Замок из кошмаров

— Ага! — обрадовался Алек. — Наверное, можно предположить, что хотя бы младшенький детей не имел.

— Не имел, наверное, — согласилась Юля. — Но зато сестренки нарожали аж одиннадцать на двоих. И у старшего осталось двое.

— Извини за цинизм, — обратилась Елена к подруге. — Но неужели все из них дожили до детовоспроизводящего возраста?

— В общем счете дожили шестеро, — обрадовала Юля. — Младшая дочь Александра, двое сыновей Ефросиньи, дочь и еще двое сыновей Евдокии.

— Тяжко, — прокомментировал Алек. — И что с ними со всеми было?

— Сейчас тебе совсем плохо станет, — пообещала Юля. — Могу сразу валерианки принести. На всех…

— Не тяни! — распорядился Андрик, который уже почти осоловел от всего этого обилия незнакомых имен и неинтересных ему людей.

— Я без имен, ладно? — Юльку от этих людей уже тоже мутило. — У дочери Александра родились девочка и мальчик. Близнецы. Оба умерли еще в младенчестве. Сама она умерла в девятьсот восьмом. Дочь Евдокии родила одного сына, который нормально прожил еще пятьдесят восемь лет. Сама она умерла в девятьсот первом. Сыновья потомства не оставили. Зато у двух сыновей Евфросинии было на двоих пятеро детей. Из которых трое выжили. Сами все они умерли в годы революции. Кроме старшего сына Евфросинии, который дотянул до тысяча девятьсот двадцать третьего.

— Что мы имеем в сухом остатке? — спросил Женька, держась за голову. — Кстати, валерианки мне не надо, а вот от пива я не откажусь.

— И я. — Влад направился к холодильнику.

— И мне!

— И мне!

Юлька с Геллой явно мучились от жажды. Алек с Еленой воздержались. Андрик вообще прикинулся глухим.

— В сухом остатке у нас, — Юля вскрыла бутылку и вернулась к своим записям, — сын по линии Евдокии, внук Евфросинии по одной линии и две внучки по другой. Все они пережили Великую Отечественную. Правда, внук Евдокии скончался сразу в сорок шестом. А внуки Евфросинии прожили дольше. Так… Павел Яковлевич Казаков скончался в шестидесятом, оставив двух сыновей, Анна Павловна Соколова умерла в семьдесят четвертом при дочери и сыне, Ольга Ивановна Фролова — в восемьдесят третьем при сыне.

— Все плохо, — жалобно отметил Алек. — Я уже запутался в этих всех родственничках.

— Я тоже, — поддержал его Влад.

— А вот я нет. — Женька, как всегда, решил выделиться. — У меня опыта побольше в таких делах.

— Не уверен, что этим можно гордиться, — надменно сообщил ему экзорцист.

Демонолог показал ему язык.

— Детский сад, штаны на лямках, — прокомментировала Гелла. — Юль, ну кто там остался-то?

— Остались у нас… — Юля читала дальше. — Слушайте, давайте я это поколение пропущу. Они все умерли уже.

— Как и остальные несколько поколений, о которых ты уже успела рассказать, — заметил Алек.

— Мне просто почему-то казалось, что нам важнее как раз их дети, — с наигранной наивностью заметила штатный медик.

— Если конец так близок, то сокращай эту тягомотину на фиг, — разрешил Женька.

— Сокращай, — кивнула Елена. — А то и Женькиного богатого опыта уже начинает не хватать.

— В общем, у Павла Яковлевича в военные годы погиб сын, и у Анны Павловны, — быстро объяснила Юля. — Второй сын Павла оставил дочь Елену сорок седьмого года рождения, у которой также родился сын Виктор в семьдесят шестом году.

— Парню сейчас около сорока, чуть с гаком вроде даже, — подсчитал быстренько демонолог.

— А где он сейчас? — поинтересовался немного грозно Андрик.

— Живет с семьей в Питере, — ответила Гелла. — Это Володька передал.

— Ладно, — чуть подумав, сказал Андрик. — Дальше?

— У дочери Анны Павловны родился в тысяча девятьсот пятидесятом сын Сергей, который позже погиб в Афганистане, — прочитала Юля. — И последнее. У сына Ольги Ивановны тоже родился сын Владимир в пятьдесят третьем. Про него известно мало. Он был военным, уехал куда-то на Север. Вроде бы был женат и имел дочь.

— Володька тоже ничего про них выяснить не смог, — сказала Гелла.

— Ну что ж, — подвела итог Елена. — Можем считать рабочей версией, что именно детки этого Владимира и покушаются на свое наследство. Точнее, пытаются его у тебя отнять, Андрик.

— И при этом действуют в лучших семейных традициях, — поддержал ее Женька. — Вот только я хотел бы услышать, а сколько у них на это наследство прав?

— Мне это тоже более чем интересно. — Андрик вперил в Юлю недовольный взгляд.

— Нечего так на меня смотреть, — тут же возмутилась она. — Не я этих всех детей рожала. И…

— И еще ты сказала странную вещь, что наследники Модестика заканчиваются на Николае, а потом расписала еще кучу детей в этом роду, — напомнил Алек. — Мне кажется, у тебя проблемы с логикой.

— Проблемы здесь есть только у тебя, — тут же ожидаемо отреагировала Юля. — А логика тут прямая. Просто Николай продал разорившееся имение некоему купчишке.

— Не просто купчишке, — возразила Гелла. — А Петру Михайловичу Дологищеву. И тот владел имением с тысяча восемьсот шестьдесят шестого года по тысяча восемьсот восемьдесят третий. После смерти купца в имении был приют для сирот. А после революции — санаторий. Как и всегда.

— То есть, — Андрик вдруг как-то повеселел, — с тысяча восемьсот восемьдесят третьего года этот дом принадлежал государству?

— Радуйся, — подтвердил ему иронично Влад.

— Фиг наследнички что получат! — искренне последовал его совету хозяин усадьбы.

— С имущественными вопросами мы решили, — начальственным тоном вступила в разговор Елена. — А вот с уголовными нет. Если предполагать, что убийца дальний потомок Модеста, то он явно так же безумен и на законы ему плевать. Тогда мы имеем неплохой мотив. Но есть и более прозаичный вариант. Просто маньяк, любитель истории.

— Мне не важно, по какой причине он убивает, — напомнил ей Андрик. — Мне важно, чтобы его поймали.

— Хорошо, — улыбнулась хозяйка «Бюро». — Зато все остальное важно мне, чтобы его поймать. Гелла, передай мне все записи про легенды о привидении. Я их изучу повнимательнее. Юля, сверь список гостей Андрика с фамилиями потомков Модеста. Женька, за тобой подруга убитой. Влад, на тебе кухня и прочее. И, народ, в ходе бесед обратите внимание на те же слухи о привидениях.

— На кой тебе это? — не понял Андрик.

— Надо, милый, надо. — По ее тону становилось понятно, что делиться своими мыслями Елена не собирается.

— Ну, если надо. — Хозяин усадьбы обиделся. — Кстати, а вас всех не смущает, что ваш маньяк, он… Что его как-то много?

— Чего? — не понял Влад.

— А того! — вдруг нахмурился Женька. — Андрей прав. На телах девушек следы полового акта с несколькими партнерами.

Некоторое время все ошеломленно молчали.

— Так это что, секта? — наконец не выдержал Алек.

— Возможно, — согласилась Елена.

— Но и в секте должен быть лидер. — Ее лучший друг даже позволил себе улыбнуться. — Поймаем его, остановим всех.

— Конечно, — устало согласилась хозяйка «Бюро». — Но вот я никак не пойму, как эта секта сочетается с нашим Модестиком и его способами убийств.

— Просто у нас мало данных, — успокоила начальницу Гелла.

— Так идите и ищите их, — распорядился Андрик.

— Данные или сектантов? — не удержался Женька.

— Да хотя бы найдите место, где они убивают, — недобро улыбаясь, предложил хозяин усадьбы.

Аргумент был сильным. Сотрудники «Бюро магических услуг» отправились по делам. Андрик проводил их, выругался и полез за пивом.

Глава 2

Алек остановился на опушке леса. Вернее, застыл как вкопанный. Это было ТО САМОЕ МЕСТО! Он смотрел на молодые деревца, выросшие на самой кромке леса, на позолоченные солнцем красноватые стволы, на переливающуюся всеми красками палитру луга, на злополучную рощу, изумрудно-золотую, застывшую всего метрах в двадцати от них, за сенью которой прятался злополучный монастырь. Алек перевел взгляд на Елену, которая стояла чуть сбоку от него, на том же самом месте… Сейчас она была одета в потертые джинсы и синюю футболку без рукавов. Но перед его мысленным взглядом дорогая подруга выглядела совсем иначе. Тогда у Елены были длинные светлые вьющиеся волосы, рассыпанные по плечам, свободная блуза, длинная, в пол, широкая юбка. За плечами серел плащ, в волосах на виске блестела бусина…

От неожиданности таких воспоминаний, которые резко все расставили по местам, Алек опустился на пятую точку. Благо что память услужливо подсказала, что его зад удачно приземлится на бревнышко, которое будто бы и положено здесь для этих целей. То самое бревнышко, на котором он сидел тогда…

Елена позволила себе усмехнуться. Натужно и недобро. Дело в том, что Алек практически не помнил их первой встречи. Той встречи, что произошла в том мире, который не принято называть реальностью. Иногда его подсознание выкидывало некие образы, которые ее дорогой незадачливый друг опознавал, но полностью картинки не складывались. До нынешнего момента…

— С озарением, солнышко, — проговорила она, отвечая на невысказанный вопрос.

— Но ведь это не может быть то самое место… — Алек судорожно полез в карман за сигаретами.

— Конечно, — покладисто согласилась Елена. — Вспомни. Мы тогда шли от места казни до этой опушки несколько дней. Здесь это заняло чуть меньше часа. И лес там был… — Она запнулась, подбирая слово.

— Более нехоженым, — подсказал дорогой друг, угрюмо выдыхая сигаретный дым. — И сами тропы…

— Вот-вот. — Елена позволила себе скупую улыбку. — Ты понял. Просто вот такое здесь похожее местечко. Где-то же оно должно было существовать в этом мире.

— А ты когда поняла? — помолчав, спросил Алек.

— Когда Андрик меня вез сюда, — неспешно объяснила она, наконец-то решив присесть рядом. — Мне хватило пары его фраз, пока он пытался описать город.

— Да уж. — Алек насупился. — Что-то я со всеми этими переживаниями не догоняю.

— Это легко объяснить. — Тон Елены стал более дружеским. — Во-первых, это был мой мир, потому мне легко узнать его даже по самому простому описанию. Сам понимаешь, сложных описаний от Андрика не дождаться. Ты же в этом месте просто был тогда гостем. Во-вторых, как ты правильно заметил, у тебя и своих переживаний хватает. Так что не стоит обращать много внимания на это стечение обстоятельств. Хотя… — она нахмурилась, — тут я кардинально не права.

— С тобой такое разве бывает? — не удержался Алек от иронии. — Видимо, это и в самом деле необыкновенные обстоятельства.

— Для тебя, милый, более чем, — переняла его тон подруга.

— Это твои миры, — напомнил он с легким беспокойством. — Я здесь при чем?

— Дело не в мирах. — Елена опять стала серьезной. — Дело в том, что ты и правда встретил ЕЕ.

— С чего ты взяла? — Алек был поражен и встревожен. Он, конечно, был не против такого счастья, слишком долго его ждал, но вот теперь дождался, и… боязно как-то.

— Мы с тобой сейчас как раз на том самом перекрестке, где ты дал мне некую клятву, — осторожно напомнила Елена, прекрасно понимая его состояние. — А утром ты пригнал в это смутно знакомое тебе место половину «Бюро» только из-за беспокойных намеков из твоего сна, где фигурировала некая дама. И что самое забавное — здесь ты повстречал еще одну даму, знакомую с твоими снами. Это все замечательно складывается в одну мозаику.

— То есть ты хочешь сказать, что мне надо было найти этот перекресток, чтобы сделать следующий шаг?

— Ну, — его дорогая подруга усмехнулась, — я могла бы тебе напомнить одну из философских теорий о том, что жизнь развивается по спирали. Она сделала очередной виток… Сам все понял, да? Или… Еще эту маленькую странность можно было бы считать предзнаменованием.

Елена поднялась. Сделала пару шагов, встала на прежнее место. На миг Алеку опять показалось, что они перешли грань и попали на ту поляну, где он давал ей клятву, когда спас ее с эшафота и провел к границам ее мира.

— Не знаю, насколько тебе необходимо, — Елена улыбнулась, — но именно здесь и сейчас я могу торжественно, или, вернее, ритуально, отпустить тебя. Пусть будет так.

— Если тебе это необходимо, — повторил Алек, также поднявшись на ноги, — то можешь меня отпускать. Ведь это особенно ничего и не изменит.

Его дорогая подруга рассмеялась. На этот раз искренне.

— Со мной все понятно, — сказал он. — А ты?

— А что я? — Елена тут же отвернулась от него, замкнулась в себе. — Это чисто твоя заморочка. Ой, не надо так на меня смотреть! Понимаешь, милый, пусть это и мои миры, но для меня это все… если не умерло, то уже давно пережито и забыто. Если тебя это успокоит, то есть другие места, куда мне возвращаться было бы намного больнее.

— Тем лучше. — Алек позволил себе хитрую улыбку. — Тогда пойдем, посмотрим на монастырь?

Елена досадливо поморщилась.

— Это низко и подло с твоей стороны, дорогой друг, — сообщила она, но при этом довольно решительно двинулась к опушке. — Но будем считать, что я истинная железная леди и ставлю дело превыше своих негативных эмоций.

Алек предпочел не комментировать. Естественно, Елене не очень-то хотелось посещать эти чертовы развалины. Он это знал, понимал, чувствовал. И естественно, ей было очень далеко до железной леди. Но Алек был ее лучшим другом и знал Елену лучше, чем она знала саму себя. Он мог бы отговорить ее сейчас от нежелательной прогулки. Но тогда она бы отправилась туда одна. И вот это было бы совсем плохо. Между прочим, не только для нее, но и для окружающих. С ним Елене будет легче видеть все это.

Хотя, как оказалось, смотреть было практически не на что. Так часто бывает, когда люди вторгаются в эдакие странные места, которые наполнены силой и которые в «Бюро» привыкли называть «границами». Волшебство со временем пропадает. Так вот в той чертовой роще, до которой Алек с Еленой добирались под лучами палящего солнца, пропотевшие и почти ослепшие от сияния жаркого светила, не было ничего, кроме старых мертвых развалин.

В принципе, с чисто обывательской точки зрения, развалины были крайне живописны. Нечто подобное Елена наблюдала под Псковом. Стены, древние, удивительно толстые, торчат из земли, как корявые гнилые зубы во рту убогого. Кое-где сохранились целые куски бывших зданий. Мертвые и сиротливые. Камень покрывал мох, кое-где в кладке проросли кусты.

— Конечно, здесь есть особое очарование старины, — немного разочарованно заметила Елена. — Но поверь, даже я ожидала большего. Серый, заросший сором камень, следы человеческой грязи, — она поморщилась, глядя на пакетики из-под чипсов и пустые пивные банки. — И ничего моего. Как же они опустились!

— Дорогая, — Алек позволил себе иронию, — ты забыла, что сама недавно вещала мне о том, что это не совсем то место.

— Да! — она окончательно успокоилась. — Можешь считать меня мелочной стервой, но мне все равно радостно, что даже здесь, где все так похоже на мои миры, от моих бывших хозяев не осталось и следа!

— Хорошо, — рассеянно согласился с ней Алек. — Но зато кто-то очень трепетно хранит память о бывшем хозяине нашей усадьбы.

Елена подошла ближе. Ее дорогой друг присел на корточки рядом с аккуратно вытесанной стеной, похожей на дверь в склеп. Однако стена явно была монолитной и не открывалась. На фоне общего уныния и запустения это место выглядело слишком чистым и ухоженным. У этого куска стены лежали свежие цветы. А на могиле были вырезаны в камне слова памяти их неуловимому негодяю Модесту. Там же числился год рождения и первые две цифры в годе смерти: 18…

— Трогательно, — в любимом ироничном тоне прокомментировала Елена. — И очень театрально.

— Вот с последним трудно не согласиться. — Алек стал осматривать все кругом. — Как это мило, что здесь подготовились к нашему появлению.