Лигранд. Империя рабства

– А вы как домой успеете?

– Разберёмся, – истинно по-мужски ответил я, хотя ночевать в парке точно не хотелось.

– Так может к нам? Посидим ещё…, – предложила Света.

Кто же отказывается от такого предложения.

Развод мостов мы не увидели, поскольку Светлана и Лёха устроили на мосту чуть ли не стриптиз с поцелуями, закидыванием стройной ножки в мини-юбке на бедро и поглаживанием прелестной части девушки. Хотя девчонки вроде не сильно злоупотребляли. Мы всего ещё раз им заказывали пиво, и то пришлось уговаривать. В связи с несколько развязным поведением подруги, Марина вынесла вердикт – домой, тем более что до развода мостов, как оказалось, было ещё целых полтора часа.

Алексей со Светой, похоже, решили не терпеть до дома и предаться разврату прямо по дороге, так как с хохотом убежали в первый попавшийся на нашем пути скверик. Разумеется, я как друг, а Марина как подруга, не могли их оставить в таком состоянии в незнакомом месте… Хотя я бы возможно из мужской солидарности подождал где-нибудь в сторонке. С Мариной разумеется – она так нежно прижималась к плечу… Оторвать с ходу влюблённых от скамейки, где они решили обосноваться, оказалось не так-то просто. Марина достала из сумочки бутылку вина.

– Откроешь?

Хорошо вино было недорогое и открывалось без штопора.

– Ой, а стаканчиков нет.

– Я думаю, сейчас мы замаемся их искать.

– Я так не могу. Пейте, у нас дома ещё есть.

Мы с Алексеем приложились к горлышку. Светлане Марина не разрешила. Действительно, та была уже несколько пьяненькой. Когда же Марина то до такой кондиции дойдёт? После того как я в третий раз принял бутылку из рук опускающегося на скамейку Лёхи, в голове как-то помутнело. Я отошёл в сторонку – подташнивало, а перед девчонками неудобно. Надо же так об… егориться, в переносном смысле слова. Давно мне так плохо не было. Вроде не водка. Пиво с вином намешал что ли? Так вроде мало выпил… Ноги стали ватными, лицо прямо горело. Так захотелось прижаться к прохладной земле…

– …Эй! Кто-нибудь! – ворвался голос Лёхи в разум вкупе с гулкими ударами по металлу.

Что ж он так накидался-то. Да и я – красавец. Хорошо хоть девчонки не кинули – не на улице лежу. Что ж он так орёт-то! Голова раскалывалась от звука ударов. О-о-о. Во рту даже не кошки, а скунсы какие-то побывали. А где это я? Они что в кладовку какую меня спать уложили? Хотя скорее гараж – стены никогда не касалась штукатурка, да и кирпич не первого сорта…

– Лёха ты?

– Мишка!

– Лёх, а где мы?

– Да кто его знает. Сам понять не могу.

– Мы что, вчера накурелесили?

– После Васильевского не помню.

Тут я увидел полтарашку с водой. Как сладка бывает обычная минералка.

– А-а-а! Как хорошо! – Я решил просветить Лёху насчёт его вчерашнего поведения. – Ты вырубился в парке с вина, мы с девчонками ещё потом сидели, а потом… От, твари! – Я только теперь понял насколько «не кинули» нас Света и Марина. – Есть идеи, куда мы попали?

– Надеюсь не в сексуальное рабство.

Лёха всегда обладал чувством юмора.

– Ну, у тебя и фантазии.

– Да какие фантазии, рабочая версия. Могу предложить ещё парочку. На органы например или…

– Что или? – я почувствовал, как кровь от лица начинает отливать.

– Да не лезет больше в голову ничего. Могут ещё в рабство куда-нибудь в ближнее зарубежье отправить.

– Может, пошутил кто?

– Да я смотрю у тебя тут куча друзей – шутников.

– Может те байкеры? С которыми немного поругались.

– Может…

Мы оба затихли.

Через час, за дверью послышались шаги.

– Эй! – Не удержался я. Хоть как-то надо прояснить ситуацию. – Кто-нибудь! Откройте!

Тут же раздался скрежет открываемого замка, и дверь слегка приоткрылась. Полностью открыть её не давала цепь.

– Отойди от двери к противоположенной стене, – какая-то рожа в респираторе равнодушно смотрела на меня.

Отделяло нас всего полметра и я решил рискнуть. План созрел моментально: рывок на дверь и рукой нащупать к чему крепится цепь с той стороны. Наверно тот, что смотрел через щель, был телепатом, или я с похмелья слишком медлителен, поскольку только я начал движение – дверь стала закрываться. Со всего маха всадив плечом, мне удалось на доли секунды вернуть щель в исходное положение, но тут же она захлопнулась и снаружи металлически щёлкнул засов. В этот день я остался голоден. Но меня тревожило не это. Мы, похоже, крупно попали. Очень крупно. Теперь фантазии Лёхи насчёт сексуального рабства не казались такими уж сказочными.

Тот в респираторе появился только на следующее утро. В этот раз я отошёл от двери. Зря я так в прошлый раз. Надо было сначала быть послушным, а вот дня через два глядишь…

Предположительно вечером, поскольку солнца не было – приходилось ориентироваться сугубо по внутренним часам, нам принесли ещё раз пакет с продуктами и водой. Только вот… с той стороны откуда доносился обычно голос друга, стало вдруг подозрительно тихо.

– Лёха! Лёха! Ответь сволочь! Уже не смешно! Лё-ха-а-а!

Я за час сорвал голос. Через час раздались какие-то шаги. Их владелец никак не реагировал на мои крики. Зато я чётко слышал, как тащат что-то человекоподобное по полу. Теперь уже сомнений не оставалось – мы стали донорами органов… Разумеется, я не собирался так просто сдаваться. Усыпили Лёху (а я надеялся, что всё таки только усыпили, ну и, разумеется, что теория «на органы» не верна), стопроцентно продуктами или водой. Поэтому не пить не есть… Чёрт, без воды я долго не протяну. Остаётся одно – ещё одна попытка освободиться! Как только принял решение, как-то стало легче. Оставалось только ждать. И вот…, на следующее утро, ну или вечер – биологическим часам я уже не верил, раздались шаги…

Я слегка присев, приготовился рывком ударить в дверь, как только отщелкнется засов. Секунда. Две. Шаги приближаются. Я напрягся. Всем нутром я почувствовал, как рука этой мрази прикоснулась к двери. Вот он повёл засов в сторону…

Рывок! Дверь тут же распахнулась сантиметров на десять. Я резко просунул руку в щель и стал пытаться нащупать, за что же цепляется цепь. В ухо ударила струя чего-то. Я машинально повернулся и тут же зажмурился – газовым баллончиком гад прыскает. Часть, слезоточивого газа попала, конечно. Но ничего! Это не в первый раз в моей жизни – ещё в школе баловались. Не такая уж это страшная штука. Да где же цепь?! Резкий удар по руке чего-то твёрдого. Не жалеют твари. Если не перелом, значит трещина, обеспечена. Но руку приходится отдёрнуть. Тут же сзади слышится звон разбитого стекла. Мутным зрением вижу разбитую бутылку которую перекинули через меня. В горле начинает першить…

Очнулся я связанным. Правая рука нестерпимо болела – точно перелом. Минут через двадцать, показавшихся вечностью, какая то тень заслонила свет лампы бьющей в ничего толком не видящие глаза… Нудный голос что-то бубнил:

– Послушай… это пригодится… поможет тебе сориентироваться и не паниковать… ты окажешься в другом теле в другом мире… Ты слышишь меня?!!

Удары по щекам приводят меня более-менее в чувство.

– Слушай меня ещё раз! – гневно произнёс противный голос. – Кивни, если понимаешь!

Я попытался кивнуть.

– Сейчас, ты окажешься в другом теле в другом мире. В том мире, ты тоже кем-то был, не говори по-русски. Притворись потерявшим память, и попытаться найти ближайшие посёлки. Может тебя кто узнает и тебе будет проще. Помни, там ты другой человек, – голос стал постепенно отдаляться…

Глава 2

…Я лечу! Действительно лечу! Мускулистое тело лошади рядом делает неимоверно красивый рывок. Я смотрю туда, куда она скачет. Там, почти сплюснутое по бокам тело чего-то отдалённо похожего на очень худого и высокого гепарда, разве что полностью рыжего окраса, бежит, почти не касаясь земли. У него очень необычный, плоский и широкий хвост, которым он резко умудряется повернуть своё тело…

Голова очень болела. Лёгкая тошнота… В серьёзный нокаут меня уложили. В том, что это не воздействие алкоголя или каких либо дурманящих средств, я был уверен. Незначительное сотрясение, коих в моей жизни было несколько. Обычно я их получал, если приходил на тренировку с похмелья, даже лёгкого. Тренер, помню, уловив этот момент, специально ставил в спарринг с более сильным противником. А то бывало и с двумя – в назидание так сказать…

Где же это я? Точно не в том подвале. «Может мой мозг пересадили какому-то олигарху? Не знаю, возможно, медицина научилась как-то перезаписывать память, и моё серое вещество было использовано в качестве жёсткого диска?» – последние события не выходили из головы. Я попытался резко встать. По-другому в данной ситуации не получится. Знаю, сейчас накинется тошнота, но надо потерпеть. О-о-о! Как оно хорошо меня припечатоло-то! Уф! Голова упала обратно на подушку. Солёненького бы… и водички.

Обстановочка конечно. Этакий винтаж с деревенским уклоном. Я долго соображал: почему с деревенским? Наконец понял – ничего металлического. Стены комнаты в которой я находился отделаны «под камень», окно – с аркой вверху несколько искажало вид за ним – стекло не лучшего качества. А искажать было что. За окном виднелась часть крепости этакого романского стиля: строгие приземистые башни с зубцами наверху. Из-за крепостной стены торчала светлая длинная крыша строения. Почему-то тогда, это меня не насторожило. Ох! Я приподняв чуток голову попытался оглядеться. Кровать… даже не кровать а этакий сексодром. Тут не то, что с двумя… Я, кстати, никогда не пробовал с двумя… Какие сторонние мысли. Меня сейчас впору самого… Уф! Там вон зеркало на стене… Не-е-е. Меня не видно.

Минут двадцать я лежал, наслаждаясь искажающей реальность рябью в глазах. Знаете так: тик, тик, тик, тик… – противно мелькает всё. Данное увлекательное действо погрузило меня в сон.

Второй раз я очнулся почти ночью. Вставать пробовать не стал, наслаждаясь видом деревянного потолка. Что за безумный дизайнер тут поработал, интересно? Потолок низкий – ладно, хотя судя по фильмам в замках потолки были высокими, но кто додумался подвесить на потолок китайский светильник в форме шарика? Матовый такой. Хоть бы проводку не прятали. Сделали бы уж совсем «винтаж». Проводку на керамических «роликах», выключатели в форме «сейфовых» ручек. Столько денег влупили и так безвкусно.

Скрипнула дверь. Я прикрыл глаза – моё состояние не гарантировало возможность отпора опасности, поэтому лучшая защита сейчас – прикинуться «шлангом». Желательно садовым, затерявшимся в траве.

Сквозь закрытые веки резко ударил свет. Я непроизвольно сжал веки. Спалился! Дальше играть в «спящую красавицу» не получится, судя по наклонившейся надо мной тени. Он явно должен был заметить мои сжавшиеся веки. Я резко открыл глаза… и чуть не вскрикнул.

Первой мысли не было. Ну не может в нормальном разуме возникнуть какая-то мысль, после увиденного – только испуг. Вторая мысль была уже оформленной, в том виде, как говорят обычно мамы о будущих анализах детей – это грим! Не один из братьев Гримм, а лицо, подвергнувшееся принудительному искажению, для придания ему художественной достоверности. Изрезанный хрен – тоже довольно ярко определяет эту физиономию. Все же видели корень хрена, так вот если его изрезать… Тут вдруг это нечто начало расплываться в улыбке… Как бы мягко объяснить… Фреди Крюгер, маму его! Только потолще!

– Ты кто? – разлепил я губы.

А вот, Фреди Крюгер увидевший Фреди Крюгера… Я по-другому не могу описать его реакцию. Что ж его так испугало-то?

– Grandzon Elidar, Grandzon Elidar! – Чудище бросилось от меня.

А как я то пере… пугался…

Пока меня оставили в одиночестве, у меня вдруг наступило просветление: шоу! Это всё какое-то юмористическое шоу! А кто мог подставить? Ну, конечно же! Тот, кто меня сюда притащил! Мы же в Питере! Тут розыгрыши наверно на каждом шагу! Сексапильные девочки – точно из моделей. Лёха, затянувший меня в клуб! Тело как будто протащенное мимо камеры, в которой я был! А единственный человек способный на такое и при этом не боящийся потом нокаута от правого прямого в голову… Лёха! Вот… чудак, на букву М. А-а-а! Думаешь, переиграл? Корявые декорации друг, тебя подвели корявые декорации! Кто же вешает на потолок в таком случае китайский светильник! Свечи надо было, свечи! Ну, держись!

К последующему визиту актёров я был готов. Ко мне ввалились всё тот же «Фредди» и некий актёр в почти средневековом сюртуке и… брюках с завязками на щиколотке. Вы хоть бы фильмы о средневековье какие посмотрели! Режиссёр – бездарность. Декораторы – дилетанты. Костюмеры тоже от них далеко не ушли.

Я словно слабоумный стал мычать и говорить гортанным голосом:

– М-м-м, м-м-м. А-а-у-м. Л-э Х-а – ду-у-у-ра-эк.

Декорации понятно фуфло, но актёры… даже «Крюгер» чуть не заревел, бормоча что-то второму актёру. У того на лице была неподдельная печаль. Оскара им! Однозначно. Ну а когда после них забежала женщина лет сорока в средневекового покроя платье… и у неё потекли слёзы… Я, замолчав, чуть сам не расплакался.

Мужик в сюртуке что-то спросил у «Крюгера». Тот ему ответил. Мужик спокойным голосом дал какое-то распоряжение и «Крюгер» испарился. Тут же поведение женщины и мужика изменилось. Если мужик просто подошёл и стал заглядывать мне в глаза, то женщина бросилась ко мне и присев на кровать стала трогать голову и гладить по волосам. Мужик тёплым тоном задал мне вопрос.

Не знаю, что на меня нашло. Так не сыграть. Я прямо чувствовал их. Ошарашенный своим открытием, я просто смотрел мужику в глаза не зная, что делать…

Пара актёров… или не актёров… что-то выжидала. Я же приводил мысли в порядок. Замок за окном – допустим. Может и есть где в пригороде Питера такой. Но моё беспамятство…, содержание взаперти против воли… Я конечно не юрист, но тут попахивает уголовным делом. К чему-то вспомнились слова того, с противным голосом: в другом теле, в другом мире… Баллончик газовый. Перелом! Мне же сломали руку! Это была не просто боль, и она не могла так быстро пройти. Опять же сотрясение!

«Крюгер» видимо сгонял за каким то лекарем, поскольку вернулся не один, а с плотным толстячком. Почему лекарем? Не знаю. Фонендоскопа у него, конечно, не было…, собственно, поэтому и не врач или медик, а вот повадки… Он даже в конце пульс прощупал. Да и обстановка… Полненький что-то начал объяснять паре актёров, что играли супругов, ну и… моих родных?

Да нет. Этого не может быть. Так не бывает. Это… Может, я сплю? А! Ущипнуть же себя надо! Больно… Не-е-е. Актёры. Точно актёры!

Лекарь взял мою голову двумя руками, и тут… Прямо, словно током ударило! Я наотмашь откинул его руки и попытался встать – пора заканчивать этот маскарад. Тело предательски дрожало и не давало над собой контроля. Лекарь вяло попытался меня остановить – я отмахнулся, и тут же почувствовал крепкую руку на плече. Мужик ничего не говорил, просто смотрел на меня. Но сколько же в его взгляде было воли! Я подчинился и успокоился. Мужик тихим, но властным голосом отправил лекаря из комнаты. Затем что-то приказал «Крюгеру» мельтешившему за их спинами. Причём он, мужик, даже не повернулся в сторону «Фредди». Даже я, не понимая этой тарабарщины понял по небрежному жесту что «Крюгер» теперь будет находиться в моей комнате. В моей? Да что за мысли? Да пошли они все… Я вновь попытался встать. Теперь уже меня остановила женщина, прикоснувшись кончиками пальцев к плечам и что-то успокаивающе бормоча… Когда она провела опять рукой по моим волосам, я вдруг обратил внимание что вижу кончик своего носа… Своего? Это… не мой нос!

Мысли никак не приходили в порядок. Я осознавал, что это не нормально. Понимал так же, что… Да ни черта я не понимал! Хмырь этот ещё сидит на стуле в углу! Так-то страшный, да ещё и зыркает на меня почти не мигая! Сова, блин! Я даже в темноте видел его глаза. Светильник надо мной, кстати, тот страшный выключил сенсорно, то есть прикосновением. Нет, нет, мои глаза сомкнулись.

Проснулся я рано. Не знаю почему. От тишины. Абсолютной тишины за окном. У нас с бабушкой под окном была дорога и в это время уже начинали шелестеть своими моторами авто. «Крюгер» спал на полу. Всего его я рассмотреть не мог, но из-за края кровати виднелось плечо. Я поднял голову. На этот раз удалось – мне было значительно лучше. Серое одеяло обтекало моё…, вернее… не моё тело. Тело более короткое, да и ноги я не должен видеть с этого ракурса – «рюкзак» бы не дал. Повозившись, я смог достать из-под одеяла руку. Очуметь! Тонкие пальцы! Я что, подросток? Пальцы были ухожены, но на ладони были некие уплотнения появляющиеся обычно, если работаешь руками. Я опустил руку. «Каша» в голове не позволяла себя упорядочить.

Никогда не считал себя не собранным или не способным здраво мыслить в критической ситуации, но в данном случае земля была выбита из-под ног, вернее спины дня на четыре. Только я начинал осознавать своё положение, как мозг кричал: этого не может быть! И мысли вновь начинали искать доводы опровержения реальности. И потом опять я начинал понимать что я – это не я… И так по кругу. Четыре дня! По прошествии их я смог вырваться из «петли безумной логики» на час. К этому времени я смог встать при помощи «Крюгера» не отходящего от меня ни на минуту. Тот же «Крюгер», вернее Пасот, так его называл тот мужик, помогал мне сходить в туалет, передвигая тело к краю кровати и укладывая на бок. Я не всегда попадал в деревянное ведро…, но Пасота не смущала работа тряпкой. А вот на третий день, когда желудок начал работать… мы с ним повозились изрядно чтобы посадить моё тело на ту же самую ёмкость.

На пятый день я жестами попросил Пасота помочь мне прогуляться. Мы находились в огромном, почти средневековом доме. Почему почти? Потому что различия были. Во-первых, эти шарообразные светильники с сенсорным управлением – это далеко не китайский ширпотреб. Они работали от какого-то внутреннего источника энергии, так как висели они на обычных шнурках. То есть не совсем обычных конечно, на древних верёвочках из натурального материала. Во-вторых…, это средневековье, но не наше. Не знаю, как объяснить. Это чувствовалось во всём. В стиле интерьера, в одежде служанок встретившихся нам по пути, в витиеватых татуировках на виске почти всех окружающих, за исключением, пожалуй, моих «родных» и нескольких лекарей. Правда у одного тоже была, но почему-то голубая – возможно это знаки отличия в местной иерархии. Но самое главное в домашнем питомце. При этом, наверно, питомец был моим. Я бы от такого в какой-нибудь игре, не отказался, но в реальности… Котик. Довольно милый котик песочного оттенка с изумрудно зелёной полоской вдоль спины. Несколько оригинальная окраска. Правда пасть этого котика была несколько длиннее, чем у земных сородичей и ушки побольше, и зубки…, и вообще он был мне по пояс. Почему я решил, что пет был моим? А потому что при виде меня эта рыже-зелёная тварь стала прыгать на метр, в высоту приближаясь весело ко мне. Знаете, бывает щенки, когда очень рады тебя видеть, не всегда контролируют мочеиспускание? Так вот я тоже слегка не проконтролировал когда эта тушка, припав на передние лапы в шаге от меня, вглядывалась мне в глаза и утробно зарычал. А так вообще милый зверь, я даже погладил его по голове, после того как смог двинуться, чем очень обрадовал мою няньку «Крюгера» Шерсть такая жёсткая-жёсткая, словно из проволоки.

После такого «знакомства» я показал Пасоту рукой в обратную сторону. И он, придерживая меня, помог развернуться. Зверушка от нас не отставала до самых дверей, где Пасот шикнул на него, не запустив в комнату. И, слава богу. Я бы уснуть, зная, что такой где-то рядом, точно не смог.

За эти дни я не произнёс ни слова, хотя элементарное – запоминал. То есть, пить, ну там ещё пара, в общем, то, что говорил мне Пасот. Звали меня Лигранд Элидар. Что из этого имя, я что – фамилия я пока не понял, поскольку Пасот ко мне по-другому не обращался, а мои родственники называли меня Rit. Может – сын, а может племянник, я со статусом не определился. Но было у меня подозрение, что Элидар – это фамилия, а Лигранд – имя. Просто к тому мужику Пасот обращался: Грандзон Элидар. Так что, либо Элидар – фамилия, либо у нас с тем мужиком одинаковые имена.

Кроме этих родственников у меня были, возможно, старшие брат и сестра, они приходили меня навещать пару раз. Сродные или нет – я по понятным причинам не знал. Брат – такой брутальный юноша лет двадцати пяти с косой саженью в плечах и…,

понимаю что не в тему – клинком на поясе, а сестрёнка очень миловидная девушка лет восемнадцати. Теперь почему старшие. На вид мне было всего лет шестнадцать, может чуть больше. Довольно симпатичный парень с несколько нагловатой рожей. Сейчас конечно она была глуповата, но что-то мне говорило, что я ещё тот шельмец. Был.

Только мы вернулись в комнату, меня снова захватила тоска. Ну не может этого быть! А если это правда, то…, как же бабушка? И что с Лёхой? Может тот с гнусным голосом, потом возвращает всё на свои места? Последняя надежда была именно на это. Поскольку жить в мире, где в туалет ходят в ведро, а в качестве домашних питомцев держат довольно опасных тварей, мне не очень хотелось.

– Лигранд Элидар ukerte есть? – заискивающе спросил Пасот.

Я кивнул. Надо начинать говорить, а то я так никогда местный не выучу. Да и зачем он мне? Ведь это всё не правда. Это сон! Я просто впал в кому и теперь смотрю очень длинный сон.

На обед был суп из какой-то птицы. Птичка, судя по крылышку, торчащему из тарелки, была родственницей котика. Как минимум по размеру. Какие же здесь интересно лошади? К супу прилагался кусок хлеба и кружка молока. Обычное коровье молоко. Свежее. Практически парное и очень-очень жирное. Мне раз Пасот принёс охлаждённое молоко, так я пить не стал – там сметана такая сверху плавала – с детства не люблю пенку там или ещё что такое.

После обеда был сон-час. Обычно я не засыпал, продолжая заниматься самобичеванием своего разума, но не сегодня. Казалось бы, недолгая прогулка вымотала меня, ну а обед нагнал дрёму.

Проснулся я от бормотания «няньки» в коридоре. Уж этот скрипучий голос я за прошедшие дни от других отличал. Бормотание в коридоре значило одно. К больному пришли посетители, и Пасот докладывал обстановку. Я постарался занять полусидящее положение, отодвинув круглую подушку на спинку кровати.

Посетителем, вернее посетительницей была предполагаемая сестра. Наиболее лучшего момента начать говорить и не придумаешь. Дело в том, что начинать со слов есть или пить может и разумно, но… мне действительно было жаль этих людей, искренне переживающих за меня. Они то, ведь ни в чём не виноваты. Глядя на них, я сразу вспоминал бабушку – даже представить боялся, что с ней будет, когда меня там потеряют. Хотелось сделать этим людям, потерявшим сына и не догадывающихся об этом, приятное. А что может быть более приятным, если я начну говорить, то есть покажу что я… ну… что-то вспоминать начал, именно с них. Только вот с именами моих родителей было не совсем понятно. Ведь наверняка я, то есть тот, кто был до меня, маму называл не Виолета Сергеевна, скажем, а именно мама, а папу – соответственно местным «папа». Ну не называть же мне его Грандзон Элидар. А вот с сестрой проще. Наверно можно и по имени, тем более у неё оно из одного слова – Симара. Я просто слышал, как предполагаемая матушка обращается к ней. И так… Я замер в ожидании сестры, кстати, очень привлекательной девушки, гораздо симпатичней, чем те стервы из Питера. И вот она, вступив в комнату, с некоторой жалостью смотрит на меня…

Я умею ждать. Сестра, постояв у дверей некоторое время, наконец решившись, подошла ко мне и присела на кровать. Я подозреваю, что местные, вообще не носят нижнего белья. Не подумайте чего плохого, я никуда не заглядывал, но уж больно плотно обтекала юбка, то есть платье, её. Ладно, это отступление, тем более, что это предполагаемая сестра. Сев, она начала что-то вяло щебетать. Представляю её состояние. Брат, явно приложившись головой обо что-то твёрдое, ни черта не понимает. Но я ведь действительно не понимал её.

– Симара, – прошептал я.

Разумеется, это звучало на русском, но я же «ударенный»… Вы не представляете, что тут началось. Короче, я точно её родной брат, а вот те двое – мои родители. Они явились сразу, как поднялся вой. Женщины! Я смутно подозреваю, что это какие-то инопланетяне, закинутые к нам… Хотя почему инопланетяне, я вот готов поверить и в рай и, что более правдоподобно, в ад. Может они оттуда. Теперь, по сути. Она раскрыв и без того большие глаза, а настолько больших, я не видел на Земле. Предполагал, что бывают, но не видел. Тут эти большие глаза… А вот дальше мне было отнюдь не до шуток. Ладно, тот ливень, который хлынул из них. Бог с ним, её рыдания у меня на груди, но ведь она привела всех! И тут я спасовал. Сказать, что я был растерян… А как их называть? Назову Грандзон Элидар, могу ведь и накосячить. Собрались все, даже котяра. Котяра! Он меня спас! Не зря я его в прошлой жизни выбрал. Котяру звали Пруп. Вот что-что, но это я чётко запомнил.

– Пруп! – Я обнял спасительную тварь.

Думаете легко обнять того, кого боитесь. А-а-а, ну да, это же домашняя зверушка, которая не может причинить… Тварь это! Зверь! Я не смеюсь. У него клыки сантиметров по пять! У меня сердце чуть не выпрыгнуло, когда я обнял этого зверя. Полагаете, он такой пушистый зверёк? Это хищник! Животное, которое ест мясо! Мясо! Мясо – это я… Мне, правда было не смешно… Перед тобой стоят люди, которые надеются… Не было у меня мамы… Не знаю я… Бабушка была, но вы же не смотрели в глаза этой женщины…, а я смотрел. Не мог я по-другому. Я встал и потянулся к ней… Козёл я конечно. Но…, не смог я лишить мать сына…

Не буду рассказывать последующие дни. Я – притворялся. Родные этого мира – радовались. Я ночью вспоминал своих…

Хотя нет, кое-что интересное и очень непонятное было. Дело в том, что после попадания в этот мир я заметил некий дефект моего зрения. Глядя на некоторые предметы, я видел свечение. К примеру, внутри всех светильников, даже если не включены, мне чудилась «голубенькая звёздочка». Изначально я подумал, что светильники газовые и это горелка розжига, но… так же светилась третья пуговица на камзоле «отца», кулон на шее «матери», клинок и перстень «брата» и кольцо «сестры». Да и вообще по дому было куча предметов, которые «светились голубым», какие то больше, какие-то – еле-еле, например некоторые двери и обувь членов семьи. Даже котяра пусть очень слабо, но светился. Так вот, день на восьмой моего пребывания в этом мире «отец» пришёл ко мне с каким-то джентльменом. Просто костюм этого «интеллигента» был если не двадцатого века, то строгим по местным меркам. Никакой вышивки, никаких рюшечек, всё стильно. Но это я понял потом. А изначально… он полыхал! В прямом смысле этого слова! Весь прямо светился голубоватым оттенком. И когда он делал какое либо движение, то свет словно…, как бы объяснить… Вот если в темноте резко переместить бенгальский огонь или неоновую палочку, то остаётся след. Так вот тут то же самое, только «след» остаётся значительно дольше. Светящийся незнакомец держался с «отцом» ровней. Это тоже была странность. Я раньше не обращал на это внимание, но… все, включая «мать» держались несколько уважительно к «отцу», не могу объяснить, но это факт пусть и субъективный. А этот господин говорил с ним наравне. Ладно бы эта странность. Этот господин, переговорив с «отцом», подошёл ко мне и «отец»! «Отец»! Пододвинул ему стул!

Господин поманил меня руками. Я, глянув на «отца» присел и наклонился к светящемуся. Он попытался взять мою голову в руки, но я самопроизвольно отдёрнулся, так как они, руки, стали наливаться массой света. Да, именно наливаться и именно массой. Они не стали ярче или ещё что-то, просто свет, таившийся в них, стал гуще. Нет, нет, но я решился отдать свою голову ему в руки.

Наверно со стороны я бы посмотрел на это представление – красиво, но когда ты сам учувствуешь в нём… Потоки света из его рук сначала лились к голове. Стало так легко-легко, потом жгуты голубоватого огня прошлись по всему телу. При этом светящийся не прикасался ко мне. По всему, значит по всему, даже по мужскому достоинству, которое под влиянием этого светового тумана слегка набухло. Можно сказать, что светящийся провёл тестирование моего организма, так как остальные части тела реагировали похоже – сердце участило биение, желудок заурчал, мышцы напряглись.

Закончив «тестирование» светящийся пристально посмотрел на меня. Затем поднял обе руки. Между его ладонями сначала появилась маленькая точка света, затем она стала больше, потом ещё больше… Я в это время вжимал голову в подушку всё сильнее. После того как свет достиг размера теннисного мячика, он стал медленно перемещаться от одной руки джентльмена к другой и обратно. И вдруг свет в доли секунды рассеялся, словно впитавшись в ладони мужика.