мы садимся на берегу пожинать поспевшие
колыбельные, штормы, закаты и корабли.
да, мы слышали: хрипнет мир, и земля шатается,
как дурное корыто, стремится в небытие.
шарлатаны вершат свои шарлатанцы и шарлатаинства.
может, только это удерживает ее.
я был тоже юн здесь. тогда люты
были нравы панкующей школоты.
я был так бессмертен, что вряд ли ты
веришь в это, настолько теперь я жалок.
я писал здесь песни, и из любой
кухни подпевали мне вразнобой;
я царил и ссорил между собой
непокорных маленьких парижанок.
я ел жизнь руками, глазел вокруг.
полбутылки виски в кармане брюк.
я был даровит — мне сходило с рук.
мне пришло особое приглашенье.
лишь тогда и можно быть циркачом,
когда ангел стоит за тобой с мечом —
он потом исчезнет, и ты ни в чем
не найдешь себе утешенья.
я жил в доме с мозаикой — кварц, агат.
я мог год путешествовать наугад.
но пока писалось, я был богат,
как открывший землю.
(проговорив-то
вслух это тебе, я только больной урод,
чемодан несвежих чужих острот,
улыбнешься девушке — полный рот
черного толченого шрифта).
двадцать лет в Булони или Шайо
люди раскупали мое вранье.
я не знал, что истрачивал не свое.
что разменивал божью милость.
а теперь стал равен себе — клошар.
юность отбирается, как и дар —
много лет ты лжешь себе, что не стар.
лжешь, что ничего не переменилось.
Молодость-девица,
взбалмошная царица
всего, что делается
и не повторится.
чаянье, нетерпение,
сладостная пытка —
всё было от кипения,
от переизбытка.
божественное топливо,
биение, напряжение —
дай тем, кем мы были растоптаны,
сил вынести поражение,
кем мы были отвергнуты —
не пожалеть об этом,
а нам разве только верности
нашим былым обетам,
так как срока давности —
радуга над плечами —
нет только у благодарности
и печали.
Стихи — 2015
Колыбельная для Ф.А
сыну десять дней сегодня
засыпай, мой сын, и скорее плыви, плыви
словно в маленькой джонке из золотой травы
вдоль коричневой Ганги в синий фонтан Треви
принеси людям весть с холодной изнанки смерти,
с видимого края любви
засыпай, моя радость, и убегай, теки
словно лунное масло, в долины и родники,
в голубые лиманы, на дальние маяки
погружая в питерские сугробы, в пески Гокарны
сразу обе руки
засыпай легко, мое сердце, и мчи, и мчи
сквозь базары Стамбула, их свечи и калачи,
суматоху вокзалов в Маргао и Урумчи, —
прокричи всем, давайте праздновать, я вернулся,
бриджабаси и москвичи