Помоги проекту - поделись книгой:
10. Наступит день, когда вы испытаете радость, которая затмит всю боль. Вы в эйфории будете плакать над песнями группы The Beach Boys, смотреть на лицо ребенка, спящего у вас на коленях, проводить время с добрыми друзьями, есть вкуснейшие блюда, которые вы не пробовали ранее, любоваться видом с высоты, не боясь упасть и умереть.
Существуют умные книги, которые вы еще не читали, фильмы, которые еще не смотрели, вооружившись ведром попкорна. Вы будете танцевать, веселиться, заниматься сексом, бегать по берегу реки, болтать допоздна и смеяться до боли в животе. Жизнь ждет вас. Возможно, вы ненадолго застряли, но мир никуда от вас не убегает. Оставайтесь на Земле. Жизнь стоит этого.
Любовь
Все мы одиноки. Спорить с этим фактом бесполезно: большую часть времени мы просто стараемся забыть о своем одиночестве. Когда мы больны, от этой горькой правды не спрятаться. Любая боль изолирует человека. Сейчас у меня побаливает спина. Я пишу эти строки, закинув ноги на стену и лежа спиной на диване. Если я сижу в классической позе писателя, согнувшись над ноутбуком, спина начинает болеть. Когда боль вспыхивает, мысль о том, что миллионы людей по всему миру испытывают то же самое, нисколько не утешает.
Тогда почему же нам так нужна любовь? Ведь как бы сильно мы ни любили человека, мы никогда не сможем оградить его или себя от боли.
Позвольте мне сказать вам кое-что банальное, но во что я всецело верю.
Любовь спасла меня. Андреа спасла меня. Ее любовь ко мне и моя любовь к ней. Это чувство помогало мне не единожды. Много раз оно вытаскивало меня снова и снова.
Когда я заболел, мы были вместе уже пять лет. Что обрела Андреа с той ночи накануне своего 19-го дня рождения? Постоянное ощущение финансовой незащищенности? Неадекватную сексуальную жизнь, убитую алкоголем?
В университете нас считали счастливой парой. Мы действительно такими были, кроме другой половины времени, когда мы были несчастной парой.
Интересно, что мы всегда были абсолютными противоположностями. Андреа — настоящий жаворонок: любит дремать днем и рано ложится спать, в то время как я настоящая сова и всегда плохо сплю. В отличие от меня, Андреа постоянно неукоснительно следует рабочей этике, хотя депрессия заставила меня придерживаться ее. Андреа любит организованность, а я тот самый неорганизованный человек из всех, которых я знаю. В тот нелегкий период времени наша пара напоминала хлорид аммония[18]. Не слишком удачное сочетание.
Любовь спасла меня. Андреа спасла меня.
Тем не менее Андреа говорила, что я заставлял ее смеяться. По ее словам, я был «забавным». Нам нравилось разговаривать. Мне кажется, мы оба всегда были довольно скромными и замкнутыми. Андреа можно было сравнить с социальным хамелеоном. Например, если кто-то чувствовал себя неловко, она делала все возможное, чтобы помочь человеку. Думаю, если я и дал ей что-то, то это шанс быть собой.
Если, по словам Шопенгауэра, «мы теряем три четверти себя, чтобы быть похожими на других людей», то любовь — это способ снова обрести те потерянные части самих себя, и в первую очередь свободу, которую мы потеряли еще в раннем детстве. Возможно, любовь заключается в том, чтобы найти человека, с которым можно не стесняться своих странностей.
Я помог ей быть собой, а она помогла мне вернуть себя. Мы достигли этого с помощью разговоров. В первый год отношений мы часто беседовали ночи напролет.
Вечер начинался с того, что мы шли в винный магазин в конце Шарп-стрит в Халле (на этой улице стояло мое общежитие) и покупали бутылку дорогущего вина. После этого мы смотрели передачи на моем старом Hitachi, постоянно двигая антенну, чтобы изображение не пропадало.
Ссоры — это лишь то, что лежит на поверхности.
Год спустя нам нравилось играть в двух взрослых: мы купили кулинарную книгу и частенько организовывали в нашей заросшей плесенью студенческой квартирке праздничные ужины, на которых мы подавали панцанеллу[19] и дорогие вина.
Прошу, не думайте, что у нас идеальные отношения. Они такими не были ни тогда, ни сейчас. Время, которое мы провели на Ибице, запомнилось мне как одна сплошная ссора.
Только послушайте:
— Мэтт, просыпайся.
— Что?
— Просыпайся. Уже 9.30.
— И что?
— Я должна быть в офисе в 10.00, а до него ехать 45 минут.
— Никто твоего опоздания не заметит. Это же Ибица.
— Ты эгоист.
— Я просто устал.
— У тебя похмелье. Ты всю ночь пил водку с лимоном.
— Прошу прощения за хорошо проведенное время. Тебе бы тоже не мешало попробовать.
— Да пошел ты! Мне нужно ехать.
— Что? Ты не можешь оставить меня в этом доме на целый день. Я словно сел на мель неизвестно где. Здесь нет еды. Просто подожди 10 минут!
— Я поехала. Я устала от тебя.
— Почему?
— Потому что ты один хочешь быть на Ибице. А моя работа — это то, что держит нас здесь. Поэтому мы и живем на этой вилле.
— Ты работаешь шесть дней в неделю. Двенадцать часов в день. Они тебя эксплуатируют. Да они сами все еще в клубе, никого не будет в офисе до полудня. Тебя ценят только потому, что ты маньяк. Для них ты стараешься изо всех сил, а ко мне относишься, как к дерьму.
— Пока, Мэтт.
— Да перестань, неужели ты и правда собралась ехать?
— Ты просто эгоистичный говнюк.
— Ладно, я собираюсь… черт побери.
Однако ссоры — это лишь то, что лежит на поверхности. С приливом вода всегда спокойна. Это же было справедливо и для нас. Ругаясь, мы понимали, что ссоры серьезно не отразятся на наших отношениях. Когда вы можете быть самим собой рядом с другим человеком, вы выставляете свое недовольство наружу. На Ибице я так и делал. Счастлив я не был, поэтому часть моей личности вела себя следующим образом: когда мне было плохо, я пытался утонуть в удовольствиях.
Другими словами, я находился в отрицании, полностью отвергая факт того, что был несчастным, даже когда чувствовал раздражение и страдал от похмелья.
Однако ни разу не было такого, чтобы я сказал или почувствовал, что больше не люблю Андреа. Я любил ее всем своим существом. Это была дружба-любовь и любовь-любовь, филия и эрос. Хотя крепкая дружба-любовь всегда оказывается важнее. Когда меня охватила депрессия, Андреа всегда была рядом. Она была добра и строга тогда, когда это было нужно.
Андреа, словно жена солдата, ждала меня, пока я отсутствовал сам в себе.
Моя девушка была человеком, с которым я всегда мог поговорить и которому я был готов рассказать все. Быть с ней означало находиться с внешней версией самого себя.
Силу и ярость, которые раньше проявлялись только в ссорах, теперь Андреа использовала, чтобы помочь мне. Она сопровождала меня на приемы к врачам, советовала звонить по телефонам доверия, перевезла нас в новый дом, убеждала меня писать и читать. Она зарабатывала деньги для нас обоих. Андреа подарила нам время и взяла на себя всю организацию моей жизни.
Андреа заполнила пустоты, которые остались после тревоги и темноты. Она была моим соратником по духу, спутницей жизни. Моей второй половиной в буквальном смысле этого слова. Андреа, словно жена солдата, ждала меня, пока я отсутствовал сам в себе.
Как быть рядом с человеком в депрессии
1. Знать, что вы нужны ему, даже если кажется, что это не так.
2. Слушать.
3. Никогда не говорить «возьми себя в руки» или «взбодрись», если только вы не собираетесь дать детальный инструктаж. (Жесткая любовь не срабатывает. Старой доброй «любви» достаточно.)
4. Помните, что это заболевание. Больной может говорить то, что на самом деле не имеет в виду.
5. Ставьте себя на место больного. Главное, поймите следующее: то, что кажется простым для вас, например поход в магазин, может быть невыносимым испытанием для человека, находящегося в депрессии.
6. Не принимайте депрессию на свой счет, относитесь к ней как к гриппу, синдрому хронической усталости или артриту. Это не ваша вина.
7. Будьте терпеливы. Поймите, что легко не будет. У депрессии есть взлеты и падения. Она не бывает стабильной. Не стоит считать чей-то хороший/плохой поступок доказательством выздоровления/ухудшения. Приготовьтесь к долгому пути.
8. Спрашивайте, чем вы можете помочь. Главное, что вы можете сделать, — это просто быть рядом.
9. Облегчайте жизненное/рабочее давление, если это возможно.
10. Постарайтесь сделать так, чтобы страдающий депрессией не чувствовал себя еще более странным, чем сейчас. Три дня пролежал на диване? Не открывал занавески? Плакал, принимая трудное решение о том, какую пару носков надеть? Ну и что. Не страшно. Стандартов нормального не существует. Понятие нормы субъективно. На этой планете есть семь миллиардов вариаций нормального.
Момент без боли
Он настал. Момент, которого я так долго ждал. Когда-то в апреле 2000 года. На самом деле о нем и написать-то особо нечего. Но в этом и весь смысл. Это был момент пустоты и забытья. Десять секунд бодрствования без мыслей о депрессии и тревожности. Я думал о работе, о том, как попытаться опубликовать статью в газете. Это была не радостная мысль, но нейтральная, словно разрыв в тучах, знак того, что солнце все еще здесь.
Этот момент продлился недолго, но когда тучи снова сгустились, у меня появилась надежда. Наступит время, когда эти безболезненные секунды станут минутами, часами и, может быть, даже днями.
То, что происходило со мной, вызывало больше сочувствия
• У меня звенело в ушах.
• Ожег руку о раскаленную духовку, и мне пришлось ходить в странной пропитанной мазью перчатке целую неделю.
• Случайно засунул ногу в огонь.
• Потерял работу.
• Сломал палец на ноге.
• Влез в долги.
• Затопил наш красивый новый дом. На ремонт ушло 10 000 фунтов.
• Получил плохие отзывы на «Амазоне».
• Подхватил норовирус[20].
• Был подвергнут обрезанию в возрасте 11 лет.
• Мучился от боли в спине.
• На меня упала доска.
• Страдал от синдрома раздраженного кишечника.
• Находился на соседней улице от той, где произошла террористическая атака.
• Мучился от экземы.
• Переживал болезненные расставания.
• Работал на складе, где упаковывали капусту.
• Работал в медиапродажах (это не худший вариант).
• Съел испорченную креветку.
• Страдал трехдневными мигренями.
Жизнь инопланетянина на Земле
Сложно описать депрессию людям, которые никогда с ней не сталкивались.
Это то же самое, что рассказывать о жизни на Земле инопланетянину. Все ориентиры нерелевантны, приходится прибегать к метафорам.
Вы замурованы в туннеле.
Вы на дне океана.
Вы в огне.
Депрессия не заглушала, а, наоборот, обостряла мои чувства, словно я провел всю жизнь в скорлупе, а потом вдруг оказался вне ее.
Главное здесь — это интенсивность депрессии. Она не попадает в нормальный спектр эмоций. Когда вы в депрессии, вы погружаетесь в нее с головой. Вы не можете сделать шаг в сторону, не нарушая при этом хода своей жизни, потому что депрессия — это и есть жизнь. Это состояние и есть ваша жизнь. Абсолютно все, что вы испытываете, преломляется через нее. Она увеличивает и обостряет восприятие всего. Во время обострения депрессии вещи, на которые обычный человек не обращает практически никакого внимания, кажутся грандиозными. Солнце заходит за облако, и вы воспринимаете это небольшое изменение в погоде так, словно умер ваш близкий друг. Вы ощущаете разницу между тем, что происходит внутри и снаружи, как младенец чувствует разницу между маткой и внешним миром. Вы глотаете ибупрофен, и ваш изможденный мозг реагирует на него так, словно вы употребили повышенную дозу метамфетамина[21].
В моем случае депрессия не заглушала, а, наоборот, обостряла мои чувства, словно я провел всю жизнь в скорлупе, а потом вдруг оказался вне ее.
Я был полностью обнажен. Сырой, как мясо, обнаженный мозг, скелет личности. Мозг в банке, полной кислоты. В то время я еще не понимал, что такое состояние разума ведет за собой не только негативные, но и позитивные последствия.
Сейчас я не имею в виду выражение «что нас не убивает, делает нас сильнее». На самом деле это неправда. То, что нас не убивает, часто делает нас слабее. То, что нас не ломает, может заставить нас хромать на протяжении всей оставшейся жизни. То, что нас не сокрушает, способно заставить бояться выходить из дома и подниматься с постели. Оно может заставить дрожать, несвязно мычать или стоять, прислонившись лбом к окну, мечтая вернуться в то время, пока еще не было того, что вас не убило.
Поэтому это никак не связано с вашей силой. По крайней мере, не с той стоической силой, предполагающей незамедлительное действие без лишних размышлений. Скорее, это больше похоже на приближение на фотоаппарате: изменение резкости, переключение с прозаического на поэтическое. Знаете, до 24 лет я понятия не имел, насколько плохо мне может быть, но я также и не понимал, насколько мне может быть хорошо. Скорлупа, может быть, и защищает, но она не дает вам насладиться всем хорошим, что вас окружает.
Депрессия — это очень высокая цена за то, чтобы вы могли открыться жизни, и когда она давит на вас, вы думаете, что не готовы так дорого заплатить.
Депрессия — это очень высокая цена за то, чтобы вы могли открыться жизни, и когда она давит на вас, вы думаете, что не готовы так дорого заплатить. Однако приятно понимать, что удовольствия способны не только компенсировать страдания, но и перевесить их.
Белое пространство
Мы провели три долгих месяца в доме родителей, а затем переехали в дешевую квартиру в студенческом квартале Лидса, где Андреа работала PR-менеджером-фрилансером, а я пытался не сойти с ума.
При этом, по моим наблюдениям, с апреля 2000 года я начал снова потихоньку радоваться жизни. Все плохое до сих пор меня не покидало. Поначалу негативного было значительно больше, чем позитивного. В том апреле радости жизни составляли 0,0001 % от всего времени.
Этой радостью был для меня теплый солнечный свет, который согревал мне лицо, когда мы с Андреа выходили из нашей квартирки на окраине и шли по направлению к центру города. Приятные ощущения длились ровно столько, сколько светило солнце, и когда оно заходило за тучу, радость исчезала. Но теперь удовольствие хотя бы снова стало для меня доступным. В мае 0,0001 % превратился в 0,1 %.
Постепенно я вставал с колен.
Поделиться книгой: