Помоги проекту - поделись книгой:
– Да. Сможешь встретиться со мной там как можно скорее?
– Конечно, если ты считаешь, что это крайне важно.
– Спасибо. Я буду ждать тебя в «Уголке». Мне надо еще проверить пару догадок, но я успею, видимо, закончить с ними до встречи с тобой.
Логан нажал клавишу завершения разговора. Он еще посидел немного, с задумчивым видом поглядывая на мобильный телефон. Потом поднялся, натянул куртку и взял ключи от джипа. Выйдя из коттеджа, он начал осторожно продвигаться по дорожке в сторону парковочной площадки.
В ясном вечернем небе сияла желтая раздутая полная луна.
В самом начале девятого вечера Сэм Уиггинз свернул с главной улицы Пиковой ложбины на шоссе 3А и поехал на запад. Его старенькая «Хонда Цивик» – в последнее время его парикмахерский бизнес не приносил особого дохода, и он не смог позволить себе купить более новую и солидную машину после того, как в прошлом году сдох его фордовский пикап после тридцати лет верной службы, – тряслась и дребезжала, продвигаясь по ухабистой дороге. Глянув в лобовое стекло, он с каким-то тоскливо-упадническим чувством разглядел за хитросплетениями ветвей яркий диск полной луны. На соседнем сиденье тихо скулил и подвывал терьер Бастер.
Он понимал, что это было безумие. Все остальные жители Пиковой ложбины, словно по молчаливому уговору, заперлись по домам, закрыли ставни и погасили свет. И только он отправился в сторону Уединенной горы. Ладно, не прямо в сторону горы, но гораздо ближе к ней, чем ему хотелось бы.
И во всем виновата его тетка Гертруда, которая жила в старом трейлере в лесу, примерно в восьми милях. Она жила там без машины, рассчитывая, что Сэм будет обеспечивать ее консервами, получать за нее социальное пособие, доставлять жалкую корреспонденцию, пришедшую на ее почтовый ящик, заполнять газовый баллон… и, самое важное, поставлять ей солидный запас дешевой водки в пластиковых бутылках емкостью под два литра, которую она постоянно потребляла. Гертруда Рэндовски была самой буйной из всех известных Сэму алкоголиков, и теперь, после смерти мужа, она напивалась еще сильнее, поскольку он уже не мог сдерживать ее пристрастие. Она опять опустошила свои запасы, и только угроза ее неистовой ярости заставила Сэма закупить в «Уголке Фреда» очередные полдюжины бутылок и отправиться в ее трейлер.
Бастер скулил уже гораздо громче. И Сэм едва ли мог ругать пса.
Оба дрожа от страха, они проехали мимо старого поселения Блейкни, куда слева уходила узкая заросшая просека с еле различимой в лунном свете пустой полицейской машиной. До чего же поганая дурища эта Гертруда. Она ведь, будучи теткой его покойной жены, даже не приходилась на самом деле ему родней… и однако же вот он, прогибаясь и дрожа от страха, ползет к ней по любой ее прихоти, точно чертов лакей. «В один из таких дней, – мрачно думал он, трясясь по извилистой дороге, – поглощая эти бутылки водки «Старый Питерсберг», она упьется ими до смерти». И хотя он никогда не говорил этого вслух, такой день явно не за горами, а тогда он сможет посвящать весь свой досуг созданию приманочных шерстяных мушек и ловле в ручье ускользающей форели…
Он снизил скорость, пытаясь осторожно ползти вперед. Ну точно, правое переднее колесо безумно вихляло. Он остановился, выключил мотор и задумался, оставив фары включенными. Он имел три возможности: выйти и поменять колесо на запаску, попытаться доехать на ободе или просто выйти из машины и пойти назад. Последний вариант он отверг сразу. Ни за что он не согласится пройти обратно мимо этих Блейкни, тем более в полнолуние и без наблюдения полицейских, отваливших, видимо, с поста на ужин или еще по какой-то надобности. И дальнейшая езда на ободе казалась почти таким же плохим вариантом, учитывая, какие из этого последуют неподъемные для него затраты на ремонт. Вздохнув, он открыл бардачок, вытащил оттуда фонарь и неохотно открыл водительскую дверцу. Судорожно сглотнув, он встал около машины и, напряженно прищурившись, огляделся по сторонам, готовый при малейшем признаке опасности запрыгнуть обратно в машину и запереть дверцу. В провале между деревьями виднелась луна, почти до смешного большая на ясном ночном небе, она набрасывала на ближайшие к нему деревья бледно-желтую вуаль своего призрачного света. Ветер совсем стих, бесчисленные обступившие деревья стояли, словно по стойке «смирно», в ожидании неведомо чего. Оставив дверцу машины открытой, он включил фонарь, обошел вокруг капота, оглядываясь по сторонам, и присел проверить шину. Слава богу, с колесом в итоге оказалось все в порядке – оно просто заехало в огромную колею на обочине разъезженной дороги. Должно быть, он въехал туда по оплошности. Сэм поднялся на ноги. Пора выполнить чертово поручение да поскорее вернуться домой. Но как только он двинулся обратно, обходя капот, что-то небольшое и шерстистое, повизгивая, пролетело у него между ног и устремилось в лесной мрак. Бастер? Он мог выпрыгнуть, пока Сэм проверял шину, и убежать.
– Ладно, это уже ни с чем не сравнимая глупость…
Бастер не отличался геройством Рин Тин Тина[23], но смелости ему было не занимать, не в его натуре было сбегать от опасности… и уж, несомненно, он не стал бы просто так бросать хозяина.
Должно быть, что-то напугало его… напугало настолько, что он забыл все свои обычные инстинкты. Сэм успел заметить, что Бастер скрылся в лесных дебрях, явно стремясь убежать подальше от поселения Блейкни.
– Бастер! – призывно крикнул Сэм, направившись к деревьям, за которыми скрылась собака. – Бас… – Внезапно он умолк, проглотив окончание слова.
Каким-то образом он осознал, что надо замолкнуть… молчать как могила. Он выключил фонарь. Теперь горели только передние фары машины и какой-то свет исходил из салона. Сначала он не заметил ничего необычного. Но вскоре почувствовал странный запах… скорее жуткую вонь: мускусное, мерзкое зловоние. Следом он услышал звуки непонятного происхождения: нечто среднее между угрожающим ворчанием разъяренного волка и гортанным сердитым лосиным ревом. И этот рев раздавался совсем близко.
Сэм Уиггинс прожил в Пиковой ложбине всю свою жизнь. С детства он слышал страшные легенды о странных тварях из лесной глуши, на них он рос, как другие дети вырастают на сказках Матушки Гусыни и приключениях кролика Питера. С годами он стал принимать их за абсолютную истину – в той или иной форме – и всячески старался избегать этой самой лесной глуши. И поэтому он умудрился никогда прежде не сталкиваться так непосредственно ни с реальными дикими и зловещими голосами, ни с дурными запахами.
Он замер на мгновение, парализованный изумлением и страхом. Почувствовал, как теплая струя из ослабшего вдруг мочевого пузыря потекла по его ногам. Зловоние стало сильнее: вонючее, кислое, козлино-похотливое. Потом вдруг затрещали кусты у обочины дороги. И он вновь услышал жуткий рев. Хриплый и алчный, алчущий крови и разодранной плоти. Казалось, одномоментно происходило множество событий. Сэм, вдруг вновь обретя способность двигаться, стремительно обежал капот своей машины и буквально занырнул в салон, когда из придорожных зарослей папоротника донесся страшный треск; в последний миг Сэм успел откинуться на спинку сиденья и, захлопнув дверцу, нажать кнопку блокировки дверей; его фонарь упал на пол, закатившись под пассажирское сиденье, а то, что он увидел за окном, совершенно лишило его способности здраво мыслить. Взрыднув от ужаса и смятения, он отпрянул назад и сжался, молотя ногами по воздуху, а оставшаяся снаружи тварь в невообразимой ярости колотила его машину. Потом яркость света, казалось, усилилась; к реву присоединился другой шум; его машину сотряс еще один мощный удар… и тогда Сэм, теряя сознание, повалился на рулевое колесо «Хонды», и на него снизошло милосердное забвение.
Поездка до Пиковой ложбины заняла у Логана больше времени, чем он ожидал. В отличие от прежних вылазок, движение на этом шоссе несколько оживилось – колымажистый старый грузовик с деревянными бортами, очевидно, перевозящий кучу технического мусора, казалось, не мог ехать быстрее тридцати миль в час. А Джереми не осмеливался обогнать его на этих темных извилистых дорогах. К его облегчению, за грузовиком он тащился только по основному шоссе до пересечения с шоссе 3А и, свернув на эту трассу, смог немного наверстать упущенное время. Тем не менее подъехал он к поселку лишь незадолго до девяти часов.
Но, приблизившись к ответвлению на Пиковую ложбину, он заметил впереди за поворотом трассы мерцание красно-синих огней. Заинтересованный столь необычной иллюминацией, Джереми проехал мимо поселка, продолжая медленно двигаться по трассе.
Вскоре глазам его предстало интересное зрелище. Ярдах в двухстах впереди, за третьим поворотом, на обочине стояли как минимум три полицейских внедорожника и две машины «Скорой помощи», у всех ярко светили фары и неистово вращались мигалки. За этими машинами двигались темные фигуры, пробивая лесную темноту мощными лучами фонарей.
Внезапно исполнившись дурного предчувствия, Логан быстро съехал с дороги и выключил мотор и фары. Посидев еще немного в машине, он попытался оценить обстановку. До него доносились звуки разговоров, но общий гул иногда прорезали восклицания скрипучего, страдальческого голоса. Приглядевшись, Логан увидел, как в свете фар перед одной из машин прошла, тяжело ступая, крупногабаритная фигура Креншо и вновь исчезла в темноте.
Даже с такого расстояния его захлестнула волна жуткого предчувствия. Однако он вылез из джипа, закрыл дверцу и украдкой, держась на обочине, чтобы не привлекать внимания полицейских и особенно Креншо, направился к скоплению машин. Приблизившись, Логан увидел еще две машины. В одной он узнал внедорожник, на которых обычно ездили парковые рейнджеры. Он выглядел точно так же, как машина Джессапа. Водительская дверца была открыта. А прямо перед ним стоял старенький, видавший виды седан. «Видавший виды» слабо сказано: даже со своей выигрышной позиции Логан понял, что эта машина побывала в гибельной аварии: большие вмятины на крыше, капоте и боковых панелях; по ветровому стеклу расходились звездчатые трещины мощных ударов. С дальней стороны на капоте в окружении полицейских с блокнотами и диктофонами сидел, сгорбившись, мужчина в расхристанной одежде.
Дурное предчувствие резко усилилось.
Логан уже подошел близко к машинам «Скорой помощи» и увидел бригаду врачей, склонившихся над кучей изодранной одежды и окровавленной плоти. Он сделал еще шаг вперед, и, внезапно благодаря переместившемуся лучу прожектора сцена предстала перед ним во всей своей жуткой ясности. Он безошибочно узнал валявшуюся в отдалении шляпу рейнджера, хотя ее исходный оливковый цвет потемнел от пятен запекшейся крови. То, что выглядело как куча изорванной одежды, оказалось на самом деле телом… изуродованным и расчлененным телом, практически потерявшим сходство с человеком. В куче изорванной одежды Логан разглядел плечевую нашивку рейнджера. И наконец – к ужасному смятению – увидел в дальнем конце этой кучи голову своего друга Рэндалла Джессапа. Ее жутко изуродовали и разодрали… но это была она. В свете прожекторов открытые глаза друга, казалось, смотрели прямо на Джереми.
– Эй! – чей-то окрик резко вывел Логана из потрясенного остолбенения.
Оглянувшись, он увидел, как к нему стремительно приближается Креншо.
– Это место преступления! – рявкнул он.
Креншо выглядел необычайно злым. Более того, необычно встревоженным.
– Сдай назад, – подойдя к Логану, грубо приказал он, готовый физически оттолкнуть его подальше. Но тот, даже отвернувшись от жуткой картины, точно прирос к месту не в силах пошевелиться.
Он услышал вздох Креншо, дополненный приглушенным проклятием. Руки капитана опустились.
– Да, – помолчав, сказал он, – это Джессап.
– Что произошло? – отстраненно услышал Логан собственный голос.
Креншо помедлил с ответом.
– Ладно, на сей раз я расскажу вам то, что нам известно… раз уж вы были его другом, вместе учились. Иначе вы ни черта бы от меня не узнали. Видимо, он направлялся на восток, к Пиковой ложбине. Он остановился здесь, увидев нападение на водителя «Хонды».
– Какого рода нападение? – монотонно произнес Логан.
– Это мы и пытаемся выяснить. Состояние пострадавшего не слишком вразумительно, как вы сами можете слышать. – Словно подавая свою реплику, мужчина, сидящий на капоте, вдруг дико замахал руками, словно отбиваясь от какого-то ужаса, и издал короткий пронзительный вопль.
Несмотря на горе, ужас и нарастающее оцепенение, Логан заставил себя задать очередной вопрос, сознавая, что, видимо, другого шанса у него не будет.
– Сол Уоден?
– Согласно моим дозорным, тот парень не покидал сегодня свою лачугу. А вот со стороны поселения Блейкни доносились странные шумы.
– Какие шумы?
– Неизвестно. Командир моего здешнего поста не смог толком описать их. Нес какой-то вздор. Он упомянул какое-то завывание, хотя никогда прежде не слышал таких странных завываний. Какой-то топот и треск. – Креншо, который сам приобрел уже отстраненный взгляд, вдруг опомнился и, встряхнувшись, добавил: – А теперь, доктор Логан, вам надо уйти отсюда. Не вынуждайте меня силой выпроваживать вас с места преступления.
Немного помедлив, Джереми кивнул. Креншо оставил его, направившись к своей команде. К нему подскочил какой-то полицейский, и Креншо тут же потребовал от него номер жетона патрульного, который оставил пустую машину около поворота к территории Блейкни, отправившись ужинать в Пиковую ложбину. Потом они начали обсуждать возможность наличия заднего выхода из поселения Блейкни и, если он существует, как они могут добраться до него.
Уже повернув назад к своей машине, Логан опять услышал пронзительный голос сидевшего на капоте водителя. Оглянувшись, он увидел, как парень вскочил на ноги, а полицейские с двух сторон поддерживали его. С новым удивлением он узнал в этом парне парикмахера Сэма, который сделал ему стрижку во время первого посещения Пиковой ложбины.
– Я не знаю, что это было! – визгливо и измученно воскликнул он. – Перестаньте спрашивать меня! Зачем вы меня мучаете? Оно было похоже на огромного волосатого человека, но бежало по земле как собака или, может, как волк. У него были красные глаза и ужасное… нет, вы не заставите меня сказать это! Оно набросилось на мою машину, пыталось разбить окно, чтобы добраться до меня… а потом подъехал этот рейнджер и вышел из машины, но оно так стремительно кинулось на него, что он не успел даже вытащить оружие, а потом началась какая-то жуть… настоящая жуть… Боже, боже мой, нет, НЕТ!!!
Не чувствуя под собой ног, Логан еле доплелся до своего джипа, а мучительные вопли начались вновь и на сей раз продолжались беспрерывно.
В ту ночь Логан почти не спал, потрясенный и расстроенный увиденным, он метался по кровати, лишь изредка забываясь беспокойным сном. То и дело перед его мысленным взором вставали ужасные картины, свидетелем которых он стал на обочине дороги. Казалось, в них почти невозможно поверить. Рэндалл Джессап погиб… убит тем самым существом, за которым охотился, той самой тварью, из-за которой он изначально заехал к Логану в первый же вечер его прибытия в «Облачные воды».
Наконец, почувствовав необходимость отвлечься от жутких мыслей, он встал, включил лэптоп и, умудрившись сосредоточиться на работе, внес заключительные штрихи в свою монографию по средневековой ереси.
Ровно в восемь часов утра он напечатал последнюю фразу.
Даже учитывая тягостные трагические обстоятельства, это казалось заслуживающим некоторой церемонии событием, пусть и не столь значительным, но его стоило отметить сообразно случаю. Поэтому пока в «Облачных водах» подавался щедрый завтрак, Джереми решил съездить в кондитерскую турбазы «Рэй-брук», где выпекали сносные круассаны. После этого он собирался заехать в дом Джессапа попытаться как-то утешить Сюзанну. Правда, он не успел узнать ее достаточно хорошо – они встречались всего два раза, – однако в этих краях он явно был самым старым другом Джессапа и повод для такого визита имелся вполне оправданный.
Через полтора часа, покинув кондитерскую и направившись в сторону озера Саранак, Логан проехал мимо того низкого здания, где размещалась штаб-квартира лесных рейнджеров штата Нью-Йорк Пятого региона – то самое место, где Креншо проводил совещание после смерти Артовского. Когда он увидел их штаб в первый раз, округа выглядела совсем по-другому: теперь, казалось, все здесь мобилизовались для начала военной операции. Снаружи припарковались несколько «Хаммеров» и вездеходов, и еще один мощный фургон камуфляжной раскраски, похоже, военного образца, а бригады рейнджеров и полицейских с деловитой напряженностью сновали взад-вперед. Среди них Логан узнал высокого, крепко сложенного мужчину, которого Джессап представлял ему как Джека Корнхилла, смотрителя зоны С. Направив свой джип к стоянке, Джереми остановился около этого рейнджера.
Корнхилл недоуменно взглянул на него, но через мгновение в глазах его загорелся огонек узнавания. Настороженное выражение сменилось усталой печалью.
– Вы друг Рэндалла, верно? – уточнил он.
Логан кивнул.
– Ужасная трагедия. – Корнхилл покачал головой. – Такой конец никому не пожелаешь, но такой человек, как… – его голос удрученно затих, – и жена у него хорошая. Настоящая умница. И славные дети… – Он опять покачал головой.
Махнув рукой в сторону скопления машин и бурной деятельности, происходившей вокруг них, Логан спросил:
– С чего вдруг нагнали столько военных?
– После четвертого убийства… да еще и офицера полиции… Креншо покончил с полумерами.
– Иными словами, он собирается прорваться на территорию Блейкни?
Немного поколебавшись, Корнхилл кивнул, сказав:
– Точно. Он собирается устроить облаву… причем в жесткой манере.
– Когда?
– Может, послезавтра, – пожав плечами, предположил Корнхилл, – или, самое позднее, через два дня. В зависимости от того, как много времени понадобится Креншо, чтобы все организовать. – Он показал на машины. – Как вы понимаете, он не тратит зря время. Вызвал подкрепление из самого Гленс-фолс.
Логан поблагодарил рейнджера, попрощался и поехал дальше к дому Джессапа.
Он остановился перед подъездной аллеей к этому аккуратному, свежепокрашенному домику. Дом выглядел, как и прежде: Джессап мысленно общался с Эмерсоном и другими трансценденталистами, собственноручно забивая гвозди в обшивочные доски и укладывая кровельную дранку. Трудно даже представить, что нет больше человека, построившего этот дом, где живет его семья. Но его действительно больше нет – смерть чертовски безвременно ворвалась в его дом.
На подъездной дорожке стояли две незнакомые ему машины. Когда он прибыл, один официальный внедорожник лесных рейнджеров как раз завелся и уехал. Остался только светлый седан. Минут пятнадцать Логан просидел в джипе, не желая мешать тому, кто мог быть в доме с Сюзанной, и обдумывая, какие утешительные слова сам мог бы сказать ей. Потом входная дверь открылась, и на пороге появилась женщина средних лет. Она обняла кого-то, стоявшего в доме – слишком сумрачное освещение позволяло видеть лишь силуэты, – и направилась к седану, по пути прикладывая к глазам носовой платок.
Логан дождался отъезда этой женщины. И подождал еще минут пять, дав семье Джессапа немного времени для уединенного общения.
Внезапно он осознал, что попросту тянет время: менее всего ему сейчас хотелось встречаться с этой познавшей горе семьей. Тяжело вздохнув, он включил зажигание и подъехал к дому.
Дверь открыла Сюзанна Джессап. Похоже, в доме больше никого не было. Ее соломенного цвета волосы слегка растрепались, покрасневшие глаза припухли. Какой-то момент она просто безучастно смотрела на него. Потом ее лицо сморщилось.
– Ох, Джереми, – простонала она, припав к его груди.
– Мне очень жаль, – пробормотал он, помогая ей пройти в дом. Она позволила ему подвести себя к дивану и усадить, словно у нее самой не осталось уже ни сил, ни желаний. Она заплакала, а гость продолжал обнимать Сюзанну, сотрясаясь вместе с ней от ее надрывных мучительных рыданий.
– Он был для меня лучшим другом, – призналась она, – единомышленником во всем. Абсолютно во всем. Как же такое могло случиться?
Логан решил, что лучшим ответом будет молчаливая поддержка; ей надо дать выговориться. Разумеется, он не собирался рассказывать ей, что видел, как погиб Джессап.
– Дети уехали, – всхлипывая, продолжила она, – отдыхают с моими родителями в Паунд-ридже. Как я скажу им, что их отец умер?
– Это несправедливо, – наконец произнес Джереми, – жутко несправедливо. Никому никогда не пожелаешь испытать такое. Когда они должны вернуться?
Она выпустила его из своих рук и откинулась на спинку дивана.
– Завтра. Мой отец привезет их.
– Тогда, по-моему, тебе лучше сообщить им сегодня вечером. Пусть начнут осознавать горе, а дорога домой, возможно, станет самой уместной для такого начала. Ты же не хочешь, чтобы они приехали с надеждой увидеть его.
Она вытащила салфетку из коробки на журнальном столике.
– Ты прав. Но, Джереми, они так обожали его… – И она опять зарыдала.
– И всегда будут. Это останется с ними на всю жизнь. Рэндалл был для меня замечательным другом. И я уверен, что он был замечательным отцом и мужем. Это будет своего рода наследством для ваших детей… и для тебя тоже – оно может воодушевлять вас в дальнейшей жизни. Понимаешь, дети на самом деле сильнее, чем нам кажется… В каком-то смысле они сильнее нас.
Шмыгнув носом, Сюзанна кивнула.
Раздался звонок в дверь.
– Это, должно быть, Бетти Корнхилл, – сказала Сюзанна, вытирая глаза салфеткой. – Она говорила, что заедет.
Логан предположил, что она упомянула жену Джека Корнхилла.
– Тогда мне пора уходить, – сказал он. – Я просто заехал, чтобы выразить как-то свои соболезнования и…
– Нет, – прервала его Сюзанна, – нет… пожалуйста, останься. Мне хочется услышать вашу с Рэндаллом историю: как вы познакомились, как стали друзьями, каким он был в университете. Мне необходимо многое услышать, узнать что-то неизвестное мне раньше… хотя разумно ли это?
Логан кивнул. Более чем разумно.
– Его кабинет в конце коридора. – Сюзанна встала, все еще прижимая платок к глазам, и махнула рукой в сторону кабинета. – Ты можешь подождать пока там.
– Отлично.
Джереми позволил проводить его в небольшой чисто прибранный кабинет, совмещенный с комнатой отдыха. Звуки шагов Сюзанны удалились по коридору; он услышал, как открылась дверь, услышал женские голоса, сменившиеся новыми рыданиями.
Логан окинул взглядом комнату. Ее содержимое, живо напомнившее о старом друге, отозвалось в душе мучительной, острой болью. Книги по управлению лесным хозяйством и охране живой природы соседствовали на полках с философскими трактатами. Чисто прибранный компьютерный стол с аккуратно сложенной небольшой стопкой папок с документами. Бюст Торо, который Джессап держал при себе с последнего курса университета. На стенах висела тщательно продуманная по композиции подборка вставленных в рамки фотографий: молодой Джессап с рюкзаком за спиной, загорелый и улыбающийся, в каком-то экзотическом восточном местечке. Гораздо более зрелый Джессап, сидящий на кровельной балке этого самого дома, с победным видом подняв молоток – очевидно, только что забил последний гвоздь в остов крыши. Семейная фотография: Джессап, Сюзанна и дети на фоне зеркальной глади озера, за которым возвышаются здания Лейк-Плэсида.
Взгляд Логана рассеянно скользнул по письменному столу. И его внимание вдруг привлекла лежащая рядом с компьютером записная книжка Джессапа в потрепанном кожаном переплете. Странно, Логану казалось, что Джессап никогда не расстается с этим ежедневником, он вечно выглядывал из его нагрудного кармана.
Из гостиной теперь доносился только один тихий и утешающий голос. Логан пристально посмотрел на книжку. Какие же последние слова говорил ему Джессап по мобильнику, когда они сговорились встретиться в баре Пиковой ложбины? «Джереми, не знаю даже, как сказать… как вообще попросить тебя об этом… Ты помнишь наш разговор двухдневной давности? Я еще говорил, что пытаюсь кое-что выяснить… и скажу больше, если мне удастся узнать нечто более определенное? Так вот, я узнал. И нам надо бы поговорить».
Поделиться книгой: