Лигранд. Империя рабства

Светящийся резко встал и начал что-то тихо говорить «отцу».

Я долго потом обдумывал этот визит, но так и не смог понять полностью. Одно было точно ясно – это не обычный лекарь. Были и ещё мысли…, но я их гнал от себя. Мистика и подобное… Больше светящийся в нашем доме не появлялся, зато меня стали регулярно поить светящимися жидкостями, после которых моё самочувствие резко улучшалось, а голову мазать светящейся мазью. Как бы объяснить… Медицина этого мира на уровне. Действие этих препаратов начиналось практически моментально и очень ощущалось. Шишка на голове вообще за день исчезла.

Вообще жизнь этого мира довольно размеренна. Хотя, возможно это мне так казалось, только вот в последующие месяца ничего существенного не происходило. Я – изучал язык и наблюдал, родные – радовались этому. Со двора, огороженного каменной стеной меня не выпускали, хотя спустя месяц я и пытался проситься. Так что чего-то нового я не мог познать. Луна в этом мире была, это, кстати, меня окончательно убедило, что я не на Земле – Луна была несколько меньше размером. Звёзды понятно рисовали совсем другие узоры на небе.

Подозреваю, что раньше я был очень избалованным ребёнком – младший всё-таки. В конюшне у меня был лучший жеребец, к которому меня, правда, сейчас не подпускали – я помнил его из видения. Именно с него я и навернулся во время охоты за местной дичью, то есть в момент перехода в этот мир. У меня был свой клинок. Был шкаф с кучей костюмов. Были украшения – перстень и кулон подсвечивающийся голубым. Если в двух словах, то я был «золотым ребёнком», и подозреваю что в прямом смысле слова.

Несколько неловкий случай произошёл месяца через два после визита светящегося. Подозреваю, что этот инцидент повлиял на последующее моё пребывание в этом мире.

Меня выгуливали во дворе. Выгуливали – потому, как, за мной были закреплены две сиделки и «Крюгер», то есть Пасот. В наш довольно уютный дворик двухэтажного особняка рядом с локотским дворцом раздался стук. Стук, это вот не то, что постучать в калитку – это стук. Реально какой-то придурок долбил в ворота.

Прислуга взбаламутилась. Метались юбки, слуги, охрана… Только я был оставлен на произвол судьбы – как назло отправил всех восвояси и отдыхал около ворот. Это была большая редкость, поскольку слуги (а это те, кто с тату на виске) относились ко мне очень трепетно. Насколько? Очень! Как бы объяснить… Я тут изволил мыться… В купальне… Есть тут такая комната с махонькой бадьёй, в которую я еле влезал… Так вот. Я, приняв все процедуры, решил вытереться простынями, полотенца как таковые были наверно не изобретены. Так вот… В этот момент вошла прислуга… Лура зовут… Я до этого просил её местный чай из трав принести. А она дело прошлое ну не секс бомба конечно… Но, рассмотрев мою реакцию на неё, улыбнулась… подошла… встала на колени… и… Я больше без неё не принимал купальню. Ну, вот такой я капризный. Мне очень начинал нравиться этот мир.

Так вот. Я отдыхал около ворот, это было моё излюбленное место. Во-первых, тут шикарная беседка, в которую по моему повиновению приносили травяной отвар. Во– вторых, во время редких открытий ворот я видел улицу, по которой катались кареты, телеги, ходили люди – развлекался, как мог. Теперь суть возникшей проблемы. Пока все метались, про меня естественно забыли. Я же не знал тогда… Получилось глупо конечно. Вот зря промывают нам головы женщины по поводу эмансипации. Нормально они живут в нашем мире. Расскажу с моей точки зрения.

Въезжает в ворота некий тип довольно прилично выглядящий – само по себе для меня уже событие. Конь там, в ажуре и одежда такая нехилая – я понятно пока от местной моды несколько обескуражен, но у этого видно, что богатая, но, тем не менее, не ляпистая, как у «отца» к примеру. В общем, въезжает этот тип и, не реагируя ни на кого, в том числе и меня, что-то кричит. Из дома выходит моя сестра… и, склонив голову, приближается к нему. Я в этот момент уже тоже подошёл к ним – местный дурачок – всё можно. Дома ни матери, ни отца. Лишь двое стражников. И тут этот тип, спустившись с лошади, от души отвешивает ей пощёчину…

А я был рядом. Ну и самопроизвольно… Этот тип смотрел на меня нелепо, сестра стояла на коленях… Короче я его уронил его ударов за пять, не смотря на то, что он в более тяжёлом весе, чем я в нынешнем теле. Он меня тоже вскользь зацепил. Охранник стоял и не знал что делать, боясь прикоснуться и ко мне и к нему. Разняла нас сестра.

Ну, я же не знал! Это оказалась церемония встречи мужа вернувшегося с войны с женой. Ну и что, что войн нет. Церемония то осталась. Средневековье, одним словом. Сестра, оказалось, была замужем, а муж военный и уезжал куда-то там.

Кончилось всё хорошо. Муж сестры – Зарук, оказался адекватным парнем и всё понял. Вечером мы сидели за одним столом, и он улыбался, поглядывая на меня. Синяков и раны на губе уже было почти не видно. Мне руку и голову тоже намазали некой мазью, после которой сбитые казынки подёрнулись розовой кожицей за час. На голове наверно тоже самое. Разговор идущий за столом я понимал только наполовину, но это даже забавляло. Скучно нашему разуму в этом мире. Читать я не умел. Телевизором и ПК тут, разумеется, и не пахло. Все дни однообразны. Вот я и развлекался, угадывая суть разговоров, по тем словам что понимал.

В этот раз беседа была интригующей – центром разговора стал храбрый я. Можно было расслабиться и почивать на лаврах… Зарук отозвался о моём поступке положительно. «Отец» и «брат» тоже, ухмыляясь, одобрили. Женщины не имели права подачи голоса за столом. Всё хорошо… Только вот монолог отца о том, что он хочет отправить меня к его отцу, то есть моему деду, так как если вдруг кто-то придёт, и я так же встречу, то будет не смешно… И тут бы я не насторожился, только вот «отец» спросил, что-то типа: хочу ли я? А я, имея лишь элементарные лингвистические знания, ответил: «Да». «Брат» тут же отметил, мол, если раньше сомневался в потере мной памяти, то теперь полностью уверен в этом. Все, кроме Зарука, заулыбались.

Вскоре я забыл об этом разговоре, а зря. Местные чем-то похожи на русских – долго запрягают. Через месяц пришёл лекарь и, осмотрев меня, дал положительный вердикт о моём здоровье, отец сказал, что завтра я отбываю…

Глава 3

Если бы я знал, то никогда бы не произнёс тогда: да, только из-за одной дороги. Дедушка оказывается жил далеко не в соседнем доме. Месяц! Мы добирались до его владений почти месяц!

Сопровождал меня Корндар – брат. Тоже Лигранд. Лигранд, это звание знати что ли… Означало оно сын Грандзона. Грандзон – это наш отец. И его и меня звали Элидар. В дорогу с нами отправили четырёх конных воинов и Пасота в качестве слуги. Пасот сидел вместе с кучером и шёпотом травил тому байки.

Первое время было интересно. Карета, дорога, ночёвки в трактирах. Я глазел и впитывал информацию и даже несколько раз останавливал карету, чтобы походить по местному лесу. Тут такие забавные растения встречались… Но через две недели надоело. Все деревни и трактиры одинаковы, карета – это далеко не автомобиль – трясёт временами так, как будто и нет кожаных ремней – амортизаторов. Да и пейзаж: лес – поле осточертел. Брат сказал, что отец сказал… в общем, по какой-то неизвестной Корндару причине мы ехали задворками, а не по центральному тракту. Я так стал понимать осла из Шрека…

Разговор с братом особо не клеился, ввиду моего малого словарного запаса и отсутствия общих воспоминаний, то есть тем для разговора. Но, брат с удовольствием отвечал на мои вопросы.

Как бы, я многое понимал, и в принципе мог за эти месяцы достичь гораздо больших результатов в акклиматизации к этому миру, но… Я очень осторожно подходил к этому вопросу. По легенде я местный, потерявший полностью память, и если вдруг я начну проявлять феноменальные знания, скажем в математике или там…, да собственно кроме наук я ничем похвастаться бы и не смог, только это всё равно будет выглядеть подозрительно. Поэтому, я не изображал из себя умника рвущегося к знаниям, а старательно играл роль «дурочка» который учится говорить.

Корндар был своим парнем и развлекал меня как мог. К примеру, когда мы ужинали в трактире, а действо это проходило в наших комнатах, а не общем зале, так как нам «не пристало есть с простолюдинами», он не запрещал мне дегустировать вино, бутылочка которого в обязательном порядке прилагалась к местным яствам. Не пристало есть с простолюдинами – это мне брат объяснил. По факту же я знал, что вечером он не брезгует спускаться туда, дабы продолжить изучение винной карты и оценить достоинства прекрасного пола. Стыдно ему, в общем было. Толи пить при мне, толи пить со мной – я не вникал и не обижался на него. Закрывшись в своей комнате, я обычно или старался уснуть, или страдал бездельем. Клинком, например, баловался. По статусу мне было неприлично показываться на улице без этой железки на поясе. Железка была великолепна и что странно несколько легковата для такого объёма металла. И кстати меч был одним из «светящихся» предметов. Смутно у меня начинали возникать подозрения… но это было бы вообще сумасшествием.

Я был бы рад скрасить вечера в беседе с Пасотом, но ему не разрешалось ночевать в трактире. Для таких как он – с татуировкой на виске, на заднем дворе трактира был отдельный сарай.

Из увиденного, путём логических размышлений, я вывел, что татуировки на виске, это не знак принадлежности к слугам, это знак рабства. Почему так решил? Потому что мы встретили пару групп людей в кандалах и замызганной одежде. Первый раз они шли пешком, второй – ехали на телеге. В обоих случаях у всех, кроме сопровождающих были вот эти завитушки на висках. В эту же теорию попадала и отдельная ночлежка для Пасота, и Лура с её поведением. Я уверен, что если бы тогда захотел, то секс бы у нас был. Не то что бы это было уж таким открытием… Я и раньше замечал – охрана и кухарка, например, были без тату. Причём все «меченные» жили в отдельном домике, даже с виду не очень презентабельном и не выходили за пределы двора, а без печатей – могли и на сутки пропасть, да и жили в нашем доме, только в отдельном крыле на первом этаже. К пониманию, что в этом мире рабовладельческий строй я отнёсся спокойно. А что было делать? Прыгать и кричать: да как вы можете?! Это же люди! Отпустите их немедленно! Я и так на положении «ударенного по голове». Да и некоторые аспекты были даже приятны. Но и высокомерно к Пасоту, скажем, или другим слугам, я не относился. Вот Корндар, например, на людях даже не разговаривал с рабом. Максимум указания давал. И на меня ворчал, если я разговаривал с рабом при посторонних.

– Корндар, расскажи про деда, – слова дед, как такового в языке этого мира не было, поэтому на местном моя просьба слышалась так: Корндар, расскажи про отца отца.

– Правильно говорить отец моего отца, – скривившись, поправил меня брат.

Скривился он не из-за моего вопроса. Сейчас как раз был такой момент, когда я знал, но не мог показать, что знаю. Так и хотелось сказать ему: да похмелись ты, наконец! Но возникнет подозрение – а откуда я знаю? Я как бы конечно играл роль человека, к которому память немножко возвращается…, но так как в действительности она совсем даже не возвращалась, и я не выпячивал напоказ знания.

– Отец моего отца, – повторил я.

Так повелось. Если Корндар поправлял меня – надо повторить.

– Нет. Отец моего отца, – медленно повторил брат.

– Отец моего отца.

Брат покачал головой. Произношение у меня прихрамывало.

– Отец моего отца. Отец моего отца. Отец…, – начал я повторять шёпотом пытаясь найти произношение Корндара.

– Балзон Пионат, это cretot.

– Что значит, cretot?

– Сильный человек. Только не мышцами, а…, – брат покосился на меня.

На все сто уверен, что он сейчас подыскивает слово из моего лексикона, чтобы избежать нового вопроса, или такое, чтобы потом можно было объяснить, так как пару раз он попадал в ситуацию, что не мог разъяснить значение.

– … умом, – наконец разродился брат, – смелостью.

Вернее всего духом, так как брат нахмурил брови – привирает. Была у него такая привычка – когда врёт – хмурит брови.

– Я когда… был у него, – Корндар старательно подбирал слова, – мы называли его железный отец.

– А у тебя нет вина? – решил я спасти Корндара.

– Нет, – вздохнул он.

– А где вещи лежат? – я подразумевал багажное отделение сзади.

– Там отец деду отправил.

Представляете, как смешно звучала эта фраза, с учётом того, что дед – отец моего отца.

Я показал Корндару три пальца и загнул один. Ну а чего? Две мы довезём или три… Ну разбили одну.

– Роут останови! – крикнул брат кучеру.

Через десять минут мы по свойски, то есть прямо из горла, так как в бокалах вино можно и расплескать, распивали напиток с великолепным ароматом и вкусом – не чета тому, что мы брали в трактирах.

Если бы я знал куда еду, попросил бы брата не торопиться в дороге. Вы были в армии? Имение деда не далеко ушло. Как оказалось это семейная закрытая школа, ну или университет, тут всё относительно. Образовательных учреждений как таковых в этом мире не было, хотя нет, были, для рабов. Забавно звучит, да? Об этом позже.

Имение. Серая каменная крепость с большим трёхэтажным домом, примыкающим к одной из стен, высоким, каменным же забором и хозяйственными постройками во дворе. Встретило оно нас, сразу погрузив мой разум в настоящие реалии этого мира. Мы вышли из кареты, остановившейся на довольно сером и унылом дворе. Мрачность имения подчёркивала сцена наказания какого-то человека. Прямо как в кино, только вживую. Упругими палками по спине! Корндар даже не глянул в ту сторону, а вот я залип, слегка прижмуриваясь при каждом ударе. То, что мужику очень больно было понятно и без звука. А его крики так вообще… Зверство.

– Лигранд Корндар, Лигранд Элидар, – произнёс довольно молодой голос, – позвольте представиться, Либалзон Коррский Дарнит, – паренёк пристально разглядывал меня.

– Я рад нашей встрече Либалзон, – поприветствовал парнишку лет четырнадцати брат, после чего склонил голову в сторону двух девчушек примерно восьми и одиннадцати лет стоявших несколько поодаль и оторвавшихся от созерцания истязания человека ради нас. Хотя та, что по младше косила глаза в ту сторону и сейчас. А вот постарше – изучала меня.

Девчушки элегантно присели, слегка разведя кисти рук в стороны. Получилось очень мило. Этакий местный книксен. Вообще очень милые девчушки в платьишках почти до пят, мило наблюдавшие до нашего приезда за истязанием человека. Со спины к ним подошла статная дама. Однозначно гувернантка или её подобие. Я в фильмах видел. Убедило меня в этом то, что дама, подойдя сбоку от девочек, молча встала, глядя на них. Обе девочки ей слегка кивнули. Еле, еле заметно.

– Лара Мирисса, Лара Тирита, прошу вас на ditten.

То, что я не всё понимаю, я уже привык, но вот кивок девочек… Точно так же разрешал говорить слугам и рабам отец, так же брат, даже мама и сестра делали такие же кивки. То есть девочки явно выше по положению, чем дама пригласившая их. Ну а когда она повернулась боком, и я увидел голубую печать…, всё встало на свои места.

– Мне тоже надо идти, к сожалению, – слегка опустил голову парень.

Эстафету мальчишки перенял седовласый старик, проводивший нас в дом.

Дед встретил нас в своём кабинете. Основную суть разговора я не уловил, так как там мелькали и незнакомые имена, и незнакомые фразы, понял лишь то, что это скорее очередная традиция, поинтересоваться здоровьем и делами всех родственников до седьмого колена. А может, деду действительно интересно было. Обмен информацией в этом мире происходил несколько замедленно. Единственное что я чётко понял, так это то, что все мы, то есть дети из нашей семьи, думаем лишь о юбках и вине, разве что сестра исключение, она о вине не думала. В общем, дед был не очень обо мне хорошего мнения. Оказалось, я уже учился здесь и… был завязан в каком-то скандале. Корндар при упоминании этого заулыбался, а дед на него хмуро рыкнул.

– Что я сделал? – когда мы вышли, спросил я брата.

– Не понял?

– Почему дед сердится на меня?

– А-а-а, – Корндар заулыбался и подмигнул мне. – Да ты легенда имения деда. Ну а теперь уже дважды легенда…

– Корндар! – раздалось из кабинета.

Я неосмотрительно задал вопрос около дверей. А брату только что попало за две бутылки вина.

Ну да. Мы потом ещё одну. А оказалось, что отец упомянул о подарке в письме, которое мы же и передали. Дед вышел из дверей:

– Ратс!

– Да, балзон! – из дверей напротив вышел тот седовласый старик.

– Проводи либалзона Элидара в его комнату. Либалзон Корндар сам найдёт дорогу.

Странности только нарастали. Вообще как объяснил мне Корндар, я лигранд. А тут либалзон…

Комната была не шикарной, но вполне даже ничего. Такой средневековый минимализм. Всё резное, но мало: кровать, стол, два стула и шкаф, одна половина которого была плательной, вторая – с полками. В вещах у меня минимализм отсутствовал – сестра собирала. А она девушка дотошная. Даже зубных щётки (палочки с присобаченной на неё шерстью) было две.

Спустя минут двадцать раздался стук в дверь. Я, подождав пару секунд, подошёл и открыл. Слуга стоявший за дверью, похоже, не ожидал, поскольку выглядел растерянно. У паренька, который встретил нас во дворе, потихоньку поползла улыбка. Он стоял сзади слуги.

– Либалзон Элидар, к вам либалзон Дарнит, – наконец ожил слуга.

– Прошу, – пожал я плечами.

Слуга выверенным движением отошёл в сторону. Я тоже. Мальчишка прошёл в комнату.

– Вы действительно, gurrety человек, – важно произнёс парень.

Я если честно замялся. Сложно ответить человеку, фразу которого ты не понял.

– Либалзон Дарнит. Э-э-э. Я не так давно перенёс травму, – вот медицинских, вернее лекарских терминов я успел нахвататься и от эскулапов данного мира, да и от родных. – И мне несколько сложно подбирать слова. Что значит – gurrety?

Парень пару раз моргнул, потом сообразил, что надо ответить:

– Не такой, как все, – наконец провернулись его шестерёнки.

– Чем же?

– Я не видел, чтобы так слуг… удивляли. А вы действительно ничего не помните?

Я уже понял, что сделал нечто не по стандарту. Но Пасот первое время вообще входил без стука, а потом стучался и заглядывал. Вы – меня тоже несколько нервировало, тем более, что вы звучало когда обращались к одному человеку как… «Ввы», если на русский, то есть с некоторым продлением согласной. Вообще в местном языке превалировало продление согласных, если слово должно было подчеркнуть что-нибудь. Например, значимость собеседника. Так то незнакомая обстановка, ещё этот… Но нам ещё так полагаю долго общаться.

– Либалзон Дарнит, – начал я свою пламенную речь, – мы можем… Мы же родственники?

– Да, Либалзон Элидар. Я сын брата Ввашего отца.

Прямо вообще нервировал.

– Мы можем не говорить титулы.

Парень просиял.

– Дарнит, – протянул он руку.

– Элидар, – я пожал её на местный манер, то есть, прижав большой палец к остальным, и указал второй рукой на стул.

– С тобой будет весело, – уведомил меня мальчишка. – Ты, правда, ничего не помнишь?

Я помотал головой.

– Даже как охотились на лервума?

– С плоским хвостом?

Мальчишка кивнул.

– Его помню. Как падал, помню.

Я действительно помнил того гепарда, за которым гнался.

– А как в локотский лес пробрались?

Одну легенду я о себе узнал. В тот момент, когда я, собрав вещи, переселялся в этот мир, мой предшественник устроил охоту в лесу локота на запрещённого к охоте (всем, кроме локота) зверя. Локот, это типа местного губернатора области, только с монархическим уклоном. Если не король… Да практически! Подозрения о том, что я шельмец, очень выросли. Несколько обескуражила конечная фраза парня:

– А у тебя Suisken Harits память забрали? – чуть не шёпотом спросил он.

Я только пожал плечами.

– Что значит Harits? – это слово я уже слышал несколько раз и понимал, что это какой-то человек, но каждый раз ситуация была неблагоприятная чтобы узнать значение, ну а потом я забывал и переключался на другое.