Любовь князя Алексея

До утра, Лиза глаз не сомкнула. Всё думала. Что ж теперь будет?

С самого начала, всё пыталась припомнить. Что неправильно сделала? Каким поступком повод дала? Почему князя на вольности толкнуло? Ведь казался, нормальным человеком. А тут, набросился, словно коршун на добычу. А глаза, глаза то – безумные.

Думала Лиза, как могла позволить такому статься. Почему не выкрутилась, не убежала? Боялась, шум поднять. Может, нужно было? А что если бы слуги собрались? Позор.

А княгиня? При мысли о ней, дрожь начиналась. Где-то внутри, в животе подсасывало. Страх, да и только.

То – правильно всё было, как положено. И вот – тайна. Плохая. Ощущение стыда, низости, обречённости. Нечистая теперь – порочная.

А если князь рассказывать станет? Или опять затягивать? Что делать?

Может, как Варя сказала? Ну его всё. Пусть так и будет. Чего от жизни ждать? И хоть знала Лиза, что вольна, но уходить-то страшно. Даже представлять боялась. За стенами, что? Нищета. Голод. А здесь, авось ни кто и не узнает.

А Варя? И что же, она и под пытками не скажет.

А кольцо? Вдруг найдут. Зачем оно? В благодарность? Спасибо батюшка, Алексей Степанович. Отблагодарили.

Глава 9

Едет бричка по дороге грунтовой, вдоль поля пшеничного. На козлах Васька от колдобин, да рытвин подскакивает. Ловко при этом с кнутом управляется. Бежит молодая лошадка резво, везёт важного пассажира. Сидит Степан Алексеевич, «Тише, тише Вася» – приговаривает. Но Васька почти не слушает, знай себе, кобылку подгоняет.

Кругом поле, сколько взгляд тянется. Зреет рожь да пшеница. Воздух свежий. Ветерок ласковый. Самое время для прогулки. Смотрит князь вдаль, усмехается.

– Смотри Алёша, какие просторы. Что может быть лучше этого? Ты мне скажи? Эх! Так бы и побежал по полю как в былые годы. Руки расставил бы и бежал не останавливался. Вот она наша земля, вот она родимая.

– Что это вы батюшка в ностальгию впадать начали? – Алексей рядом, верхом на вороном скакуне, отца в прогулке сопровождает.

– А как Алёша, не впадать на такое диво глядючи. Как вспоминаю я годы молодые, веришь Алёша, плакать хочется. Помнится на полях этих, сам я с крестьянами пшеницу косил. Встанем в ряд, и давай замахивать. Вжить-вжить. Да, годы были не те. Что сейчас я могу? Еле-еле ноги волочь. А тогда как оглашенный бегал. Почитай всю землю эту пешком обходил. Вот ты, много ли по своей земле хаживал?

– Я батюшка всё в учёбе. Сами знаете. Не до того мне.

– Да, да. Как же. А когда земля эта тебе достанется, тоже всё в учёбе будешь? Отдашь небось, на растерзание приказчикам. А они прощелыги, по щепке и разнесут, окаянные. Нужно Алёша к своей земле близко быть, чтобы не только самому обогащаться, но и народ обогатить. А они что, приказчики, они лишь о своих карманах думают. Как что продать с твоей земли, да где, с какого крестьянина больше содрать.

Степан Алексеевич Ершов княжеский титул от отца своего унаследовал, а тому от деда достался, ну а деду сам царь за труды, да заслуги пред отечеством пожаловал. Почти всю жизнь прожил Степан Алексеевич в имении. За редкими исключениями выезжал по надобности. Тут и родителей схоронил, и женился.

Князь Степан Алексеевич человек рачительный. Страсть как любил хозяйствовать. Порой, для дела и мужицким кафтаном не гнушался. Всех в своих имениях знал. Каждого крестьянина, что на земле работал. Сам с мужиками дело имел. Людей вокруг держал честных, без хитрости. Если дознавался, что приказчик с крестьян тянет, тут же места лишал. Всё решал по совести, по справедливости.

Внешности Степан Алексеевич примечательной. Высокий, будто тополь к небу тянется, худой, но жилистый. Черты его словно резчик в полене тесаком вырубил. Четкие, квадратные. Взгляд из-под бровей пронзительный, острый. Нрав простой, деревенский, но науками пообтесаный. В общении с князем всякий поймёт, человек он цивилизованный. В своём деле – грамотный.

Женился Степан Алексеевич во второй раз. Первая жена, в родах умерла и ребёночек придушился. Горевал князь долго. С крестьянками порой возился. Так довозился до тридцати восьми лет. Делать нечего, нужно было о будущем, да о наследниках думать. А там ему и Софью Андреевну сосватали. Отказываться князь не стал. Посмотрел на невесту единожды, пообщался немного, да и женился, недолго думал.

О женитьбе этой, он не жалел никогда. Тем более, Алёша появился. Открылось у князя, как говорят, второе дыхание. Сына в науки тут же окунул. Учителей лучших нанял. И сам, чему мог научить – учил. Возил по полям, по лугам, по охотам да рыбалкам. К земле приучал. Имением управлять. Хозяйствовать и приумножать капиталы. Советы мужские давал – как кутить, но чтобы без мотовства и беспутства.

К семидесяти годам, Степан Алексеевич сдавать стал. Если и прорывалась ещё неуёмная удаль, то здоровье не позволяло всласть ей насладиться. Руки, ноги не те, что прежде. На коне по полям не поскачешь. Только мысли теперь. Но и память стала подводить. Забывчивость откуда-то взялась. Рассеянность. Княгиня часто за это ругалась. Потому Степан Алексеевич отдаляться от жены начал. Всё больше со слугой, Иваном по окрестностям разъезжал. Или с Алёшей. Только не с женой. От неё – всё претензии, да жалобы. Утомляет. С Софьей Андреевной встречались в гостиной по пятницам или к гостям князь иногда выходил.

С Алёшей – другое дело. Часами отец и сын разговоры вели. Степан Алексеевич повторял одни и те же истории по многу раз, но Алеша терпеливо их выслушивал. Князь и сам понимал, что заговаривается и только сын не был к этому раздражителен.

Степан Алексеевич хоть и был рассеянным, но не дураком. Замечал, что-то с сыном происходит.

– Что, мой друг, ты с недавнего грустный ходишь. Задумчивый. Случилось чего? – Степан Алексеевич внимательно посмотрел на сына. Заметил, как тот покраснел. Отвернулся.

– Хорошо здесь, – улыбнулся Алёша, – грустно уезжать.

– Эко, ты завернул. Да разве же тебя гонит кто. Сам бежишь. Только вот куда? Неизвестно. Вот оно, – рукой махнул, – твоё будущее. И детей твоих. Тут и живи.

Алёша посмотрел на поля, да коня пришпорил.

Глава 10

Не думал Алёша, не гадал, что так станется. Собирался Лизу в объятьях подержать, поцеловать, если удастся – но того, что случилось, не ожидал. Не понял, как из снов в реальность – желание превратилось. Чувство безумное, силу невероятную в тело вложило. Разум помутило. Выпустило, то – чего никогда в себе Алеша не знал. Только сейчас открыл. Прочувствовал. Впервые в жизни.

Мысли в полном смятении. С одной стороны ясно – совершил нехорошее дело. С другой же стороны – хотел повторить, всё что случилось. Он узнал наслаждение, какого не ведал, и не мог теперь от него отказаться. С того дня, единственное чего желал – испытать это чувство вновь.

Легкое, почти незаметное, угрызение совести, не могло пересилить. Даже не тревожило. Алёша не считал себя виноватым в том, что заключив в объятия Лизу, все устои и принципы рухнули под напором страстного желания.

Вот куда завели мечты. Он вспоминал, как упиралась и вырывалась Лиза. Но от мыслей этих, ещё больше хотелось снова ею овладеть. Теперь, в тайники сердца закрадывались змеями более изворотливые, более хитрые мысли. Он придумывал другие ходы. Представлял Лизу своей рабыней, любовницей, содержанкой. Строил планы и не видел помех к их осуществлению.

Если бы Алёша, был простым человеком, кем угодно, мужиком, слугой или мещанином, то верно рассуждал бы иначе. Но будучи князем, воспитанным в вольности желаний, мыслил как тот, кем его воспитали. Не предполагая барьеров и ограничений к исполнению задуманного.

Впервые в жизни он строил планы, связанные с женщиной. Он чувствовал себя бывалым, опытным мужчиной. Пожившим. Осмысление этого в несколько дней переиграло всю прошлую жизнь. Алёша осознал, он повзрослел настолько, что в состоянии принимать более серьёзные решения. Осталось совсем немного времени, когда уже ни кто не сможет ему указывать. Пока, он не владел многомиллионным состоянием, но и тех денег какими распоряжался достаточно, чтобы содержать с дюжину любовниц.

Иногда он старался разгадать, о чем думает она – Лиза. Впрочем, не важно. Бедной девушке останется лишь покориться. Себе же на пользу. Ничего, привыкнет. В первый раз сопротивлялась, потом станет покладистой. Не может же она, не полюбить князя. Это невозможно. Достаточно того, что она нужна ему.

Будущее девушки представлялось Алёше вполне счастливым. При нём, она будет в богатстве и сытости. Хозяйкой жизни. А он станет лелеять её и баловать. Осыплет золотом и драгоценными камнями. Оденет в шелка и бархат. Одарит мехами. Всё. Всё что захочет, будет она иметь. От такого не отказываются.

А что ещё нужно девушке в её положении? Конечно – богатый покровитель. Ведь не собирается она всю жизнь, слушать и выполнять капризы его матери. Разве о таком может мечтать молодая девица. Как представлялось Алеше, все девицы мечтают о любви. А любви – он даст, сколько угодно.

В рассуждениях он дошел до того, что собирался предложить Лизе ехать с ним в Петербург. Там снимет квартирку – небольшое любовное гнёздышко. Будет содержать в пристойности. Наведываться в свободное от дел время. Проводить, полные блаженства ночи.

Так представлял Алёша и снова ждал подходящего момента. Чтобы поведать Лизе о своих планах. Но редкие, случайные встречи, не давали возможности даже слово сказать. А об объятьях только мечтать приходилось. Всякий раз как Лиза замечала Алексея, старалась поскорее скрыться. Это злило, но он терпеливо ждал. Обдумывал, как заманить её к себе в покои. Решил написать записку. Но как передать. Несколько раз он садился, начинал писать, но нет, это не то. И бумага, превращалась в кучу пепла.

Оставалось молодому князю, только дежурить у дверей. Как и в первый раз, когда он поймал Лизу.

Нельзя попасть в покои княгини, не минуя одной из лестниц. От парадного – лестница слишком далеко и слуги ходили по боковой, а значит мимо покоев молодого князя.

Алёша ждал. Приоткрывал дверь. Стоял, порой по часу, хотел узнать, какая из горничных прислуживает княгине. Но и тут что-то не ладилось. Лизы не было видно. Либо – в другое время она ходила, либо – другой дорогой.

Всё больше Алёша тревожился. Нога почти зажила, время подходило уезжать. А он в неведении. И хотя решение созрело давно, отсутствие согласия Лизы несколько беспокоило. Что если, он поспешил с выводами?

Но вот однажды, поздним вечером, Алёша приоткрыл дверь в коридор и разглядел, как растворяется в полумраке, в направлении дальней лестницы, знакомая фигура.

Глава 11

Покои молодого князя, Лиза повадилась дальним путём обходить. Хоть и далеко по парадной лестнице, но делать нечего. Иногда даже бежала, чтобы всё успевать и хозяйка не заметила.

Страшно боялась Лиза, встречи с молодым хозяином, глаза его безумные вновь увидеть, слов, которые сказать вздумает. Желала, чтобы забыл он поскорее о случившемся, да в Петербург укатил, от греха подальше. Хотела снова жить спокойно. На темные углы не оборачиваться.

Но, видимо – не судьба. Как столкнётся где с князем, он, жадных глаз не сводит. И молилась Лиза уже и каялась. Просила Всевышнего, чтобы отвадил это внимание. Но пока, видать, плохо просила.

И вот как-то ночью, идёт Лиза от княгини, к парадной лестнице приближается. Полумрак кругом, а чем дальше, тем хуже. Ещё чуть-чуть и на ощупь пробираться. Тут из темноты молодой князь приблизился. Потянул он Лизу за руку в нишу, где бронзовая статуя за пологом стоит. В угол втолкнул и путь перекрыл. Держит. Чувствует Лиза его теплое дыхание, руки сильные, молчит, не вырывается.

– Что же ты милая Лиза, совсем меня бросила? – шепчет молодой князь.

– Мне, Ваше Сиятельство службой надобно заниматься.

– Подождёт служба, – он помолчал немного, задумался вроде, а потом быстро так зашептал на ухо, – Я тебе предлагаю ехать со мной в Петербург. Будешь, как барыня жить, ни в чём не нуждаться. Всё чего захочешь – будет у тебя. Дом, наряды, украшения всякие. Деньги. Что захочешь. Решай, только быстро.

– Я, Алексей Степанович, в содержанках не хочу ходить. А ну как, наскучит вам, тут же меня и прогоните. Нет. Здесь хоть и тяжко, а всё же на честной службе. Я из бедного дома пришла, на богатства ваши не падкая. Мне малое нужно. И стыда натерпеться ради ваших удовольствий не хочется.

Алексей удивился. Не ожидал видно.

– Вот дурёха. Куда же я тебя выгоню. Если захочешь, напишу бумагу на твоё содержание. Если и уйдешь, то с деньгами останешься.

Лиза начала вырываться. Поняла, куда князь клонит. Но в позор ввязываться не хотела. Лучше в горничных, но по чести, чем в содержанках, но без стыда совсем.

– Пустите Алексей Степанович, а то закричу.

– Не пущу, пока ответ не дашь, – начал злиться князь, – даю тебе три дня, на размышление. Если не поедешь со мной, я и тут тебе жизни не дам. Учти это.

Он всё сильнее прижимал Лизу к стене. Руки до боли сжал. Будто злость в нем закипала.

– Что вы хотите от меня? – Лиза уже чуть не плакала, – Покоя не даёте. Тогда мне останется сбежать от вас, чтобы не тревожить. Значит, уйду со службы, делать нечего.

– Уйдёшь?! – грозным шепотом прошипел он.

– Уйду!

– Тогда я тебя из-под земли достану. Так и знай.

У Лизы слёзы покатились.

– Прошу вас, Христом Богом молю, оставьте вы меня. Ведь ничего хорошего из этого не получится. Только загубите жизнь мою. Вам что, вы побаловались да бросили. А мне, что потом? Как людям в глаза смотреть? Не хочу я погибать из-за ваших капризов.

– Что я могу, мила ты мне очень. Не сплю, ни ем – всё о тебе думаю. Соглашайся Лизонька. Клянусь, будешь со мной как у Христа за пазухой. Не обижу. Не потревожу. Только поехали. Всё для тебя устрою. Будешь хозяйкой своего дома. Что хочешь тебе отдам.

Слушает Лиза и удивляется. Сам князь, такое говорит. Убеждает. И верить почти начинает Лиза, речам его трепетным. И сдаться хочется. Согласится. И вот уже представила себя в платье с кружевными оборками. И слуг, и домик. Кольцами пальцы унизаны. Серьги и диадемы как у княгини видела. Мебель барскую, меха богатые. Карету резную с кучером. В одну минуту всё это в голове хороводом пронеслось.

Но вдруг, мать – Наталья вспомнилась. Как купцов заезжих привечала. Голод вспомнился и смерть матери.

Толкнула Лиза с силой князя в грудь и из угла вырвалась. Он, за руку схватил:

– Ну что же, – злобно процедил Алексей, – сама придёшь. Попросишься.

– Не приду. Не ждите! – выпалила Лиза. Выдернула руку и бежать.

Глава 12

Усадьба князей Ершовых – длинное двухэтажное здание цвета охры, с высокими арочными окнами и чуть выделенной цветом, лепниной. Внушительное парадное крыльцо посредине, украшенное парой монолитных львов по бокам лестницы, зрительно делило здание на две половины. В левой стороне, на первом этаже гостиная и столовая, второй этаж занимали господские покои. В правой стороне, комнаты для гостей на втором этаже, танцевальная зала и помещения для игр, на первом. Кухня, людские и комнаты слуг располагались в нижнем подвальном этаже.

Простор повсюду. Отделка комнат, согласно последним модным веяниям. Благо, Софье Андреевне во вкусе не отказать. Она не терпела устаревшей мебели. Избавлялась от всего, что могло хоть сколько-то раздражить требовательный взгляд.

Только Степан Алексеевич, не давал разыгрываться буйству фантазии жены у себя в кабинете и спальне. Князь тщательно хранил и оберегал от попыток выбросить на свалку мебель, доставшуюся от отца и деда. Во всех других комнатах княгиня властвовала, и творила с убранствами что хотела. И, преуспевала в этом занятии. Интерьеры усадьбы Ершовых считались в губернии одними из самых роскошных.

Высокое положение семейства притягивало более скромных, по статусной линейке, соседей. Софья Андреевна не противилась этому и с удовольствием принимала. Что и говорить, ей нравилось блеснуть в провинциальном обществе и положением и солидным достатком.

В воскресенье, с самого утра, подъезжали к парадному экипажи. Софья Андреевна лично гостей встречала. Звонко расцеловывалась Софья Андреевна с каждым из приезжих. Она надела маску добродушной хозяйки, всеми силами старалась показать широту души и гостеприимство. Много говорила приятного, даже пыталась шутить. Настроение её было слегка приподнятым, но взгляд зоркий и внимательный.

Шум и суета в коридорах. Комнаты быстро заполнялись приезжими. Лакеи, сундуки да чемоданы с нарядами таскают. Горничные снуют.

Гости – несколько почтенных семейств. До полудня приехали помещики: Ложкины с двумя дочерьми и сыном, Маковеевы с дочерью и сыном, Уточкины с четырьмя дочерьми и генерал Шандырин с двумя дочерьми. Помещик Яворницкий – большой друг семьи, приехал один. К обеду ожидали только Ветровых, что жили в некотором отдалении.

Софья Андреевна всегда тщательно отбирала, кому послать приглашение. Предпочтения отдавала семействам стабильным, без историй. И обязательно – с незамужними дочерьми. И вот, из каждой кареты, выпархивали как птицы из клеток девицы разных видов и возрастов. Почтенные отцы и их сыновья совсем затерялась на фоне матушек и сестёр.

Софья Андреевна гостей приглашала регулярно. Особенно в те дни, когда Алёша посещал родителей. Из всех развлечений, какие Софья Андреевна могла себе позволить, самыми любимыми, были попытки найти достойную невесту для сына. Ещё, желание общества более интересного, чем старый князь. Невозможность частых визитов, порой угнетало Софью Андреевну. В те дни, когда в имении были гости, она старалась развлекаться достаточно, чтобы не скучать до следующих встреч.

Соседям, Ершовы тоже наносили визиты. Но вот, уже пару лет, как князь отказывался от дальних поездок, ссылаясь на состояние здоровья. Софья Андреевна стала откровенно томиться. Ездить по соседям без мужа – казалось, будет выглядеть как-то странно. Приходилось чаще собирать общество у себя в имении. Это выходило не малыми расходами, но в погоне за светской жизнью княгиня средств не жалела. Она не хотела прослыть затворницей и скаредой. Тем более что желание женить Алексея способствовало большей открытости и некоторой щедрости.

В шесть – гостиная полна. Стайка девиц в пышных платьях с кринолином, в шелках и кружеве, весело щебечет у фортепиано. Хорошенькие и не очень лица, взбитые, напомаженные локоны, десятки завитков, глянцевые плечи. Ароматы духов погружают гостиную в атмосферу богатой роскоши, неповторимого ощущения праздника. Тут же, пара безусых юнцов, в радостном возбуждении от близости общества стольких девиц. Все стараются переговорить друг друга. Почти ни кто, ни кого не слушает. За фортепиано сестры Уточкины пытаются строить аккорды и играть, но в общем шуме, звуки эти кажутся неловкой какофонией.

Большая компания родителей расположилась у камина. Почтенные мамушки, занимали каждая по пол дивана. Почти все дамы в достаточно крупном весе. Отчего платья их с массой рюшей, фестонов и всяческих модных элементов напоминали необъятные колокола. В этом окружении, Софья Андреевна выглядела одиноко-стройной. Для мужчин пришлось придвинуть кресла и стулья.

Женская компания у камина, бурно обсуждала последние новости, привезённые из петербургских и московских гостиных. Темы самые разнообразные. Некоторые довольно интригующие. Те, что касаются чьих-то любовных похождений и интриг. Не забывали и о более приземлённых, про рыночные новинки, что одними приобретены скорее других, не ахти какое здоровье и о трудностях воспитания детей.

Каждая из присутствующих дам, старалась всячески нахваливать своих дочерей. Наделяли девушек талантами, какими те, возможно, и не обладали вовсе. Делали это так усердно, что каждая из девушек, казалась настоящим подарком судьбы для достойного избранника. Каким и являлся, по намёкам, Алексей Ершов. Провинциальные мамаши с энтузиазмом выкладывали, во сколько обходились наряды. Доказывали исключительность задумок, явно скопированных с европейских журналов.

Тема о приданном так же не раз всплывала и, как бы, ненавязчиво каждая маман, доносила до слуха Софьи Андреевны размеры того, чем непременно должна обладать каждая невеста. Впрочем, не всем удавалось этим похвастаться. Иные притихали и начинали с интересом разглядывать портреты родственников Степана Алексеевича.

Софья Андреевна – главенствовала. Она всячески пыталась отстоять правильность и исключительность своих мнений и беспощадно принижала мнения других собеседниц. Чем, слегка их раздражала. Но, все знали эту особенность Софьи Андреевны, и мало кто пытался с ней спорить. Потому, что от неё, зависел выбор Алексея. А, как известно, каждая из присутствующих помещиц, спит и видит свою доченьку замужем за молодым князем Ершовым.

Отцы благородных семейств обсуждали политические новости, указы, принятые и отменённые законы.

Князь Степан Алексеевич жарко спорил с давним другом – помещиком Яворницким. Обсуждали цены на рожь и пшеницу, налоги, плюсы и минусы реформы 1861 года. Каждый доказывал свою правоту. Всякий раз, когда они встречались, жесткого спора было не избежать. Степан Алексеевич выступал за реформу, но Яворницкий с большим азартом доказывал её бесполезность.

Непрерывный гул голосов, то усиливался, то вдруг утихал. То визгливые ноты некоторых дам, то басистые восклицания Яворницкого выделялись из общего звука. Гостиную наполняла атмосфера благодушия и приподнятого настроения. Казалось, не скучал ни кто.

Алексей, там, где молодежь. У рояля. Молодой князь непринуждённо болтал то с одной, то с другой из девиц. Чем неизменно, вводил их в счастливое состояние. Он был вежлив и обаятелен. Каждая из девушек, кто получил от него хоть пару фраз, чуть не падала от счастья и старалась удержать внимание Алексея как можно дольше. Он же, был непостоянен. Кидал пару слов одной, и тут же переходил к другой. Внимание его, не задерживалось ни на ком более нескольких минут. Радовало девиц лишь то, что он неизменно возвращался. И снова, вводил кого-то из них, в счастливое состояние.

Время от времени, Софья Андреевна наблюдала за сыном. Старалась понять, кому он отдаёт предпочтение. Но никак не могла уловить во взглядах Алексея, хоть малой заинтересованности. Вернее, заинтересованность была, но ко всем одинаковая. Сама княгиня, уже выделила пару кандидатур. Оставалось лишь получить подтверждение, что её выбор, хоть немного соответствует выбору сына. Но Алёша, видимо, не был настроен так серьёзно как мать, старался весело проводить время и только.

В семь доложили – кушанья на столе. Князь и княгиня пригласили гостей отобедать.

Дамы в сопровождении кавалеров переместилась в роскошную столовую. Стены в лазурной акварели, сплошь увешаны картинами, потолок расписан цветами и фруктами. По высоким окнам гардины, с обилием складок тюли, завязаны в причудливые узлы. По бокам на пьедесталах вазы с цветами. Резные канделябры на стенах. Красного дерева стол с вазами цветов и фруктов, сервирован серебром и китайским фарфором.

Женское общество со стороны княгини, мужское, по обе стороны от князя. По указанию Софьи Андреевны, молодёжь рассадили так, чтобы Алексей находился посредине, а все какие девушки есть, расположились по правую и левую руку от него, и напротив. Так, по мнению матушки, он мог бы внимательно всех разглядеть. Алексей воспользовался этой возможностью по-своему, смешил барышень, но особого внимания не на ком не задерживал.

Раздражение, Софья Андреевна хорошо умела скрывать. Только иногда поджимала губы и взглядом пыталась показать Алексею на кого-то из собеседниц. Но он делал вид, что не замечает маневров матери, или действительно, их не замечал.

Во время смены блюд, Софья Андреевна глянула на сына. И тут, заметила что-то странное. Серьёзное лицо. Взгляд сосредоточен за пределами стола. Она посмотрела в том направлении. У дверей стояли три горничных. Княгиня снова посмотрела на сына. Он, как будто, не видел никого вокруг. Но в следующее мгновение, повернулся к хорошенькой соседке и стал говорить, указывая на горничных. Девушка засмеялась, покраснела и что-то ответила. Софья Андреевна не стала придавать значения этой мелочи. Мало ли, о чём может задуматься её сын.