкуру, а также прочие заинтересованные стороны — погрузятся кто на вертолёт, а кто на «Сирин» и будут наблюдать с максимально безопасной дистанции. Мы же в свою очередь обещали особо не расходиться и не терять голову. Во всех смыслах.

Ночью же, когда мой противник, скорее всего, вовсю готовился к поединку, я держал оборону от двух разъярённых Цесаревн, которые хоть на людях и не стали особо выступать против моего слова, чуть позже, когда мы остались одни, решили расставить все точки над «i». Первый настоящий семейный скандал — вышел знатным! Юных Принцесс понять было можно — обе, действительно чисто по-женски переживали за меня, и в то же время — воспитание.

Привыкли мои девочки к тому, что если они говорят «Нет», то это значит именно «Нет» и точка. А тут я — такой красивый и непослушный! Надо конечно понимать, «Чья» именно кровь в них играет. Ведь их общий отец — в историческом плане фигура уровня Ивана Грозного или же Петра Первого да Иосифа Виссарионовича. Тут каждый выбирал, что ему ближе. Однако отрицать влияние Святослава Вершинина как личность и политика никто не пытался. Всё же не каждому дано победить в Третьей мировой, плавно перетёкшую в Первую магическую, провести Реставрацию, возродив Российскую Империю буквально из пепла СССР, а главное, удерживать всё это в рабочем состоянии уже более сорока лет.

С моей же стороны, хоть я любил и уважал своих девочек, и с удовольствием прислушивался к ним в тех вопросах, где ничего не понимал, а то и вовсе разрешал им рулить самостоятельно — чрезмерную заботу не терпел ещё со своего колясочного детства. Не нужны мне были ещё две мамы, грудью, авторитетом и способностями готовые оградить меня от проблем.

В общем, крики, обиды, обвинения, слёзы, взаимные прощения обнимашки и поцелуи. Все стадии настоящего семейного скандала были пройдены мною с достоинством вернувшегося с завода пролетария. А потом, когда Нина ушла в свою комнату, я шокировал Инну тем, что спать мы сегодня будем раздельно. И не потому, что я такой обидчивый, ведь именно старшая сестра разорялась в процессе больше всех, а потому что так надо.