ВИЛЬЯМ БОНД
Перевод В. Топорова
Я поражаюсь безумью Дев, Я поражаюсь их жажде крови, И я поражаюсь: Вилли Бонд жив, Хотя пошатнулось его здоровье! Он в церковь майским утром пошел; Одна, две, три — замелькали Феи, Но Ангелы Провиденья спугнули Фей, И Вилли домой повернул, мрачнея. Не пошел он пасти овец, Не пошел он пахать землицу — Чернее тучи пришел домой, Чернее тучи в постель ложится. Ангел Провиденья встал в ногах, Ангел Провиденья стерег изголовье, А посредине — тучи черней — Мрачный Мужлан помирать наготове. Одесную встала Мэри Грин, Ошуюю встала его сестра, Но плач непритворный над тучей черной Не поднял страдальца с его одра. «О Вильям, ежели ты разлюбил, Ежели полюбил другую, — Поди и в жены ее возьми, И к вам служанкой тогда пойду я!» «Вот в этом, Мэри, ты права. Ты занимаешь чужое место. Другую в Жены я возьму, Так что же мне в тебе, Невеста? Ты пуглива, и ты бледна, Лунный хлад на челе витает, А она — горяча, смела, Пламя солнца в очах блистает!» Мэри внемлет, и Мэри зрит, Мэри падает, где стояла; Бездыханную с половиц Переносят под одеяло. Но едва очнулась она — Обнаружила, торжествуя, Что положена на кровать От желанного одесную. Феи, спугнутые с утра, Воротились и заплясали На подушках вокруг нее. Ангелы Провиденья пропали. Любовь, я думал, — жар и свет. А вышло — полутьма и трепет. Любовь, я думал, — Солнца Смех. А вышло — тихий лунный лепет. Ищите в горестях Любовь, В слезах, в участии, в заботе, Во тьме, в снегах, среди нагих И сирых. Там ее найдете! ИЗ «МАНУСКРИПТА РОССЕТТИ»
(1808–1811)
«НИ ОДНОГО ВРАГА ВСЕОБЩИЙ ДРУГ, ДЖОН ТРОТ…»
Перевод В. Потаповой
Ни одного врага всеобщий друг, Джон Трот,[11] Оставить не сумел у Вечности Ворот. «Друг — редкость!» — мыслили так древние в тревоге. Теперь друзья стоят всем поперек дороги. «ТЕПЕРЬ ПОПРОБУЙТЕ СКАЗАТЬ…»
Перевод В. Потаповой
Теперь попробуйте сказать, что я не гениален: Флексманом[12] я не любим, Хейли[13] — не захвален. «ЧУВСТВА И МЫСЛИ В КАРТИНЕ НАШЕДШИЙ…»
Перевод В. Потаповой
Чувства и мысли в картине нашедший[14] Смекнет, что ее написал сумасшедший. Чем больше дурак — тем острее наитье. Блажен карандаш, если дурень — в подпитье. Кто контур не видит — не может его рисовать, Ни рафаэлить, ни фюзелить, ни блейковать. За контурный метод вы рады художника съесть. Но контуры видит безумец и пишет как есть. КУПИДОН
Перевод В. Потаповой
Зачем ты создан, Купидон, С мальчишескою статью? Тебе бы девочкою быть, По моему понятью! Ты поражаешь цель стрелой. А девочка — глазами, И оба счастливы, когда Зальемся мы слезами. В затее — мальчиком тебя Создать, узнал я женщин руку: Лишь возмужав, постигнешь ты Глумленья сложную науку. А до тех пор — несчетных стрел В тебя вопьются жальца. А их выдергивать из ран Всю жизнь — удел страдальца. Любви придав мужскую стать, Из камня женский пол ваять Войнолюбивый вздумал грек — И радость унесло навек. БЛЕЙК В ЗАЩИТУ СВОЕГО КАТАЛОГА[15]
Перевод В. Потаповой
Поскольку от прозы моей остались у многих занозы, Гравюр Бартолоцци[16] нежней, стихи напишу вместо прозы. Иной без причин заливается краской стыда. Однако никто в рифмоплетстве не видит вреда. «Мильтоном создан лишь план!» — Драйден[17] в стихах восклицает, И всякий дурацкий колпак бубенцами об этом бряцает. Хогарта[18] Кук обкорнал чистеньким гравированьицем. С ревом бегут знатоки, восхищаясь его дарованьицем. Хейли, на мыло взирая, хватил через меру: «Поп,[19] — закричал он, — придал совершенства Гомеру!» За нос фальшивых друзей вожу, говорят, я неплохо И ополчиться успел, от врагов ожидая подвоха. Флексман со Стотхардом[20] пряность учуяли нюхом: «Беда, коль гравёр и художник проникнутся блейковским духом!» Но я, непокладистый малый, на собственный зонт Беспечно смотрю снизу вверх и готов на афронт. В точку, где сходятся спицы, уставив гляделки, Кричу я: «Лишь автор способен достичь благородства отделки!» Жертва кромеков, — несчастный погиб Скьявонетти:[21] Петля на шею — мы скажем об этом предмете! Прошу у друзей извиненья — зачем наобум Я мысль о грядущей кончине привел им на ум? Как девушка, над маслобойкой стан склонившая гибкий. Мутовку другим уступая, с лица не стирайте улыбки, Не скисайте от слова друга, если оно не хвалебно, Не забывайте, что масло любому из нас потребно! Ложным друзьям в досаду, наперекор их фальши, Истинной дружбы узы крепнуть будут и дальше! «ТВОРЕНЬЕ ДУРАКА ПО ВКУСУ…»
Перевод В. Потаповой
Творенье дурака по вкусу многим людям. О нем наверняка мы без волненья судим. Нас в тупости оно не упрекнет; в отместку, Как стряпчий, — не пришлет судебную повестку. ИЗ ПИСЬМА К БАТТСУ
(ГРОЗНЫЙ ЛОС)[22]
(Сочинено по пути из Фелпхэма в Лавант)
Перевод В. Потаповой
С холмами, 410 мирной дышали красой, И с облаком, пахнущим свежей росой, С крылами, застлавшими синь без предела, И солнцем, что в небе всходило и пело, С лесами, лугами, с травой непримятой, Где водятся эльфы, шалят бесенята, Со строками Хейли — (их отзвук возник, И сердца толчки ощутил мой язык), — И с ангелами, что расселись по кущам Боярышника, и — самим Всемогущим, И с ангельской среброкрылою ратью, И демонов златосиянною статью Я мир увидал, где под небом покатым Отец мой парил вместе с Робертом, братом. Там был и брат мой злотворный, Джон. Из черной тучи звучал его стон. (Они, мертвецы, пересекли мне путь, Не глядя на гнев, распиравший мне грудь. Молили они, утопая в слезах, С надеждой в глазах и со страхом в глазах.) Нахлынули скорбные ангелы с тыла — Спровадить их, но не тут-то было. «Останься!» — услышал я сумрачный вздох, И путь заступает мне Чертополох. Но что для другого — безделица, малость, — Во мне пробуждает восторг или жалость, Поскольку мне зренье двойное дано, И везде, и повсюду со мною оно. Видит внутренний глаз мой — седым стариком То, что внешний считает простым сорняком. «Назад повернешь — и наплачешься тут; Вот эти кусты — Энитармона[23] приют; А там — Теотормоном[24] будешь врасплох Застигнут», — стращал меня Чертополох. «Лос Грозный в этом клялся стократно, В надежде, что ты повернешь обратно. Со старостью, бедностью, страхом — в итоге, Жену твою ждут погребальные дроги. Что Фюзели[25] дал (утес да пещеру — И только!) — даст Ватте по его примеру». Ногой ударил я Чертополох И сшиб его с корня, чтоб куст засох. «Долг — с долгом воюет, куда ни глянь. Иль радости наши — навоз и дрянь? Да разве мой Ватте дорогой — в небреженье Коль скоро я Хейли воздал уваженье? И должен ли Флексман посматривать волком, А друзья — сомневаться во мне тихомолком? Жене ль моей жить у золовки в плену, Иль сестре — согнать со свету жену? Ужасен Лос и его заклятье! Я чувствую трепет и сердца сжатье». Изрек — и ударил я, в гневе, в тревоге, Того, кто лежал поперек дороги. Из пламени солнца, что ввысь поднялось, Могущества полон, явился мне Лос. Он внешнему глазу — солнцем утренним Казался, но Лоса увидел я — внутренним. «Работают руки мои день-деньской, Но обходят меня и досуг и покой. Лени моей льгот никаких не видать! Разве только с небес упадет благодать. Мало хлеба и пива у нас на столе. Не взошло наше счастье на этой земле. Питаешь не ты нашей жизни реки! Лучи твои нас не согреют вовеки. Ни времени мне, ни пространства отмерить Не можешь — спешу тебя в этом заверить. Мой ум — не твоим сияньем украшен! Мне облик пугающий твой не страшен». Когда разразился я вызовом гневным, Дрожь овладела светилом полдневным, А луна, в отдалении тлевшая, сразу, Как снег побелев, получила проказу. На душу людскую накинулись вдруг И горе, и голод, и скорбь, и недуг. На пути моем Лос пламенеет яро, И солнце вовсю накалилось от жара, Что стрелы мыслей и разума лук — Оружье мое! — излучают вокруг. Тетива огниста, колчан мой злат! Впереди выступают отец мой и брат. Теперь мне четырехкратное зренье Доступно в моем наивысшем паренье, Тройное — Беулы[26] сладостной ночью, Двойное (я в том убедился воочью) — Всегда! От единого зренья нас, Боже, Спаси, и от сна Ньютонова тоже! ВОРОТА РАЯ
(Для лиц обоего пола)
Перевод В. Потаповой
ЧТО ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК? Лучей блистающих зависят свойства От созерцающих очей устройства. [ВСТУПЛЕНИЕ] На свете жить, грехи прощая Друг другу, — вот Ворота Рая, В противовес тому влеченью, Что бес питает к обличенью. Персты Иеговы Закон Писали. И заплакал Он, И под Престол свой милосердный, Дрожа, сложил свой труд усердный. О христиане! Для чего Вам в храмах пестовать его? КЛЮЧИ ОТ ВОРОТ Ест гусеница плоть листка, Ест сердце матери тоска. Когда Бессмертный Муж лег спать, Меня под мандрагорой Мать Нашла и спрятала в слепой Покров, что стал мне скорлупой. Змей, умствуя, будил в нас тягу К добру и злу, к порокам, к благу. О, зависть к самому себе, Дурь волн с хандрой Земли в борьбе! Гол на ветру и слеп — в огне. Страх, стыд! Копье и щит — при мне… Две умствующих половины, — Стою, разъятый, двуединый, Как сумрачный гермафродит. Добра и зла здесь корень скрыт. Над нами круговертью грозной — Меч огненный и вихрь морозный. Я рву завесу мертвецов, Ломаю ледяной покров, Мирскую скорлупу, обитель, Где возлежит в гробу Спаситель. Входящий в этот склеп вселенский Найдет наряд мужской иль женский — Приятный: двух полов одежды — Не саван для смеживших вежды! Кто — жив, кто умер, кто убит, Кто спасся бегством, кто лежит. Мой сын! Тщеславье и проклятье Двух призраков — твое зачатье. Ты мне отмщаешь, в свой черед, Как я учил тебя, мой плод! Сквозь полночи зенит я лез Под сень луны, с ночных небес В пучину Времени срываясь; Седым невеждой оставаясь, Холодный, благостный, — отсек В подлунной крылья всем навек; Замкнул, как в ледяных гробницах, Отца и сыновей в темницах. Но, Вечного увидя Мужа, Его Бессмертье обнаружа, Замыслил я в ночную тень Уйти, чтоб завершить свой день. Дверь Смерти я нашел открытой, И червь прядет в земле разрытой. О мать, мне дом — твоя утроба! Жена, сестра и дочь — у гроба, Над паутиной жизни, вам без слов Рыдать и в сны вплетать борьбу полов. ЭПИЛОГ К обличителю, что является богом мира сего Не отличаешь, будучи тупицей, Людей от их одежды, Сатана! Хоть шлюха каждая была девицей, Кэт в Нэн не превратишь ты, старина. Пускай в ряду божественных имен Есть и твое — ты лишь небес изгнанник, Сын утра[27] на ущербе ночи, — сон, Что видит под холмом уснувший странник. ИЗ КНИГИ «ВЕЧНОСУЩЕЕ ЕВАНГЕЛИЕ»
«ХРИСТОС ЯВИЛ ИЛЬ НЕТ СМИРЕНЬЕ?..»
Перевод В. Потаповой
Христос явил иль нет смиренье? В том нет прямого заверенья. О благе толковал он многим И камень подавал убогим. В двенадцать лет бежал он, бросив Родных. Три дня его Иосиф Искал с Марией, но упрек Отвел Христос и так изрек: «Отца небесного я дело Творю и занят им всецело!..» Учил сомненью сей философ Иль избегал таких вопросов? Лжецами звал визионеров Иль мудрецами — маловеров?.. Девицы честной, с кротким взглядом, С душою пресной — был он чадом? Коль на себя решил принять Он грех — не уступала мать Той шлюхе из Магдалы, чей Скрывал курятник семь чертей. Иль иудейских дев разврат Кормил сосцами целый ад? Какой бы мог избрать искус Нам во спасенье Иисус? Для тела есть в земной юдоли Соблазны, огорченья, боли. Страстям греховным наша плоть Доступна — как их побороть?.. Христос был чист и непорочен Иль не был этим озабочен? Восход зарделся: он, в сиянье, На ложе прелюбодеянья Узрел Марию. И любви открытье Пронзило свод небесный, как наитье… Не рад еврей такому Иисусу. Британцу он подавно не по вкусу. СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ
РАДУШЬЕ СТАРОЙ АНГЛИИ
Перевод В. Потаповой
С дубовой кафедры у нас, усердствуя сверх меры, Законы любят оглашать бесчисленные мэры. От эля крепкого темны их лица, как орех: Радушья в старой Англии достаточно для всех. Для мантий пурпурных не раз крестьянин пот утер. Черней агата — башмаки, чулки — по этих пор! С говядины и пива стать дородными не грех: Радушья в старой Англии достаточно для всех. Вот заседают за столом наш мэр и олдермены. Жрет каждый за десятерых, — законник преотменный. Тут входят бедняки: им есть охота! Смех и грех… Радушья в доброй Англии хватило ли на всех? «ПРЕДОСТАВЬ МЕНЯ ПЕЧАЛИ!»
Перевод В. Потаповой
Предоставь меня печали! Я, истаяв, не умру. Стану духом я, — и только! — Хоть мне плоть и по нутру. Без дорог блуждая, кто-то Здесь, в лесах, повитых тьмой, Тень мою приметит ночью И услышит голос мой. «НАВЕКИ МЫ БУДЕМ У ЭТОЙ ЗАГАДКИ В ПЛЕНУ…»
Перевод В. Потаповой
Навеки мы будем у этой загадки в плену: Солдат проповедует мир, а священник — войну. «ЗА ОБРАЗЕЦ — ТЫ МУДРЕЦА ОГРЕХИ…»
Перевод В. Потаповой
За образец — ты мудреца огрехи Возьми себе, а не глупца успехи. «ОН ВЕК СОБЛЮДАЛ ЗОЛОТОЕ ПРАВИЛО…»
Перевод В. Потаповой
Он век соблюдал золотое правило, Что его в золотых дураках оставило. «ЖИТЬ КАК ХОЧЕШЬ — ВЫДУМКА, И БАСТА!..»
Перевод В. Потаповой
Жить как хочешь — выдумка, и баста! Создали ее лишь для контраста. «ДАРОМ ВЕЛИКИМ ДУРАК НАДЕЛЕН…»
Перевод В. Потаповой
Даром великим дурак наделен: Скрадывать противоречья сторон. Щебечут скворцы, навещая дворцы: «Здесь высшего лоска достигли глупцы!» Трудолюбу — так принято у королей! — Подставляет подножку любой дуралей, Цель мудрого — ясность. Дурак втихомолку Интригой дурацкой собьет его с толку. КОРОЛЕВЕ
Перевод В. Топорова
Врата у Смерти есть. Но врат Златых живущие не зрят; И лишь когда живые очи Закроются во мраке ночи, Душа златые зрит ключи В руках бесплотных, как лучи. Могила — те врата златые. Толпятся добрые и злые У дивных, у жемчужных врат. Тебе, Водительница Стад Британских, скорбное виденье Препоручаю во владенье. О государыня! прости, Что я, в торжественном пути, Сложив крыла, у трона сброшу Из гроба поднятую ношу. И молвлю, пред Тобою пав: «Вот цвет, что, смертью смерть поправ, В могильном облике убогом Расцвел Бессмертия залогом!» ПРОРОЧЕСКИЕ ПОЭМЫ
БРАКОСОЧЕТАНИЕ РАЯ И АДА
Перевод А. Сергеева
СМЫСЛ
Ринтра;[28] ревет и пылает в тяжелом небе Жадные тучи дрожат над пучиной. Кроткий праведник некогда Проходил по опасной дороге В долине смерти. Вместо терниев — розы, На вереске пустоши Поют медоносные пчелы. Теперь не пройти по опасной дороге: Из каждой скалы и могилы Забили ручей и река, И белые кости мертвых Обагрились от красной глины; И злодей оставил дорогу покоя И по опасной дороге Загнал человека в пустыню. Ныне в нежном смиренье ползает Злая змея. И ярится праведник в голых странах, Где бродят львы. Ринтра ревет и пылает в тяжелом небе; Жадные тучи дрожат над пучиной. ~~~Тридцать три года назад[29] с началом нового рая возродился и Вечный Ад. И взгляни: Сведенборг, словно Ангел, сидит на гробе, и слова его — на плащанице. Настало господство Едома,[30] и Адам возвратился в рай; смотри книгу Исайи, главы XXXIV и XXXV.
Движение возникает из Противоположностей. Влечение и Отвращение, Мысль и Действие, Любовь и Ненависть необходимы для бытия Человека.
Противоположности создают то, что верующие называют Добром и Злом. Добро пассивно и подчиняется Мысли, Зло активно и проистекает от Действия.
Добро — это Рай. Зло — это Ад.
~~~ГОЛОС ДЬЯВОЛА
— Все Священные книги — причина Ошибочных Мнений:
1. Что человек разъят на Тело и Душу.
2. Что Действие, то есть Зло, от Тела; а Мысль, то есть Добро, от Души.
3. Что Бог будет вечно казнить Человека за Действия. Но Истина — в Противоположном:
1. Душа и Тело неразделимы, ибо Тело — частица Души и его пять чувств суть очи Души.
2. Жизнь — это Действие и происходит от Тела, а Мысль привязана к Действию и служит ему оболочкой.
3. Действие — Вечный Восторг.
~~~Обуздать желание можно, если желание слабо: тогда мысль вытесняет желание и правит противно чувству.
Подавленное желание лишается воли и становится собственной тенью.
Об этом нам повествует «Утраченный Рай» и «Государь», где Разум назван Мессией.
А первоначальный Архангел, стратег небесного воинства, назван Дьяволом и Сатаной, а дети его — Грехом и Смертью.
Тот, кого Мильтон назвал Мессией, в Книге Иова — Сатана.
Ибо историю Иова приняли обе враждующие стороны.
Мысль искренне презирает Желание, но Дьявол нас уверяет, что пал не он, а Мессия, и, пав, устроил Рай из того, что украл в Аду.
Смотри Евангелие, где Мессия молит Отца послать ему утешителя, то есть Желание, чтобы Мысль его обрела Подтверждение; библейский Иегова не кто иной, как тот, кто живет в пылающем пламени.
Знай, что после Христовой смерти он вновь стал Иеговой.
Но Мильтон считает Отца — Судьбой, Сына — Вместилищем чувств, а Духа Святого — Пустотой!
Заметь, что Мильтон в темнице писал о Боге и Ангелах, а на свободе — о Дьяволе и Геенне, ибо был прирожденным Поэтом и, сам не зная того, сторонником Дьявола.
~~~ПАМЯТНЫЙ СОН
Я шел среди адских огней, и мое Вдохновенье казалось Ангелам муками или безумием; а я собирал Пословицы, ибо если реченья народа раскрывают душу народа, то Пословицы Ада говорят о Мудрости Преисподней вернее, чем описания и рассуждения путешественника.
Вернувшись домой, над бездной пяти чувств, на хмурой отвесной круче над нынешним миром я увидел в тучах могучего Дьявола — он огнем высекал на камне то, что сегодня открыто людскому уму:
Вам, людям, не узнать, что в каждой птице на лету Безмерный мир восторга, недоступный вашим чувствам! ПОСЛОВИЦЫ АДА
Во время посева учись, в жатву учи, зимой веселись.
Прокладывай путь и веди борозду над костями мертвых.
Дорога излишеств приводит к дворцу мудрости.
Ничтожество угождает расслабленному богачу по имени Благоразумие.
Бездеятельное желание рождает чуму.
Червь, рассеченный плугом, не должен винить плуг.
Брось в реку того, кто пьет одну воду.
В одном и том же дереве глупец и мудрец найдут не одно и то же.
Кто не способен светить, не станет звездой.
Вечность — это любовь, закаленная временем.
Деловитой пчеле недосуг тосковать.
Часы измеряют время безумия, но не мудрости.
Здоровую пищу не ловят капканом или силком.
В голод твои друзья — мера, число и вес.
Птица на собственных крыльях не взлетит чересчур высоко.
Мертвый не мстит за обиды.
Благородный ставит соседа выше себя.
Упорствуя в глупости, глупец становится мудрым.
Глупость — одежда Лукавства.
Позор — одеяние Гордости.
