Помоги проекту - поделись книгой:
Мерсер пожала плечами и сделала глоток воды. Она смотрела на книги, и в голове крутились разные сценарии. Наконец она поинтересовалась:
– А что может пойти не так?
– По идее Кэйбл может связаться с библиотекой Мемфиса и постараться перепроверить, но это большая структура, и выяснить ему ничего не удастся. Прошло тридцать лет, и всё изменилось. Они ежегодно теряют около тысячи книг, которые читатели просто не возвращают, и, как и любая обычная библиотека, там не видят смысла в их розыске. Кроме того, Тесса действительно брала там много книг.
– Мы ходили в библиотеку каждую неделю.
– Значит, все сходится. У него не будет возможности все перепроверить.
Взяв в руки «Одинокого голубя», Мерсер спросила:
– А что, если Брюс заметит подделку?
– Мы думали об этом и не уверены, стоит ли ее использовать. На прошлой неделе мы показали книгу паре старых дилеров, многое повидавших на своем веку, и ни один не заподозрил подделки. Но вы правы. Рисковать тут действительно не стоит. Начните с двух первых, но не показывайте их сразу. Тяните время, будто сомневаетесь, как поступить правильно. Для вас это вопрос морали, так что посмотрим, какой он вам даст в связи с этим совет.
Убрав книги в холщовую сумку, Мерсер тронулась в обратный путь по пляжу. Было время отлива, и вода казалась неподвижной. На небе ярко светила полная луна, заливая песок романтическим светом. Вскоре она услышала голоса, которые постепенно становились все громче. Наконец на полпути к дюнам она увидела слева молодую пару, занимавшуюся любовью на пляжном полотенце, – их страстный шепот то и дело прерывали вздохи и стоны эротического наслаждения. Мерсер почти остановилась, чтобы дождаться кульминации – последнего решительного толчка, за которым последует бессильное изнеможение, – но заставила себя продолжить путь, стараясь запомнить как можно больше из увиденного и услышанного.
Ее переполняла зависть. Как давно она сама испытывала нечто подобное?
После пяти тысяч слов и трех глав второй новый роман внезапно закончился, поскольку Мерсер уже самой осточертели персонажи, а сюжет нагонял тоску даже на нее. Подавленная и злая на себя и эту писанину, она надела самое откровенное бикини из своей растущей коллекции и отправилась на пляж. Было всего десять утра, но она старалась избегать полуденного солнца. С двенадцати до пяти было слишком жарко даже в воде. Мерсер уже неплохо загорела и теперь беспокоилась, как бы не переусердствовать с загаром. В районе десяти по пляжу делал пробежку высокий незнакомец примерно ее возраста. Он бегал босиком по кромке воды, и его худощавое тело блестело от пота. Судя по всему, он был спортсменом, о чем свидетельствовали накачанные бицепсы, плоский живот и сильные икры. Он бежал с легкой грацией и, как казалось Мерсер, слегка замедлял бег, когда она попадала в поле его зрения. На прошлой неделе они как минимум дважды встретились глазами, и Мерсер была уверена, что они готовы к знакомству.
Установив зонтик и пристроив под ним складной стул, она намазалась солнцезащитным кремом, то и дело поглядывая на юг. Бегун всегда появлялся с южной стороны, где располагались «Ритц» и дорогие кондоминиумы. Постелив пляжное полотенце, Мерсер растянулась на солнце. Потом надела солнечные очки и соломенную шляпу и принялась ждать. Как обычно в будни, пляж был практически безлюден. Ее план состоял в том, чтобы, завидев его на расстоянии, лениво направиться к воде и оказаться рядом, когда он будет пробегать мимо. Она скажет ему «Доброе утро», воспользовавшись тем, что на этом дружелюбном пляже здороваться даже с незнакомыми людьми было в порядке вещей. Опираясь на локти, Мерсер ждала, стараясь не думать о себе как о еще одном несостоявшемся писателе. Пять тысяч слов, которые она недавно удалила, были худшими из всего, что когда-либо выходило из-под ее пера.
Он жил здесь не меньше десяти дней, что слишком долго для пребывания в гостинице. Не исключено, что он снял квартиру на месяц.
Мерсер понятия не имела, о чем станет дальше писать.
Он был всегда один, но находился слишком далеко, чтобы увидеть, есть ли у него обручальное кольцо.
За пять лет персонажи так и не стали живыми, а изложение легким, да и воображение не рождало идей, которые бы ей самой нравились, и Мерсер понимала, что никогда не закончит роман. Услышав звонок мобильника, она нажала клавишу приема. В трубке послышался голос Брюса:
– Надеюсь, я не отрываю гения от работы.
– Вовсе нет, – заверила Мерсер и подумала, что на самом деле лежит на пляже практически голой, чтобы соблазнить незнакомца. – Сейчас у меня перерыв.
– Отлично. Послушайте, сегодня у нас подписание, и меня слегка беспокоит явка. Писатель – неизвестный парень, и это его первый роман, который не очень хорош.
Как он выглядит? Сколько ему лет? Традиционной ориентации или гей? Но задавать эти вопросы Мерсер не стала, а просто заметила:
– Так вот, значит, как вы продаете книги. Собираете на помощь своих писателей.
– В самую точку! А Ноэль устраивает спонтанный ужин дома в его честь, конечно. Только мы, вы, он и Майра с Ли. Должно быть весело. Так что скажете?
– Позвольте мне свериться со своим расписанием. Да, я свободна. Во сколько?
– В шесть, после чего ужин.
– Одежда повседневная?
– Шутите? Вы же на пляже! Тут все дозволено. Можно прийти даже босиком.
К одиннадцати солнце раскалило песок, а бриз перелетел в другое место. Судя по всему, для пробежки было слишком жарко.
Писателя звали Рэндал Залински, и быстрый поиск в Интернете мало что прояснял. Его краткая биография была намеренно туманной, дабы создать впечатление, что опыт в сфере «темного шпионажа» давал автору редкое знание тонкостей всех видов терроризма и киберпреступности. Роман был о футуристическом столкновении между США, Россией и Китаем. Его синопсис в двух параграфах до смешного выпячивал сенсационность, отчего Мерсер даже слегка покоробило. На фотографии был изображен белый мужчина чуть старше сорока. Никакого упоминания о жене или семье. Живет в Мичигане, где, конечно же, работает над новым романом.
Его автограф-сессия будет третьей, которую Мерсер посетит в «Книгах Залива». Первые две вызвали у нее болезненные воспоминания о своем прерванном туре семь лет назад, и она решила больше их не посещать или по крайней мере постараться избежать. Однако следовать подобному решению оказалось непросто. Автограф-сессии давали ей возможность не терять связи с магазином, что было важно и на чем Элейн решительно настаивала. И к тому же сказать Брюсу, будто она слишком занята, чтобы поддержать приехавшего в рамках тура автора, особенно после его звонка с личным приглашением, было практически невозможно.
Майра права: у магазина было много верных друзей, и Брюс Кэйбл умел обеспечить приличную явку. Когда появилась Мерсер, наверху возле кафе уже собралось около сорока человек. По случаю мероприятия столы и стеллажи были отодвинуты назад, чтобы освободить место для расставленных вокруг небольшого подиума стульев.
В шесть часов посетители расселись по местам, оживленно болтая. Большинство из них пили дешевое вино из пластиковых стаканчиков, и все казались довольными своим присутствием. Майра и Ли сели в первом ряду, всего в нескольких дюймах от подиума, как будто лучшие места всегда были зарезервированы для них. Майра смеялась и болтала по меньшей мере с тремя людьми одновременно. Ли тихо сидела рядом и смеялась, если того требовали обстоятельства. Мерсер стояла в стороне, опираясь на стеллаж, словно оказалась тут случайно. Публику в основном составляли люди пожилые, и она снова отметила про себя, что была самой молодой. Любители книг предвкушали общение с новым писателем, и царившая атмосфера отличалась теплом и дружелюбием.
Мерсер призналась себе, что искренне завидует. Если бы она закончила проклятую книгу, то тоже могла бы отправиться в тур и привлечь поклонников. Затем вспомнила свой тур и каким коротким он оказался. Это заставило ее по достоинству оценить и отдать должное таким магазинам, как «Книги Залива», и таким людям, как Брюс Кэйбл, которые не жалели сил для развития читательского интереса. Брюс вышел на подиум, поприветствовал собравшихся и в самом радужном свете представил им Рэнди Залински. Годы, проведенные тем в «разведывательном сообществе», позволили ему приобрести уникальный опыт и стать обладателем редких знаний о невидимых опасностях, подстерегающих за каждым углом. И все в таком роде.
Залински больше походил на шпиона, чем на писателя. Вместо привычных выцветших джинсов и мятой куртки он был в дорогом темном костюме и белой рубашке без галстука. Красивое загорелое лицо гладко выбрито. И нет обручального кольца. Он говорил экспромтом тридцать минут и рассказывал пугающие истории о будущих кибервойнах и о том, как США сдает позиции в противостоянии со своими противниками – русскими и китайцами. Мерсер подумала, что за ужином он будет рассказывать те же страшилки.
Судя по всему, Залински совершал тур в одиночку, и Мерсер, задумавшись о своем, решила, что у парня есть неплохой потенциал, хотя, к сожалению, он проводил в городе всего одну ночь. Она также подумала о слухах, утверждавших, будто Брюс приударял за молоденькими писательницами, а Ноэль делала то же самое с мужчинами. «Спальня писателей» в их башне якобы использовалась для ночных забав. Теперь, после знакомства с ними, Мерсер в это не верилось.
Когда Залински закончил, публика, поаплодировав, выстроилась в очередь перед столом, на котором стояли стопки с экземплярами его книги. Мерсер не хотела покупать книгу и не собиралась ее читать, но выбора у нее не оставалось. Она вспомнила, какой пыткой было сидеть в одиночестве за столом и отчаянно надеяться, что кто-то купит книгу, и к тому же ей предстояло провести следующие три часа в обществе автора. Она чувствовала себя обязанной и терпеливо ждала, пока очередь двигалась вперед. Заметив ее, Майра завязала беседу. Представившись Залински, они смотрели, как он оставляет автограф на их экземплярах.
Когда они спускались по лестнице, Майра пробормотала, причем довольно громко:
– Тридцать баксов на ветер. Я ни за что не стану ее читать.
Мерсер засмеялась:
– Я тоже, но зато наш книготорговец доволен.
Внизу Брюс шепнул им:
– Ноэль дома. Ступайте прямо туда, хорошо?
Мерсер, Майра и Ли покинули магазин и прошли четыре квартала до нужного особняка.
– Вы уже бывали у них дома? – спросила Майра.
– Нет, но я видела книгу.
– Там есть на что посмотреть, и Ноэль – прекрасная хозяйка.
Дом был очень похож на магазин Ноэль, наполненный деревенской деревянной мебелью и богато украшенный. Быстро показав нижнюю часть дома, хозяйка убежала на кухню проверить что-то в духовке. Майра, Ли и Мерсер устроились с напитками на задней веранде, где шаткий вентилятор создавал хоть какую-то прохладу. Вечер был душным, и Ноэль предупредила, что трапеза пройдет в помещении.
Дело приняло неожиданный оборот, когда Брюс прибыл один. Он сказал, что их гость, мистер Залински, страдал от мигрени, приступ которой неожиданно почувствовал. Рэнди приносил свои извинения, но должен отлежаться в темном гостиничном номере. Едва Брюс налил себе выпить и присоединился к ним, как Майра тут же подняла вопрос о книге Залински.
– Я прошу вернуть мне тридцать долларов, – заявила она, и было неясно, говорит ли она всерьез или шутит. – Я не стану читать его книгу даже под угрозой смерти.
– Осторожно! – предупредил Брюс. – Если мой книжный магазин начнет возвращать деньги, то ты окажешься должна мне целое состояние.
– Значит, обратного хода нет? – уточнила Мерсер.
– Именно так, черт возьми.
– Ладно, если ты и впредь намереваешься заставлять нас покупать книги, то приглашай хотя бы приличных авторов, – не унималась Майра.
Брюс улыбнулся и посмотрел на Мерсер.
– Такой разговор у нас происходит по крайней мере три раза в год. Майра – сама королева бульварных романов – не выносит других коммерческих писателей.
– Неправда! – возмутилась Майра. – Я просто терпеть не могу шпионаж и всякое военное дерьмо. Я не притронусь к книге и не хочу, чтобы она загромождала мой дом. Я продам ее тебе за двадцать баксов.
– Как же так, Майра, – вмешалась Ли. – Ты же всегда говоришь, что любишь беспорядок.
К ним на веранду вышла Ноэль с бокалом вина. Она беспокоилась о Залински и спросила, не стоит ли вызвать к нему знакомого врача. Брюс ответил, что не надо: Залински крутой парень, который может сам о себе позаботиться.
– И мне он показался довольно скучным, – признался Брюс.
– А как его книга? – спросила Мерсер.
– Я пропускал целые куски. Слишком много технических деталей и демонстрации, как глубоко автор разбирается в технологиях, гаджетах и «темной Паутине». Я откладывал книгу несколько раз.
– Черта с два ее вообще стоит открывать! – подхватила Майра со смехом. – И, честно говоря, ужинать в его обществе мне не очень улыбалось.
Ли наклонилась и посмотрела на Мерсер.
– Дорогая, никогда не поворачивайтесь спиной к этим людям.
– Ну, раз теперь с ужином все в порядке, давайте к нему приступим, – предложила Ноэль.
Она накрыла темный круглый деревянный стол, смотревшийся удивительно современно, в широком проходе между верандой и кухней. Все было старинным, от кресел с мягкой обивкой до прекрасных французских столовых приборов и больших глиняных тарелок. Опять же все выглядело так, будто перекочевало в жизнь прямо со страниц ее книг, и казалось слишком красивым, чтобы использовать по назначению.
Когда гости расселись и наполнили бокалы, Мерсер обратилась к Ноэль:
– Думаю, я все-таки куплю тот письменный стол.
– Он ваш. Мне пришлось повесить на него бирку «Продано», поскольку он приглянулся другим покупателям.
– Деньги у меня будут чуть позже, но стол обязательно должен стать моим.
– И вы верите, что он поможет преодолеть творческий кризис? – спросила Майра. – Старый стол из Франции?
– А кто сказал, что у меня творческий кризис? – в свою очередь поинтересовалась Мерсер.
– А как называется состояние, когда не знаешь, о чем писать?
– Как насчет «утраты вдохновения»?
– Брюс? Ты же эксперт!
Брюс держал большую салатницу, из которой Ли накладывала себе порцию.
– «Кризис» звучит слишком категорично. Мне больше нравится «утрата вдохновения». Но кого волнует мое мнение? Это вы – художники слова.
Майра вдруг рассмеялась:
– Ли, а помнишь, как мы написали три книги за месяц? У нас был козел-издатель, который отказывался платить, и наш агент предупредил, что мы не можем перейти к другому, поскольку по контракту должны тому сукину сыну еще три книги. И вот мы с Ли придумали три жутких сюжета, действительно полный отстой, и я в течение месяца стучала на пишущей машинке по десять часов в день.
– Однако у нас в загашнике уже была отличная идея, – уточнила Ли, передавая салатницу.
– Что верно, то верно, – подтвердила Майра. – У нас была потрясающая идея для полусерьезного романа, но мы не собирались отдавать ее этому придурку. Нам требовалось закрыть идиотский контракт и найти издателя, который бы по достоинству оценил всю гениальность нашей блестящей идеи. Нам это удалось. Два года спустя три жуткие книги по-прежнему продавались, как горячие пирожки, а великий роман провалился. Вот и думай после этого.
– Думаю, тот стол мне хотелось бы перекрасить, – заметила Мерсер, возвращаясь к прежней теме.
– Мы посмотрим разные цвета и подберем идеальный для коттеджа, – пообещала Ноэль.
– А ты уже видела коттедж? – спросила Майра с насмешливым удивлением. – А мы нет. Когда же мы его увидим?
– Скоро, – заверила Мерсер. – Я устрою ужин.
– Расскажи им хорошие новости, Ноэль, – попросил Брюс.
– Какие хорошие новости?
– Не скромничай. Несколько дней назад богатая пара из Техаса купила всю мебель Ноэль. Магазин практически пуст.
– Жаль, что они не собирают книги, – произнесла Ли.
– Стол для письма я сохранила, – успокоила Ноэль Мерсер.
– И Ноэль собирается закрыть магазин на месяц, чтобы пополнить запасы во Франции.
– Они очень приятные люди и настоящие ценители. Мы договорились встретиться в Провансе и вместе заняться покупками.
– Звучит заманчиво, – заметила Мерсер.
– Не хотите составить мне компанию? – предложила Ноэль.
– Хорошая мысль, – одобрила Майра. – И вряд ли помешает вашему роману.
– Майра! – укоризненно произнесла Ли.
– А вы были в Провансе? – поинтересовалась Ноэль.
– Нет, но мне всегда хотелось. А сколько вы там пробудете?
Поделиться книгой: