Путешествие Голубой Стрелы

Ах да, я же вам ещё не рассказал историю этого родства. Это довольно сложная история. Зелёный был двоюродным братом Жёлтого и Голубого, Оранжевый – двоюродным братом Жёлтого и Красного, Лиловый – Красного и Голубого, и, кроме того, между ними было ещё множество родственных связей, сложных, как и все родства на этой земле.

– Ну, хватит! – примирительно воскликнул Франко. – Вижу, что вы начинаете ссориться. А я-то думал, что цвета всегда живут в мире между собой.

– Ты ошибаешься, – изрёк Жёлтый. – Разве ты никогда не слышал о контрастах в цветах? Однако ты ещё не объяснил нам, почему не спишь.

– Просто потому, что сон никак не приходит.

– Это признак того, что ты был плохим мальчиком. Не могут спать только те дети, у которых совесть нечиста.

– Совесть у меня чиста, но пуст желудок, потому что мне нечего было есть на ужин.

– Видите! – торжествующе воскликнул Голубой. – Я сразу же сказал, что он хороший мальчик.

– Наоборот, – возразил Зелёный, – раз его оставили без ужина, значит, он плохой мальчик.

– Нет, – объяснил Франко, – это значит, что у нас в буфете пусто. Мама поскорее уложила меня спать, надеясь, что сон прогонит голод, а получилось наоборот: голод прогнал сон. Но я не жалуюсь: мне так интересно было видеть, как вы пролезли в замочную скважину. Вы знаете, я до сих пор ещё ни разу не получал подарка от Феи. А вы для меня самый лучший подарок, который я только мог получить. Представьте себе, я хочу стать художником.

Франко говорил так ласково, что Карандаши, подпрыгивая, приблизились к нему, довольные, что они пришлись по душе мальчику. Для типов вроде Жёлтого и Зелёного достаточно одного доброго слова, и они сразу же прекращают ссориться и становятся очень хорошими.

– Если хочешь стать художником, – сказал Коричневый, самый спокойный из всех цветов, – я советую тебе рисовать сцены из деревенской жизни. Можешь для этого использовать меня.

– А для меня всё равно, из какой жизни, – произнёс Голубой, – на любой картине всегда найдётся место для кусочка неба.

– Ребята! – воскликнул Красный, которому всегда хотелось предложить что-нибудь новое. – Зачем терять время на болтовню? У меня появилась идея.

– Слушаем!

– Раз уж Франко не спит, давайте развлекать его. Нарисуем для него что-нибудь?

– Чудесно! Что за хорошая мысль! – обрадовался Франко. – Посмотрите на столе: там должно лежать несколько листов чистой бумаги. Конечно, это не чудесные белые листы из альбома – в эту бумагу лавочник заворачивал кофе, но я собираю её для рисования.

– Начну я, – торжественно произнёс Чёрный.

Он положил листок бумаги на ночной столик, стоявший рядом с кроватью Франко, и запрыгал по листу. На бумаге появились ствол и ветки дерева.

Франко захлопал в ладоши, но Жёлтый наморщил нос (я не знаю точно, где у карандаша находится нос, но подтверждаю тот факт, что Жёлтый наморщил нос).

– Этот рисунок не по сезону, – сказал он, – всем известно, что зимой на ветвях нет листьев. В лучшем случае сохраняется несколько жёлтых листьев…

– А ты забыл про сосны и ели, которые никогда не теряют листву?

– У меня есть ещё одна замечательная идея, – объявил Голубой.

Он взял листок, начертил на нём причудливую линию, и через несколько минут чудесная Голубая Корова, вежливо мыча и позвякивая висевшим на шее голубым колокольчиком, поднялась с листа и застучала копытцами по столику.

– Замечательно! – воскликнул Франко. – Если бы я тоже мог рисовать живые вещи! Мои рисунки остаются на бумаге и никогда не сходят с неё.

– Мууу! – жалобно замычала Голубая Корова.

– Может быть, у неё накопилось много молока? – сказал Франко. – Когда коровы жалуются, их обязательно нужно доить. Но я не умею.

На помощь пришёл Коричневый, который был деревенским цветом и умел доить коров. Молоко Голубой Коровы было чудесного голубого цвета.

– Такого молока я никогда не видел, – засмеялся Франко.

– Это Голубой виноват, – ответил Жёлтый. – Он всё хотел сделать сам. Все ведь знают, что молоко бывает жёлтое.

– Жёлтое! Что ты там рассказываешь?

– Ах, довольно спорить, – сказал Красный, – теперь моя очередь.

И он со скоростью балерины запрыгал по листу бумаги, распространяя вокруг невероятное веселье. Ещё ничего не было готово, но можно было поручиться, что рисунок получится очень смешной.

– Готово! – прыснув со смеху, объявил Красный.

Знаете, что он нарисовал? Человечка, который каким-то чудом не рассыпался, хотя и был весь сделан из отдельных кусков. Руки не соединялись с плечами, ноги с туловищем, нос с лицом, а голова с шеей.

– Да здравствует Человечек из кусочков! – закричал Франко.

Человечек попытался подняться с листа и сразу же потерял одну ногу.

Он нагнулся и с большим трудом поставил её на место, но тут же у него отскочила рука.

– Я потерял руку! Где моя рука?

Он опустился на колени в поисках, а голова тем временем скатилась с его плеч, как мячик. Голова катилась по полу, но не переставала кричать и жаловаться:

– На помощь! На помощь! Я не виноват, зачем вы хотите отрубить мне голову?

У Франко от смеха на глазах выступили слёзы.

– Не бойся! – ободрял он, стараясь сложить кусочки вместе. – Ну вот, теперь всё в порядке, покажи, как ты умеешь ходить.

Это легко было сказать, но нелегко выполнить. Человечек из кусочков не успел сделать и двух шагов, как потерял половину левой ноги и правую руку. Бедняжка зашатался и рухнул на землю.

Каждый из Карандашей что-то рисовал. Фигурки, как только их кончали рисовать, поднимались с бумаги и с любопытством оглядывались по сторонам. Голубой нарисовал лодочку с моряком. Моряк принял молоко Голубой Коровы за море и принялся плавать в нём.

Внезапно послышался чей-то голосок:

– Эй! Эй, вы!

– Кто это? – спросил Жёлтый, который знал все обязанности, включая обязанности часового.

– Э-э-э, не поднимай такой шум, дружище! Я бедная голодная Мышь и думаю, что кому-то из вас придётся пожертвовать собой, чтобы я могла поужинать. Мне всегда нравились карандаши: простые или цветные – всё равно.

Карандаши поспешно столпились около Франко, который поднял руку, чтобы защитить их.

– Синьора Мышь, если вы думаете утолить голод за счёт моих друзей, то предупреждаю вас, вы ошиблись адресом.

– В этом доме невозможно жить, – проворчала Мышь, оскалив зубы. – Нет ни корки сыра, ни яйца, ни бутылки масла, чтобы я могла окунуть хвост и облизать его, ни мешка с мукой или зерном, чтобы я могла прогрызть его. За последнюю неделю я потеряла половину веса.

– Мне очень жаль, – ответил Франко, – но я тоже лёг спать без ужина, и это не в первый раз. Ничем не могу помочь тебе: мои Карандаши не для твоих зубов.

– Прикажи им, пусть они хоть нарисуют для меня что-нибудь съедобное! – взмолилась Мышь. – Я видела, какие они чудесные мастера.

– Против этого я ничего не имею.

– Об этом позабочусь я, – предложил Жёлтый.

И в одно мгновение он нарисовал ломтик сыра с дырочками и слезою, который вызвал бы аппетит даже у индийского факира.

– Большое спасибо! – воскликнула Мышь, облизывая усы.

Никто даже не успел заметить, как сыр исчез в её пасти.

– Чудо что за аппетит, – сказал Красный. – Но подожди, сейчас я тебя накормлю.

Он взял чистый лист и нарисовал на нём круг.

– Это, наверно, голландский сыр, – сказала Мышь. – Однажды я наелась его вволю. У него была такая же красная корочка.

– Подожди, я ещё не закончил.

Красный нарисовал рядом с первым кругом кружок поменьше и некоторое время выводил какие-то странные палочки и закорючки.

– Странно, – заметила Мышь, – никогда не видела голландского сыра с такими большими дырками. Над этим сыром, наверно, потрудилась целая мышиная семья. А теперь отойдите, пожалуйста, в сторону.

– И-и, какая спешка, – усмехнулся Красный, – да я ещё только начал. Я хочу приготовить такое блюдо, что ты запомнишь его на всю жизнь.

И, продолжая рисовать, приделал к своей странной фигуре какое-то подобие хвоста, которое Мышь приняла за сосиску.

– Сосиска? Это неплохая идея. Даже не помню, когда я ела её в последний раз. А может быть, и совсем не ела, а просто представляю её себе по рассказам моего отца, который жил в лавке одного колбасника. Но теперь отойдите, пожалуйста, в сторону и позвольте мне отведать этот чудесный сыр, а то как бы мне не захлебнуться слюной.

– Одну минуточку, – сказал Красный и коснулся листа бумаги.

Мышь беспокойно смотрела на ожившую фигуру, которая лениво поднималась с бумаги.

– Но ведь это… Что за шутки?.. Ах, на помощь! Мама!

И Мышь бросилась прочь с такой быстротой, что потеряла хвост. Красный весело рассмеялся. Что же он нарисовал? Огромного Кота, друзья мои. Красного Кота, который облизал усы и сразу же принялся точить когти. К счастью для Мыши, Кот был немного ленив и слишком долго раскачивался, иначе несдобровать бы ей. Кот нежно замурлыкал и стал тереться о руку Франко, чтобы тот приласкал его.

Для Франко это была незабываемая ночь. Карандаши по очереди показывали ему своё искусство. Например, они нарисовали столько флажков, что разукрасили комнату, как в день национального праздника.

Они нарисовали трёхцветный флаг, красный флаг, немного поспорили, потому что каждый хотел, чтобы его флаг был самый лучший, потом помирились и все вместе нарисовали шестицветный флаг.

– Ну вот, на флаге есть цвет каждого из нас: никому не обидно. Теперь-то уж мы не будем ссориться.

Затем Чёрного осенила блестящая идея, так не соответствующая его отнюдь не блестящему виду.

Но так уж случилось, и я должен рассказать вам об этом.