Безмолвный убийца

Через несколько дней после того, как он тут поселился и начал работать помощником по гостиной — так называла его старуха, потому что ей не требовалась помощь в ванной комнате, — он показал ей статью в «Уолл-стрит джорнал» о разорившихся банках. Она прочитала ее, едва сдерживая слезы. У нее имелась карточка социального обеспечения и сбережения — около трехсот семидесяти тысяч долларов, а еще ей принадлежал дом. Если банк прогорит…

Эдит Лейси видела старых бездомных женщин, которые проходили мимо, толкая перед собой магазинные тележки со своим драгоценным тряпьем. Она говорила, что знает их, но Беккер ей не верил. Она смотрела на улицу и сочиняла про них истории:

— Вот этой когда-то принадлежала бакалейная лавка на Гринвич…

Беккер предложил ей разделить свои наличные между тремя или четырьмя не связанными друг с другом банками, уверяя, что так вклады будут обеспечены в рамках Федеральной программы страхования вкладов.

— Наступили смутные времена, — сказал он ей своим вкрадчивым голосом.

Старуха поговорила об этом с единственной близкой подругой, Бриджит Ленд. Той не нравился Беккер, но она посчитала, что поместить деньги в разные места — хорошая идея, и вызвалась сходить туда вместе с ними.

— Чтобы убедиться, что все будет в порядке, — сказала она, невольно взглянув на Беккера. — Я имею в виду, в банках.

Они перевели деньги за один день. Две старухи страшно нервничали, оберегая банковские чеки, словно курицы цыплят. Эдит Лейси спрятала свой чек под блузку, а Бриджит Ленд положила свой в карман и застегнула его на пуговицу — «на всякий случай». Они столь напряженно следили за чеками, что не особенно обращали внимание на Беккера, когда он проверял заявление Эдит на открытие нового счета. А он просто поставил галочку, означавшую «да», напротив вопроса, хочет ли заявитель получить карту банкомата. Он брал почту каждый вечер и через неделю после того, как они открыли новые счета, перехватил письма с кодами, а еще через неделю и сами карточки. По каждой из них можно было получать пятьсот долларов в день. В первый месяц Беккер почти ежедневно снимал деньги, пока у него не набралось двадцать тысяч наличными.

— Купи фруктов, — велела ему старуха.

— Я зайду в «Макгуайр», — сказал он по интеркому.

— Абрикосов.

— Хорошо, — бросил он, отворачиваясь.

— Пожалуйста, купи абрикосы.

— Ладно! — рявкнул он.

— В прошлый раз я их так и не дождалась.

Беккеру вдруг очень захотелось подняться и задушить ее. Совсем не та непреодолимая тяга, которую он испытывал к своим подопытным, а почти человеческое желание удавить старую клячу.

— Извините, — проговорил он подобострастно, пытаясь скрыть ярость. — Я постараюсь достать ваше лекарство.

Это заставит ее заткнуться.

Беккер отвернулся от интеркома, бросил взгляд через темную гостиную и увидел тело Кортеса, залитое ослепительным сиянием света в операционной. «Вполне можно сделать это и сейчас».

Он принес из кухни длинный рулон черного полиэтилена, купленного в лавке художников, развернул его около анатомического стола, скальпелем отрезал нужную длину, затем разгладил кусок. Отстегнул ремни, удерживающие тело, вытащил из запястья катетер и датчик температуры. Она опустилась до двадцати градусов — тело быстро остывало.

Обращаться с трупами сложно, но Беккер, обладавший огромным опытом, просто подошел к противоположному концу стола и приподнял его. Тело скатилось и с громким шлепком упало на пластиковую простыню. Беккер снова обогнул стол, завернул труп, заправил лишний кусок и связал все бельевой веревкой. На поясе он сделал две лишние петли, чтобы использовать их вместо ручек. Затем он с трудом протащил труп через гостиную и вверх по лестнице к черному ходу дома. Даже когда тебе наплевать, пострадает ли тело, с ним совсем не просто справляться. К тому же Кортес был крупным мужчиной. «Нужно будет выбирать невысоких людей», — подумал Беккер.

Задняя дверь дома Лейси пряталась от улицы под пристройкой, изначально задуманной как навес для машин. Беккер открыл дверь, не снимая цепочки, и огляделся. В прошлом здесь ночевали бродяги. Но сейчас стоял только «фольксваген», никем не тронутый. Беккер вытащил наружу тело и с трудом засунул на пассажирское сиденье. Покончив с этим, он подошел к ограде участка и посмотрел на улицу. Никого. Он вернулся внутрь, запер дверь и торопливо спустился по лестнице.

Беккер принял душ, старательно побрился, оделся и воспользовался косметикой. Это было совсем не просто: толстый слой грима скрывал изуродованное лицо, но его следовало наносить очень аккуратно, чтобы он не контрастировал со светлой кожей на висках и не собирался в складках и морщинах. На это ушло полчаса. В тот момент, когда Беккер закончил, миссис Лейси снова позвонила.

— Что?

«Старая кляча…»

— Мои руки, — прохныкала она.

— Я уже иду, — сказал он и подумал: «Может, стоит ее прикончить?»

Пару мгновений он позволял себе наслаждаться этой мыслью. Но тогда ему придется объяснять Бриджит Ленд, куда исчезла ее подруга. Впрочем, он мог бы убрать и ее. Но это привело бы к целой куче нерешаемых вопросов и риску: а вдруг у Ленд есть друзья и они знают, что она навещает Эдит Лейси? Если Ленд исчезнет, придет ли кто-нибудь ее искать?

Ее нельзя убивать, это опасно… Нет, он не станет их трогать. Пока. Лейси прекрасная ширма, а Ленд до сих пор представляла собой лишь небольшое неудобство. Раздумывая о них, Беккер достал из письменного стола пузырек с таблетками, вытряхнул одну на ладонь, подошел к лестнице, включил свет и начал подниматься.

Лестница выходила на заднюю часть первого этажа, затем поворачивала и вела на второй и третий. Когда-то первый этаж был занят магазином сантехники, но уже много лет он пустовал. Днем с улицы проникал внутрь угрюмый зеленоватый свет. Ночью закрытые решетками окна казались темными панелями, расположенными по обе стороны от входной двери.

Старуха обитала на втором этаже, где поселилась вместе с двумя котами после смерти мужа. Здесь отчаянно воняло этой троицей: вареной морковью, марихуаной и кошачьей мочой. Беккер ненавидел котов. Они знали, что он собой представляет, и наблюдали за ним с полок. Их глаза сверкали в полумраке, когда старуха сидела перед телевизором, кутаясь в пеструю шаль.

Когда муж миссис Лейси был жив, третий этаж тоже использовался, но сейчас он пустовал, как и первый.

Беккер поднялся на второй этаж, чувствуя, как его окутывает запах моркови и марихуаны.

— Миссис Лейси?

— Я здесь.

Она была миниатюрной женщиной и носила толстые очки, которые увеличивали ее слезящиеся голубые глаза. У нее был нос пуговкой, крошечный круглый ротик и жесткие седые волосы, плотно прилегающие к голове. Она сидела в гостиной в большом кресле перед телевизором, кутаясь в халат. У нее было четыре халата, все стеганые, разных пастельных цветов. Беккер сходил на кухню, налил стакан воды и принес ей таблетку. Из-под стула выскочил кот и спрятался в соседней комнате, глядя оттуда на Беккера злыми глазами.

— Это поможет. Завтра я принесу еще.

— Благодарю.

Она взяла таблетку и принялась жадно пить из стакана.

— Ваша трубка и зажигалка при вас?

— Да.

— Марихуаны достаточно?

— Да, большое спасибо.

Миссис Лейси хихикнула. Она вращалась среди богемы сороковых годов, но продолжала курить марихуану и сейчас.

— Я ненадолго выйду, — сказал Беккер.

— Будь осторожнее, гулять в такое позднее время опасно.

Беккер оставил ее в кресле, снова спустился вниз по лестнице и внимательно проверил пристройку за домом. Никого.

Дом Лейси выходил фасадом на Грин-стрит. Здания по обе стороны улицы тянулись до Мерсер, но дом Лейси занимал лишь половину участка. Двор, заросший сорняками и буйным сумахом, был огорожен десятифутовой изгородью из металлической сетки. До того как здесь появился Беккер, бродяги и хулиганы перебрались через него и сломали замок на воротах. Но как только Беккер купил машину, он позаботился о том, чтобы изгородь починили, и укрепил ее сверху мотками колючей проволоки.

Сейчас он задом выкатился на «фольксвагене» из-под навеса, выскочил из машины, открыл ворота, проехал через них, еще раз остановился и запер ворота.

«Это Нью-Йорк, — подумал он. — Рогалики и копченая лососина. Колючая проволока и замки».

Беккер захихикал.

— Дверь, — сказал Толстый, который стоял у окна, держа у плеча винтовку AR-15.

Внизу по улице промчался старый «фольксваген жук». Толстый, приникший к оптическому прицелу, не обратил на машину никакого внимания. Из ресторана вышел человек. У него были слегка растрепанные светлые волосы, очки в золотой оправе и узкие плечи. Он улыбался и шевелил губами, будто разговаривал сам с собой. На мужчине были голубая рубашка с коротким рукавом и слишком длинные джинсы. Средним пальцем он то и дело поправлял очки, соскальзывающие с носа.

— Да, — пробормотал Толстый, и его палец напрягся на спусковом крючке.

— Нет… — сказал Тощий и сделал два шага по направлению к окну.

На груди мужчины появилась красная точка. Возможно, у жертвы был один короткий миг, чтобы о ней подумать. Прозвучал оглушительный выстрел, и вспышка показалась Тощему ярче, чем он ожидал. Возникло ощущение, что человек отскочил назад, а затем начал исполнять безумный танец. Однажды Тощий видел фильм, в котором Гитлер танцевал джигу после того, как немцы захватили Францию. Пару мгновений мужчина на улице делал похожие движения. Снова загрохотал гром; шесть выстрелов, восемь, двенадцать раздались очень быстро, с одинаковыми промежутками. Вспышки освещали лица.

Примерно на середине обоймы Толстый сдвинул переводчик огня и выпустил длинную очередь. Убитый лежал на спине на тротуаре, а пули шлепались вокруг его головы, точно одетые в медь капли дождя.

Тощий молча стоял у окна.

— Иди, — сказал его напарник и уронил винтовку на пол. — Руки.

Закрыв лица ладонями в перчатках, они прошли по коридору в заднюю часть здания, сбежали вниз по лестничному пролету, потом по другому коридору и выскочили через боковую дверь в переулок, который увел их от места преступления.

— Не беги, — приказал Толстый, когда они вышли на улицу.

— Осторожно! — вскрикнул Тощий.

Промчавшийся мимо «фольксваген жук» залил их светом фар, и их бледные лица стали похожи на уличные фонари, горящие в ночи. Это была та самая машина, что появилась у ресторана в тот момент, когда компьютерщик вышел на улицу.

Из-за того, что рядом с ним лежал труп, Беккер волновался и нервничал. Он следил за патрульными автомобилями и вообще за всем, что проносилось мимо. У него имелся маленький пистолет, двуствольный «дерринджер спешиал» тридцать восьмого калибра, но Беккер знал: если придется им воспользоваться, ему конец.

Впрочем, пока все шло хорошо.

Ночью на улицах Сохо[2] царила тишина. Когда он покинет этот район, все станет гораздо сложнее. Он не хотел, чтобы на дороге рядом с ним появилась какая-нибудь высокая машина — грузовик или фургон. Совсем ни к чему, чтобы водитель заглядывал в «фольксваген», хотя, скорее всего, он вряд ли сумеет увидеть что-нибудь определенное. Тело, завернутое в пластик, больше всего походило на куколку бабочки или кокон. А чего еще можно ожидать от «жука»?

Беккер почти рассмеялся. Но нет, он был слишком безумен для настоящего чувства юмора.

— Твою мать, — произнес он вместо этого.

Ему требовалось найти стену или неохраняемое здание с нишей. Такое место, где никто ниоткуда не выглянет и не увидит, как он сгружает тело. Беккер не продумал вопрос о том, как избавляться от трупов, и это никуда не годилось. Нужно разработать особую схему, чтобы никому не пришло в голову связать тела с районом, где он живет. Кроме того, необходимо рассчитать оптимальное расстояние — достаточно далеко от Сохо, но не настолько, чтобы поездка стала рискованной.

Он проехал мимо ресторана «Манхэттенский кабальеро», где подавали стейки, и обратил внимание на яркие плакаты с рекламой пива, выставленные в маленьких зарешеченных окнах. В этот момент открылась дверь и на улицу вышел худощавый мужчина. На мгновение его залил свет, падающий из распахнутой двери. У него за спиной Беккер успел заметить автомат по продаже сигарет.

Выстрелы прозвучали, точно лопающаяся воздушная кукуруза. Или так, будто женщина оторвала кусок от подола платья. Беккер посмотрел в окно и увидел вспышку. Он побывал во Вьетнаме, и этот звук, донесшийся с расстояния, словно насмешливый кукурузный гром, и сопровождающий его мерцающий свет были ему знакомы. Мужчина, которого он заметил около двери, повалился на тротуар, когда в его тело вошли пули.

— Твою мать! — выкрикнул Беккер, оскалившись.

Он невиновен в этом убийстве, но его могут поймать прямо здесь! Охваченный паникой, опасаясь, что свидетели запишут номера всех машин, которые попадутся им на глаза, Беккер вдавил в пол педаль газа и помчался в конец длинного квартала. Стрельба продолжалась всего две или три секунды, и прошло еще пять секунд, прежде чем он смог свернуть налево и скрыться из виду на улочке с односторонним движением. Адреналин бушевал у него в крови, смешавшись со страхом, рожденным «пи-си-пи». А впереди, на улице, начали вспыхивать желтые огни.

«Что это?»

Паника полностью подчинила Беккера себе. Он нажал на тормоз, забыв про сцепление, и «фольксваген» остановился. Тело рядом зашуршало своей пластиковой оберткой и наклонилось на сиденье в сторону Беккера. Он оттолкнул его одной рукой, прижимая кулак к горлу и хватая ртом воздух в попытке сделать вдох. В следующее мгновение он снова повернул ключ зажигания, отпустил сцепление и отчаянно нажал на педаль газа. Мотор завелся, и Беккер включил вторую передачу.

Он резко развернул машину налево, все еще ошарашенный тем, что произошло, и только сейчас понял, что желтые огни горят на ограждении части дороги, где ведутся ремонтные работы. Поворачивать не было никаких причин, но он уже свернул и помчался дальше. В конце квартала из переулка вышли два человека. Фары машины залили их светом, и Беккер увидел, что они подняли руки. Люди пытались спрятать лица, но прежде чем они успели это сделать, он разглядел их во всех подробностях.

Беккер свернул и поехал дальше.

Заметили ли они номера его машины? Узнать это невозможно. Он посмотрел в зеркало заднего вида, но двое незнакомцев уже скрылись в темноте. Значит, все в порядке. Беккер попытался прогнать страх. Задние номера были старыми и заляпанными грязью.

Но стрельба…

Господи, нужно подумать. Ему требуется помощь. Он поискал коробочку с таблетками. Нет, пожалуй, не стоит. Но ему нужен «спид». Совсем немного, чтобы легче было думать.

Сирены. Где-то позади.

Беккер уже плохо понимал, где находится. Он повернул налево, покатил вперед и оказался на большом перекрестке. Судя по вывескам, это Бродвей. А там какая улица? Беккер проехал еще несколько футов. Бликер-стрит. Ладно. Хорошо. Он поедет по Бликер. Необходимо вытащить из машины тело. Он оказался в окутанном тенями квартале, увидел темно-красное здание с нишами в стене, но там негде было остановиться. Еще пятьдесят футов… Вот здесь!

Беккер притормозил у обочины, выскочил наружу и огляделся по сторонам. Никого. Он слышал, как кто-то громко разговаривает. Голос звучал так, словно человек сильно набрался. Беккер быстро обошел машину, вытащил тело и бросил в дверном проеме. Затем поднял голову. Потолок над глубоко утопленной дверью был украшен сложным орнаментом из белой керамики, этот орнамент привлек внимание Беккера и потащил в лабиринт с множеством ответвлений…

К реальности его вернула еще одна сирена. Она прозвучала где-то на Бликер, но огней не было видно. Беккер поспешно вернулся к машине, покрывшись испариной от страха, забрался внутрь и посмотрел в раскрытую дверь на останки Луиса Кортеса. Уже с расстояния в пятьдесят футов сверток был похож на бродягу, спящего на улице. А в этом районе сотни бездомных.

Беккер рискнул бросить последний взгляд на рисунок из керамики, почувствовал его притяжение, затем с трудом отвел глаза и захлопнул дверь. Сгорбившись над рулем, он поехал домой.

Толстый нашел телефон-автомат и набрал номер, нацарапанный на листке бумаги. После двух гудков он положил трубку, подождал пару секунд и повторил свои действия.

Тощий молча ждал в машине.

— Все будет хорошо, — попытался успокоить его напарник.

Тощий довольно долго молчал, а потом выдавил из себя:

— Нет, не будет.

— Все отлично, — сказал Толстый. — Ты молодец.

Беккер вернулся к дому Лейси, припарковал «фольксваген», спустился в подвал, снял всю одежду, тщательно вымыл лицо и надел спортивный костюм. Он задумался об убийстве, свидетелем которого стал. Нью-Йорк — опасное место, и кто-то должен позаботиться о том, чтобы ситуация изменилась…

Ему предстояло навести порядок в операционной. Он работал десять минут, используя губку, бумажные полотенца и универсальное чистящее средство. Закончив уборку, он свернул использованные бумажные полотенца и бросил в мусорное ведро. О крови он вспомнил в тот момент, когда собирался выключить свет, взял кувшин и вылил его содержимое в канализацию. Кровь была густой и малиновой, как антифриз.