H.J.P & H.J.P

Получившаяся метла была чудо как красива и прекрасна. У нас ушёл весь вечер на то, чтобы создать тридцать мётел – детишки очень помогли ускорить процесс. Ну и ещё это было поистине весело, мы были горды за сотворённые мётлы. Особенно дети, они впервые участвовали в создании чего-то хорошего.

– Ну вроде бы всё, – смахнул я со лба пот, – готово. Вот эти две метлы – вам, – передал оные детишкам. Они взяли:

– Спасибо. Но зачем?

– Чтобы летать, конечно же. На них чары, так что полёты будут комфортными, но в квиддич не поиграете – запрещено правилами.

– Вот как, – пригорюнился Гарри.

– Не жалей. Остальные двадцать восемь мётел отправятся в команды по квиддичу, я зуб даю – этот сезон будет самым интересным.

– Это почему? – спросил Гарри.

– Во-первых, ты умудрился вляпаться в квиддич. Во-вторых – мётлы я зачаровал. Сам я!

Гарри хихикнул в кулачок:

– Скромности тебе не занимать.

– И не говори, – улыбнулся я, – и всё же, просто сравни эту метлу с нимбусом – который считается лучшим. Ощущение как от полёта на космической ракете по сравнению с тарахтящим самолётиком…

Гарри попрощался, забрав метлу и я их перенёс прямо в гостиные.

На чём строился мой расчёт? Очень просто, чтобы занять место повыше, нужно чтобы меня знали. Знали как мага и артефактора, а создание уникальных мётел, да ещё и с такими лётными характеристиками, что представители разных компаний удавятся от зависти – это мощный пиар-ход. И подарок этих мётел, каждая из которых стоит от пятидесяти тысяч галеонов – это цена входящих в неё компонентов, это очень и очень широкий и мощный жест, который наверняка оценят.

* * *

Я был прав. Я как всегда прав. Думал я, идя по полю для квиддича, тем временем студенты облётывали мои мётлы, от них была просто буря восторга, которая не прекращалась ни на секунду. Ещё бы – метла моего изготовления была намного лучше любого аналога из магического мира. Главными помощниками в этом мне стали капитаны четырёх команд, которым я и разъяснил политику партии, попутно проведя ходовые испытания мётел на деле. Замерили скорость, ускорение, маневренность, высотность, все прочие характеристики. Скорость была приличной – до трёхсот пятидесяти миль в час. Ускорение до сотни – за семь секунд. На данный момент результат непревзойдённый. И естественно, цена метлы заставила хорошенько пропотеть всех до единого студентов – семьдесят тысяч галеонов за штуку – даже Малфои, считающиеся тут довольно состоятельными, не смогут себе позволить такую роскошь. Наценка крошечная – пятьдесят штук стоят только материалы. Сердцевина эбена, магический мифрил, золотые кольца-балансиры в хвостовой части, которые я добавил уже после облётывания мётел. Получилось очень и очень достойно, должен сказать.

Результат очевиден – я летаю на кресле над полем для квиддича, по которому носились наши спортсмены, привыкая к огромной скорости и возможностям новых мётел. И я уверен, уже очень скоро они напишут родителям про подарок школе от великого и ужасного меня.

Полёты проходили часа два, полетать мне пришлось и на метле, и главное – на кресле. Оно неожиданно удобно для наблюдения за квиддичем – на тридцатиметровой высоте удобно висеть, попивая чай или кофе, покуривая трубку и наблюдая за тем, как носятся детишки.

Носились они долго и зарядились эмоциями надолго, после чего облётка закончилась, я выдал мётлы всем поимённо, по семь штук на команду, и улетел на своём кресле в сторону замка, оставляя спортсменов на поле.

Мой расчёт оказался верным и неверным одновременно – уже на следующий день директор вызвал меня к себе. Я появился в его кабинете так же, как и был – в кресле, с пивной пинтой, заполненной горячим кофе. У Дамблдора в кабинете стоял пожилой мужчина, весьма импозантного вида. Как оказалось, его зовут Людо Бэгмен.

– Мистер Поттер, – радостно воскликнул Бэгмен, увидев меня, – я так рад встретиться с вами.

– Прекрасно, – я отхлебнул кофе и подлетел через весь кабинет к нему, – а вы кто такой?

– Я глава департамента спорта министерства магии, – ответил он, улыбнувшись широко, мужчина был полноватый и в мантии, в общем, всем своим видом он говорил о том, что чиновник министерства, – от своего коллеги мистера Диггори я слышал, что вы спроектировали спортивную метлу. Это так?

– Истинно так, – я встал, кресло мягко опустилось на пол, – сначала я хотел создать метлу для сына. Небезызвестный Гарри Поттер, стал ловцом сборной Гриффиндора. Но потом подумал, что это будет нечестно по отношению ко всем остальным и создал двадцать восемь мётел для всех команд.

Бэгмен просиял как начищенный галеон:

– Я так рад, ученики имеют невероятно хорошие отзывы о вашей продукции. Не хотите продать мётлы для сборной Англии по квиддичу?

– Без проблем, - пожимаю плечами, – семьдесят тысяч.

– Что? – у Бэгмена случился разрыв шаблона.

– Семьдесят тысяч – цена метлы.

– А… – он завис, – откуда такая цена? Я конечно понимаю, что метла хороша, но…

– Но это эксклюзивная метла, из лунного эбена – прочнейшего и ценнейшего дерева во всём мире, с сердцевиной из мифриловой струны, гибко настраиваемыми стременами и самыми сильными чарами, которые только можно наложить. Скорость достигает четырёхсот миль в час, до сотни разгоняется за семь секунд – вдвое быстрее Нимбуса. Маневренность, комфорт, скорость, это просто совершенство. И пятьдесят тысяч стоят только исходные материалы – наценка для артефакта работы такого сильного мага, как я – смехотворная.

– Нда… - Бэгмен подвис, – может быть, вы сделаете скидку? Министерство всё понимает, но мы не можем себе позволить отдать полмиллиона галеонов за комплект мётел… кстати, получается, что вы подарили школе два миллиона галеонов? – удивился он.

- Совершенно верно. Я люблю Хогвартс и не жалею для него ни сил, ни денег, – улыбнулся я, – и с министерством мы могли бы договориться. Скажем, комплект мётел в обмен на маленькую услугу.

– Всё, что в моих силах, – ответил Бэгмен.

– В ваших, будьте уверены. Есть одна студентка, которая хочет стать аврором.

– Считайте что уже стала, – ответил Бэгмен.

– Вы не дослушали. Я не сомневаюсь, что она сможет стать аврором и без чьего-либо заступничества. Слишком талантлива для этого. Я хочу, чтобы вы назначили в Хогвартс патруль аврората и дежурного аврора в её лице. Знаете, тут иногда случается что-то, за чем должны обязательно приглядывать авроры. Тёмные маги, сомнительные артефакты, иные опасности, которые грозят детям…

– Но… Это противоречит нашему договору с Хогвартсом, – ответил Бэгмен, – мы не можем размещать авроров в школе.

– Можете, но только если авроры эти будут подчиняться не вам, а директору Хогвартса. А вас – информировать о происходящем в школе.

Бэгмен задумался:

– Но тогда зачем им быть аврорами?

– Полномочия, мистер Бэгмен. Мало ли, понадобится кого-то арестовать, задержать, применить магию, запрещённую для простых обывателей, допросить или обыскать… – я прям змей-искуситель, – конечно же, содержание этих сотрудников ляжет на школу. Профессора – не охранники и уж тем более не авроры, чтобы следить за законностью и порядком. Это вообще функция аврората.

– Согласен, – выдал Бэгмен, – так о ком речь?

– Нимфадора Тонкс. Она выпустилась в прошлом году и уже долгое время готовится к принятию в аврорат.

Бэгмен посмотрел на меня понимающе. Ну да, девушка – это всегда хорошо.

– Я так понимаю, ей о вашей просьбе лучше не сообщать?

– Это по желанию, разницы нет, – отрубил я ему возможность создания компромата и рычага давления на меня, – взамен нимфадоры вы получаете семь мётел, соответствующих правилам международных состязаний квиддича.

Часть 11

Зима неумолимо приближалась. Осень проходила. Гарри учился прилежно и занимался учёбой очень настырно, поэтому в отличие от большинства своих сокурсников, ему времени всегда не хватало. По вечерам он либо работал с профессором Флитвиком, либо с Харрисоном, либо, что намного реже случалось, был один. В этот прекрасный ноябрьский вечер как раз случилось так, что Гарри Поттер остался один с книгой по чарам, он шёл по коридору в сторону гостиной гриффиндора, когда его подкараулили слизеринцы. Вообще-то трогать Гарри Поттера очень не хотели – из-за Харри. Мало того что отец был любимым профессором многих студентов, так ещё и за наказанием в карман не лез – Близнецы Уизли после знакомства с профессором перестали шутить вообще. Правда, шутки постепенно к ним возвращались, но на этот раз они были уже совершенно иные, беззлобные.

Гарри Поттер шёл в гостиную, когда из-за поворота показались второкурсники, два пацана, и драко Малфой, решивший лично проучить мерзавца, из-за которого он оказался в столь глупом положении – мало того что предоставил Гарри место в сборной, так ещё и получил публичный отлуп.

– Что, Поттер, решил стать заучкой как твоя подружка?

– Малфой, – Гарри остановился, – чего хотел?

– Как невежливо. Тебя нужно проучить, Поттер.

Кребб и Гойл стояли за спинами второкурсников, которые быстро выхватили палочки и направили их на Гарри. Гарри Поттер склонил голову набок, приготовившись к драке. Прежде чем оба успели договорить заклинания, Гарри резким сжатием заставил палочки в руках учеников сломаться, после чего ударил телекинезом под дых обоим, парни свалились на пол. За ними Крэбб и Гойл, сбитые с ног ударом, повалились. Испугавшись происходящего, Драко попятился, но запнулся и упал на задницу, глядя на надвигающегося Поттера.

– Э… – Драко пытался нашарить свою палочку.

– Не пробуй оскорбить Гермиону. Иначе покинешь Хогвартс в мешке для трупов, – Гарри переступил через Малфоя и двинулся дальше по коридору.

Драка закончилась не начавшись, но вот публичного унижения Драко уже не мог стерпеть и теперь думал только о мести…

Гарри же сменил направление и пошёл в библиотеку, где пропадала Гермиона. Девочка и правда серьёзно трудилась над заданиями. Гарри нашёл её за столом и улыбнувшись, поцеловал в щёку, заставив смутиться. Гарри подумал о том, что постепенно Гермиона становится для него очень важной. Ну правда, раньше он не волновался ни о ком – теперь мысль о том, что драко может обидеть Его Гермиону, сопровождалась сценами воображаемой казни белобрысого посредством любимого средства наказания Харрисона – артхаусного кино и музыки в стиле треш.

Гермиона внезапно раскраснелась, уловив отдельные мысли Гарри и спросила:

– Что происходит?

– Драко напал на меня.

– О боже, с тобой всё в порядке? – девочка была взволнована.

– Да, я в норме. Пнул телекинезом его амбалов и ушёл.

– Нужно немедленно сообщить Харри.

– Только не это, – возмутился Гарри, – он не будет решать за нас мелкие проблемы. С Драко нужно разобраться самостоятельно.

Гермиона поджала губы:

– Ты уверен?

– На все сто, – Гарри приблизился к девочке и поцеловал её в губы, быстро отстранившись, – я волнуюсь за тебя.

– Я… эм… – Гермиона снова начала краснеть, на этот раз цвет лица менялся местами, особенно щёки и уши, – я тоже. Нужно учить боевую магию.

Уроки профессора Квирелла были отвратительны, на взгляд детей, и не только Гарри и его невесты. Большинство студентов было с ними солидарно – Квирелл повторял слово-в-слово учебник и практически ничему не учил, давая базовую теорию, зачастую совершенно бесполезную. Конечно, коче-чему они всё-таки научились, но в этом плане от Флитвика было куда больше толку, чем от Квирелла. Гарри поёрзал и улыбнувшись принимающей нормальный цвет подруги, не сдержался и умилился, затискав её, вызвав писки девочки и конечно же – гнев библиотекарши, закончившийся изгнанием из библиотеки. Гарри, выставленный, буркнул:

– Завидует старая карга. Её то никто не тискает.

– Надо подарить ей котиков, – поддержала его Гермиона, – говорят старые одинокие женщины их любят.

– А она не такая уж и старая.

– Но всё равно, – возмутилась девочка, – я забыла про звукоизолирующие чары. Пошли что ли в мастерскую. Всё равно с книгами нам сегодня не посидеть.

И они направились в мастерскую Харри..

* * *

Изготовление мётел стало весьма серьёзным делом. Прежде всего – я отказался от мифрила в основе, делающего мётлы практически вечными – теперь чары держались не так долго и имели свойство разрушать материал и ослабевать… но со временем. Я же хочу, чтобы мои мётлы покупали. Изготовление артефактов на продажу требует башлять министерству магии солидные тридцать процентов с прибыли – я нашёл способ обойти этот закон – мётлы продавал Хогвартс. Без мифрила цена на метлу снизилась с семидесяти до семи тысяч галеонов, внешне «HJP Hogwarts MK 2» была аналогична изначальной МК1, с той лишь разницей, что чары слабее, и все характеристики находились на уровне знаменитой и ещё не вышедшей Молнии. Все кроме комфорта – он достиг ещё больших высот.

Название метле пришлось давать по понятным причинам – я хотел отметить Хогвартс как место создания и конечно же прорекламировать нашу школу.

Мётлы стояли в мастерской, в виде треножек, у стеночки, стройной колонной. Я же занялся кое-чем совершенно иным. Как я и хотел, министерство приняло на работу Тонкс и к рождеству она должна пройти учебку и появиться в Хогвартсе. Эту девушку я ждал с нетерпением, Тонкс мне уже заочно нравилась. Специфическая она леди, и очень хотелось поближе с ней познакомиться. В том, что мне это удастся – я не сомневался, моя способность не оставляет другим шанса.

В то же время мне хотелось беззаботной жизни – спокойной и беззаботной, а как этого добиться? Гарри не хочет того же, что и я – у него яркая жизнь, любовь, вражда, азарт, всё такое прочее… Всё, что мне либо недоступно, либо уже было пережито.

Дело в том, что у меня не было денег. То есть деньги то были, в частности, а вот в целом – чтобы иметь и статус, и быть вхожим куда угодно, нужно иметь не только силу, но и средства. Наличие в загашниках ценных металлов, материалов, и всего такого прочего не отменяют простого факта – счёт в гринготтсе у меня не самый большой, деньги регулярно уходят на счёт Хогвартса. Пришлось недавно дать ещё тридцать тысяч директору, потому что он нашёл в моём лице универсального спонсора и теперь выжимал все соки. Учебники новые купить нужно, провизию для студентов, даже моющие средства и ингредиенты для зелий – всё это стоило больших денег. По мелочи кажется немного – туда сто галеонов, туда двести, туда пятьдесят, а как посчитаешь вместе – волосы на голове шевелятся.

Однако, и тут я попытался извлечь свою выгоду – а именно улучшить свою репутацию среди профессоров Хогвартса. Больше всего на моей стороне была Минерва. Она вообще в последнее время мне кажется, стала ко мне относиться очень и очень лояльно, я бы даже сказал, тепло. Нужно будет подумать над этим, если что – профессор ещё очень даже ничего. Подмолодить её и будет прекрасный способ завести служебный роман. Думаю, ей без мужа нелегко, как и всем остальным профессоршам, преимущественно незамужним.

Мечты-мечты… В общем, я согласился взять на попечение аврора, то есть платить зарплату тонкс. Двести галеонов в месяц – очень и очень неплохая такая зарплата. Министерский клерк получал около ста, авроры – от ста пятидесяти. Сборы ребёнка в школу обычно тоже стоили в районе сотни.

Дни пролетали один за другим, днём лекции, вечером – расслабон, работа в мастерской, или ещё что, всегда можно было как следует развлечься.

Декабрь неумолимо приближался, а наступив, начался отсчёт студентов до рождественских каникул. Дни летели за днями, Гарри иногда заходил, но больше времени стал проводить с Гермионой. Они чаще стали гулять вместе.

Вечер шестнадцатого декабря был прерван тревожными новостями. Я сидел у себя в мастерской и тихо, мирно работал над очередной метлой, как вдруг, внезапно, в кабинет вошла Макгонагалл.

– Профессор Поттер?

– Да, минерва, – я оторвался от своих дел и улыбнулся женщине, – что-то случилось?

– Случилось. Я посчитала нужным поставить вас в известность. Недавно ваш подопечный пытался проникнуть в коридор на третьем этаже…

Я чертыхнулся:

– И что же ему там понадобилось? – отложил инструмент и со вздохом пошёл к выходу.

– Коридор запрещён для посещения всеми студентами, – сказала Макгонагалл.

– Брось, ничего удивительного, что туда пытаются влезть все, кому не лень, – отмахнулся я, – что случилось?

Впрочем, обо всём по порядку. Я взял минерву за руку, чему она не сильно сопротивлялась и перенёс нас в больничное крыло, где обнаружилась очень колоритная компания – Гарри, Гермиона, а так же малфой и два его сопровождающих Крэбб и Гойл. Все лежали на койках, изрядно потрёпанные, мадам помфри колдовала над Гермионой, на тумбочке стояли батареи флакончиков с зельями. Я улыбнулся минерве и отпустил её руку, что было воспринято с удивлением, после чего подошёл к Гарри:

– И что же случилось? А?