Тупик

Андрей Силенгинский

Тупик

Если смотреть только вниз, на воду, то легко можно убедить себя, что ты на Земле. Где-нибудь посреди Тихого океана. Альбине на ум почему-то приходил именно Тихий, а не Индийский или, к примеру, Атлантический. Впрочем, неважно. Океан, он и есть океан. Спокойный, серьёзный. Главное, не поднимать глаза, а то иллюзия развеивается моментально.

Солнце, скорее, оранжевое, чем жёлтое. Крупнее земного, но не такое яркое — на него даже можно смотреть довольно долго, если совсем чуть-чуть сощуриться. И небо неправильное, серо-фиолетовое какое-то. Сергей Оганесович как-то назвал его непостиранным. Очень точно, между прочим.

Альбина поднесла ко рту загубник и сделала несколько медленных глубоких вдохов. Атмосфера на Посейдоне условно пригодная для дыхания. Слишком мало кислорода; если не «подпитываться», голова начинает кружиться уже через несколько минут.

Виктор тоже вдохнул живительной смеси и суетливо повёл плечами. Альбина поморщилась — суета подходит людям мелким, а обладателям почти двухметрового роста полагается вести себя солидно.

— Аль, может, это… пора уже? — он ещё и канючит.

— Витенька, ну почему ты не романтик? — вздохнула Альбина.

— Я романтик. Только очень законопослушный, — попытался оправдаться Виктор.

Альбина презрительно фыркнула.

— Ладно, задраивай. В самом деле пора.

Спустившись в тесную кабину, она уже через иллюминатор ещё раз окинула взглядом океан. Ведь действительно бескрайний — суши на Посейдоне практически нет. Зато мелкий, тут уж с любым земным океаном сравнивать просто смешно. Такое себе озерцо… размером с целую планету.

Опустившись на глубину тридцать метров, Виктор включил прожектор, хотя особой необходимости в этом не было — видимость оставалась вполне сносной. Ближайшие «дома» просматривались как на ладони. Аккуратные одинаковые чёрные полусферы восьми с половиной метров в диаметре.

— Этот наш? — спросил Виктор, вытягивая руку.

— Этот, этот, — кивнула Альбина. — Подгребай сюда, поближе ко входу.

Входы в каждый «дом» тоже были одинаковые — круглый тоннель у самого дна двухметровой длины. Узковатый тоннельчик… Виктор, поморщившись, оглядел свои широченные плечи. Застрянет там, как пробка в бутылке, ищи потом штопор. Хорошо Сергею Оганесовичу или тем более Альке. Но Альку он близко к чёрному куполу не подпустит. По крайней мере, пока.

Виктор опустил батискаф на дно в десятке метров от нужного «дома». Закрыл лицевой щиток шлема, проверил подачу дыхательной смеси. Подмигнул зачем-то, сполз с кресла и попятился к мембране шлюза. Тесноват батискаф, не развернёшься.

— Как слышишь меня? — спросил, уже выбравшись наружу.

— Первый, первый, слышу вас отчётливо, повторяю: отчётливо! — Альбина не удержалась и прыснула.

— Ну тебя, — беззлобно сказал Виктор. — Положено связь проверить.

— Я тебе больше скажу, я тебя ещё и вижу! Вижу, как ты барахтаешься на одном месте, будто снулая рыба.

Почему снулая, Виктор уточнять не стал. В два гребка приблизился к тоннелю вплотную. Рыбы, кстати, на Посейдоне водились самые разнообразные, порой причудливые до нелепости. Но опасности для людей они не представляли: крупных хищников здесь нет. Наибольшие из виденных животных — ужасно медлительные и неповоротливые крокозябры — человеку в размере всё же уступали. Они-то на рыб вовсе не походили, скорее, покрытые чешуёй морские черепахи без панциря, но с длинным хвостом.

Правда, Ллька говорит, что рыб, как таковых, здесь вообще нет. Млекопитающих, впрочем, тоже. А что есть? Не дай вам бог спросить, погрузитесь в лекцию минут на двадцать, в которой поймёте только предлоги. Если Альку послушать, то и водоросли, что растут повсюду, и в городе, и за его пределами, тоже совсем и не водоросли. Виктор хмыкнул. Растут?

Растут. В воде? В воде. Значит, водоросли.

В висках застучало, сердце ускорило ритм. Есть в этих одинаковых чёрных куполах что-то пугающее.

Спроси, что — не скажешь.

Но есть. Это как пытаться пересказать кому-нибудь свой ночной кошмар.

Чтобы не думать обо всём этом, Виктор взялся за работу. Покровительственно хлопнул ладонью по стене «дома» и отстегнул от пояса резак. Тонкая ниточка плазмы в два счёта вырезала из стены кубик сантиметра четыре в поперечнике.

Спрятав полученный образец в сумку на бедре, Виктор вплотную подобрался ко входу. Сердце забилось совсем уж бешено. Страх сковывал движения, волосы на затылке шевелились.

— Иду внутрь, — как можно бодрее сказал он, вздохнув про себя, чтобы Алька не слышала.

— Ты мой герой! — не съязвить Альбина, конечно, не могла.

Характер, никуда не денешься.

Включив фонарь на шлеме, Виктор направил луч внутрь «дома». Стало немного легче. Не давая себе долго раздумывать, он полез по тоннелю. Ничего, оказывается, вполне можно протиснуться.

Если бы не рассказы капитана и старпома, он бы сейчас, наверное, почувствовал острое разочарование. Потому что внутри — ничего. Пусто. Ни тебе остатков нечеловеческой техники, ни самого завалящего черепка. Даже элементарной наскальной живописью неведомые экс-жильцы не озаботились. Что снаружи чёрные стены, что внутри. И даже водоросли, которые совсем не водоросли, такие же.

Поэтому и говорят о «домах» и «городе» с непременными кавычками. В этих-то кавычках весь вопрос: заброшенный ли это город канувшей в Лету цивилизации или просто логова канувших туда же животных? А то и вовсе причудливая игра природы… А ведь таких городов на Посейдоне много. Девятнадцать уже насчитали, а исследовали пока далеко не всю планету.

Страх прошёл, словно его и не было. Виктор спокойно работал, насвистывая себе под нос какой-то навязчивый мотивчик. Лазерным дальномером снял все габариты помещения — вот ведь дьявол, действительно полусфера с очень приличной точностью! Вырезал ещё один образец из стены — кто его знает, может, она не однородная по толщине. Не спеша, буквально сантиметр за сантиметром обошёл всё помещение по периметру в поисках малейших следов применения технологий… Тщетно. Настроение начало портиться. Стараясь избавиться от навязчивого ощущения, что тратит время впустую, установил на стене крошечную камеру, работающую в инфракрасном и рентгеновском диапазонах. Ставить обычную, без подсветки, было бессмысленно, а подсветка могла напугать возможного посетителя. Хотя какие посетители — уже можно считать установленным, что сейчас в «домах» никто не живёт.

— Я выхожу, — сказал он, силясь скрыть разочарование в голосе.

— Подожди, Вить, нарви мне букетик сначала, — раздался требовательный голос Альбины.

— Чего? — не сразу понял Виктор.

— А вот чего найдёшь, того и нарви!

— Да ну, я тебе точно такой же снаружи соберу.

— Ви-тя! — тон сделался ледяным, и Виктор поднёс правую руку к шлему.

— Слушаюсь!

Флора-фауна — её зона ответственности. Виктор выдрал с корнями (да-да, конечно же никакие это не корни!) несколько упругих грязно-бурых стеблей с локоть длиной. Будет тебе, Алечка, букетик.

Обсушившись в шлюзе, Виктор протиснулся в кабину батискафа и поднял лицевой щиток.

— Ерунда какая-то! Безнадёга. Нет там ничего. Обманка это всё, пустое место. Даже если цивилизация тысячу лет назад исчезла, какие-то признаки должны были остаться.

— Пульт от телевизора на кресле-качалке?

— Я прекрасно понимаю, что две цивилизации вовсе не обязаны развиваться сколько-нибудь параллельно… тем более, если одна из них подводная. Но следы разумной деятельности…

Алька отбросила ехидно-шутливый тон.

— А если цивилизация исчезла не тысячу лет назад, а десять тысяч?

Виктор решительно помотал головой.

— Нет, почти наверняка могу сказать. Посмотри, ни одного разрушенного купола. Это и для нескольких сотен-то лет странно.

— Ну, я в твою песочницу не лезу, но всё ведь зависит от материала зданий.

— Зависит, — Виктор кивнул. — Не всё, но многое. Я потому и Сергея Оганесовича, и Степана Вадимовича просил сразу мне образец добыть. Два дня потерял, баклуши бил. Но в любом случае говорить о тысячелетиях…

— Смотри! — перебила Альбина, вытягивая руку вперёд и вправо.

К одному из «домов» — тому, что вчера обследовал Колосов, подплыла «черепаха». Двигалась она, как и все представители этого вида, с вальяжной неторопливостью. Но к входу направилась вполне уверенно. Секунда — и животное исчезло внутри.

— Вот и хозяин, — пошутила Альбина.

Буквально тут же «черепаха» вновь появилась из тоннеля и медленно, но без заминки направилась прочь от «города».

— Скорее, гость, — ответил на шутку Виктор. — А хозяев дома не оказалось. Эх, что ему стоило заглянуть в дом по соседству, где я камеру поставил. Правда, что Сергей Оганесович хочет от этой камеры получить, не знаю.

Они подождали ещё минут пять, однако больше ничего интересного не происходило.

— Движемся на корабль, Витя, — вздохнула Альбина. — Пока Колосов спасательную экспедицию не снарядил.

Всю обратную дорогу на губах Альбины блуждала загадочная улыбка человека, который обладает неким особым знанием.

Виктор это выражение лица разглядел, но в расспросы не пускался. Созреет — сама выложит.

Сергей Оганесович Азарян — капитан корабля, начальник экспедиции, дважды доктор наук и прочая, и прочая, своим умением надолго застывать в полной неподвижности напоминал не то статую, не то удава, гипнотизирующего кролика. В зависимости от обстоятельств.

Виктор иногда ловил себя на искушении специально разбить что-нибудь из посуды прямо за спиной капитана, чтобы посмотреть: вздрогнет, не вздрогнет. Но легко с этим искушением справлялся, так как примерять роль кролика не хотелось. До крика Сергей Оганесович никогда не опускался, но несколькими словами, сказанными ровным и негромким голосом, мог отхлестать так, что щёки горели долго.

— У вас появилась какая-то теория, Альбина Генриховна? — осведомился капитан.

Альбина едва заметно поморщилась. В свою лабораторию после прибытия на корабль она входила с горящими глазами, едва ли не пританцовывая. А вышла через час с каменным лицом и опущенными уголками губ. И сейчас вид имела мрачный.

— Ничего особенного, Сергей Оганесович. Были предположения, но… не подтвердились.

— Какого рода предположения?

Альбина скрестила руки на груди.

— Говорю же, не подтвердились.

С капитаном так говорить не следует. И с капитаном вообще, и с их капитаном в особенности. Альбина знала это прекрасно, но сейчас контроль над собой ей давался тяжело.

— Непрофессионально, Альбина, весьма непрофессионально, — вступил в разговор Колосов. — Вы ведь сюда не в гордом одиночестве прилетели, так? Что такое работа в команде, вы представляете? Должны представлять, иначе бы отбор не прошли. Мы для чего здесь собрались? — старпом обвёл взглядом кают-компанию.

Отвечать никто не спешил, с ответами на собственные вопросы Степан Вадимович и сам справлялся вполне успешно. Виктор почесал кончик носа, пряча улыбку.

— Мы собрались для совместного сбора информации, — продолжал Колосов. — Для первичного анализа, хотя этим в основном позже займутся специалисты на Земле. А информация разная бывает. Яркие прорывы и гениальные открытия — это всё здорово, но случаются они не каждый день. А с работой мы тем не менее справляемся, потому что отрицательный результат — тоже результат. Ещё один кирпичик в общее здание. Вот вы сегодня не посчитаете нужным поделиться с нами несостоявшейся теорией, а мы потом потеряем время, чтобы пройти по уже пройденному вами пути. Что за предположения у вас были, Альбина Генриховна? — прервав старпома, повторил вопрос Сергей Оганесович.

— Местная растительность, — Альбина усмехнулась. — Давайте я буду называть их водорослями, чтобы не отвлекаться. Тем более, названия этому царству ещё не придумано. Хотя они не являются фототрофами и, скорее, имеют больше сходства с грибами…

— Альбина Генриховна, вы обещали не отвлекаться, — напомнил капитан.

— Да… — Альбина несколько секунд озадаченно смотрела в верхний угол кают-компании, словно узрела там нечто неожиданное. — Я полагала, что водоросли внутри «домов» могут кардинально отличаться от остальных. Подтверждения этому не нашлось.

Подобная лаконичность показалась Виктору подозрительной. Складывалось впечатление, что мысленно Альбина находилась где-то в другом месте и желала как можно скорее отправиться туда же телесно.

Капитан буквально две или три секунды посверлил её взглядом, а затем решил оставить в покое и повернулся к Виктору.

— Виктор Алексеевич, что вы можете сказать про материал куполов?

— Материал… любопытный материал. Что касается физических и механических свойств, то ничего выдающегося, но вполне пристойный, с точки зрения строителя. Вас цифры интересуют?

— Возможно, позже, — подумав, сказал капитан. — Дайте общее представление, пожалуйста.

— Твёрдость — как у жёстких бетонов, пористость намного ниже, тут он ближе к гранитам. А вот ударная прочность подкачала. Интересно другое…

— Да-да? — Колосов подался вперёд.

— Состав. — Виктор помолчал. — Кроме диоксида кремния, карбоната кальция и прочих вполне ожидаемых компонентов в него входят сложные органические соединения, вероятнее всего, биологического происхождения.

— Что именно? — немедленно спросил старпом.

Виктор развёл руками.

— Даже имей я дело с земной органикой, затруднился бы дать точный ответ. А здесь… Возможно, Альбина поможет нам в этом разобраться?

Альбина вздрогнула, услышав своё имя, потом коротко кивнула. Виктор не стал бы ручаться, что она слышала вопрос.

— У вас есть объяснение? — спросил старпом.

— Ничего сверхординарного, — Виктор чуть смущённо улыбнулся. — Органические вещества, в основном содержащие белок. Наши предки тоже добавляли в строительные смеси для связки яичный желток, например…

— Так белок или желток? — улыбнулся Колосов.

— Почти весь белок — в желтке, — подала голос Альбина, и Виктор понял, что какая-то часть её сознания всё же присутствует на совещании.

— Вы полагаете, Виктор, можно считать доказанным, что купола являют собой результат разумной деятельности? — уточнил старпом.

— Ни в коем случае, — Виктор решительно помотал головой. — Различные выделения собственного тела используют при постройке жилищ множество видов земных животных. Насекомые, да и не только. Что не делает их сколько-нибудь разумными.

— Стало быть, — подал голос капитан, — состав материала любопытен сам по себе, но ничуть не приближает нас к ответу на вопрос о природе их возведения.

— Именно, — согласился Виктор. — В самом же «доме» мне не удалось найти ни малейшего подтверждения применения каких-либо технологий при строительстве. Так что свой голос я бы отдал за то, что купола, скорее всего, жилища вымерших животных.

— Рановато ещё голосовать, Виктор Алексеевич, — в голосе капитана осуждения не слышалось, но неуютно себя Виктор почувствовал. Захотелось немедленно оправдаться и пояснить, что имел он в виду совсем не это…