Мысли для облаков

Конечно, были у Георга Стрижелли и другие изобретения. За тридцать два года своей жизни он выдумал много чего полезного. Жители долины благодарили его и любили за лёгкий, открытый нрав. Правда, некоторые считали изобретателя странным типом. Мол, прогулки под зонтом в солнечную погоду ещё можно понять, но бродить босиком в дождь! А станет ли солидный взрослый господин ходить по городу в венке из одуванчиков, который ему сплела дочь? А мыть ноги в фонтане на центральной площади?

«Даже исчезнуть не мог нормально», — бурчали эти некоторые.

Впрочем, что бы там ни говорили о самом изобретателе, а детей Георга и Анны жалели все. Их сыновья Виталис и Юрген и дочь Агнесса остались сиротами. Родственников у ребят не было, поэтому их распределили по детским домам. Агнессу отправили в «Алую розу» для девочек. А братьев — в кадетский корпус.

А потом исчезли и дети… Стражи порядка так и не сумели их отыскать. Больше о семье Стрижелли никто ничего не слышал.

Кто рано встаёт

— Юшка, вставай! — прошептал Лис и толкнул брата в тёплый, нагретый бок. — Пора!

Мальчик с неохотой открыл один глаз и ничего не увидел. Вокруг была кромешная тьма. Зато он отлично почувствовал холод кончиком носа и понял: вылезти сейчас из-под одеяла — всё равно, что нырнуть в ледяную прорубь.

— Ещё чуть-чуть, Лис, я такой сон видел, — он попытался разжалобить брата.

— По дороге досмотришь, — хмыкнул тот. — Вставай! Только не разбуди Огонька.

Юшка тихонько простонал и нехотя сполз на пол. Он всегда удивлялся: как это Лис каждый день встаёт в такую рань без будильника? Хоть бы раз проспал!

А Лис уже накинул пальто и теперь протягивал куртку брату.

— Шарф захвати, — предупредил он.

— Помню, не маленький, — ворчливо отозвался Юшка.

Он бережно укрыл своим одеялом Огонька и тихонько вышел следом за братом.

Морозный воздух сразу его взбодрил. Юшка тряхнул головой и огляделся. Вдалеке, за горными хребтами, поднималась заря. А их родной Тэф ещё спал. Лишь в некоторых окнах горел свет. Юшка запрокинул голову и увидел серебристую россыпь звёзд. Если б не нужно было идти работать, он бы так и стоял, пока небо не просветлеет. Нашёл бы свои любимые созвездия. Отыскал дальние планеты, похожие на крупные жемчужины. И проследил весь Млечный путь — от края до края.

Но Лис пошёл вперёд, и мальчик поспешил за ним, махнув рукой молодому месяцу, словно старому приятелю.

— Бежим наперегонки? — предложил Юшка.

Ему хотелось согреться и окончательно забыть про тёплое одеяло. Но брат покачал головой.

— Успеешь набегаться. Побереги силы для господина Кора.

Так звали продавца бакалейной лавки. Каждое утро он перебирал свой товар и отдавал беспризорникам хлеб и пончики, которые никто не купил накануне. Это была вполне приличная и совсем не чёрствая еда. А когда ребята помогали выгрузить из повозки партию новых продуктов, господин Кор угощал их свежими булочками, горячим шоколадом и давал с собой пышную краюху хлеба. Или даже две.

При мысли о шоколаде в животе у Юшки забурлило, как в жерле пробудившегося вулкана. Он давно заметил, что есть такие слова, которые даже на слух вкусные. Мальчик собирал их в копилку памяти и держал про запас — на случай, если захочется подкрепиться. Правда, пока коллекция была небольшой. В неё входили «черешня», «клубника» и «котлета». А слово «шоколад» занимало самое первое место. Когда Юшке хотелось есть, он много раз повторял его вслух и это немного помогало утолить голод.

Братья завернули в переулок, где была расположена лавка, и увидели, что повозку уже разгружают. Четверо незнакомых мальчишек ловко передавали друг другу коробки по живой цепочке. Работа у них спорилась — в повозке осталось меньше половины товаров.

Господин Кор виновато улыбнулся и развёл руками. Он любил Юшку и Лиса, но работу отдавал тем, кто пришёл первым. По справедливости.

— Эй, здесь мы помогаем! — задиристо прокричал Юшка. — Это наше место!

Мальчишки остановились и недружелюбно уставились на братьев. Не будь рядом господина Кора, они бы наверняка затеяли драку.

— Остынь, — Лис ухватил брата за рукав, — это я виноват. Надо было раньше тебя будить.

— Надо было вообще не ложиться! — раздражённо воскликнул Юшка.

Выдернув рукав из крепкой хватки брата, он побрёл к выходу из переулка.

— Ничего, поработаем в другом месте, — сказал Лис.

Братья почти дошли до поворота на другую улицу, когда их догнал господин Кор. Он вручил Лису пакет и поспешил обратно к лавке. Мальчик даже не успел ничего сказать. Лишь крикнул вдогонку:

— Спасибо! Мы отработаем!

Юшка выхватил у брата пакет. Он был тёплым, хрустящим и источал сытный аромат хлеба. Мальчик сунул в пакет нос и глубоко вдохнул, чтобы наполнить себя этим запахом.

— М-м-м! — довольно промычал он. — Пшеничные лепёшки! Совсем свежие!

Юшка хотел достать одну, но Лис засунул пакет под пальто.

— Нельзя, — отрезал брат, правда, не очень строго — ласковое тепло хлеба словно проникло в него, и он сам сделался мягким. — Вдруг мы больше ничего не заработаем за сегодня. Ты ведь не хочешь, чтобы наша сестра голодала?

Юшка нахмурился. Он помнил их позор — такой не забудешь и до конца жизни… Однажды они с братом съели весь хлеб, который получили у господина Кора. А потом ничего не сумели добыть и вернулись к сестре с пустыми руками. Но Огонёк этого словно не заметила! Просто поделила на троих скудные запасы еды, что у них были, и начала выспрашивать у Лиса и Юшки новости Тэфа. Ей всё было интересно, ведь целыми днями девочка сидела в их убежище. Оно располагалось в подвале, поэтому ребята называли его «Кротовьей норой», а Огонька — кротовьей принцессой.

— Ладно, идём на ярмарку, — Лис хлопнул брата по плечу. — Там наверняка найдётся работа…

— Идём, — благодушно согласился Юшка. Подарок господина Кора здорово поднял ему настроение: — Дай только ещё раз понюхать лепёшек. Я тогда совсем сытым сделаюсь.

Воздушная сказка

Огонёк открыла глаза, потянулась на жёстком топчане и вдруг почувствовала, что изнутри её переполняет лёгкость. Словно все заботы и тревоги разом упали с плеч, а она сама превратилась в воздушный шар. «Скоро случится чудо! — замирая, подумала девочка. — Может, даже сегодня!» Ей захотелось тотчас, не сходя с места, взять пушистую шерсть или тоненький фетр и вложить ощущение близкого чуда в поделку. Раньше, если происходило хорошее, она непременно что-нибудь мастерила. Её радость перетекала в вещи. А стоило к ним прикоснуться, светлые чувства возвращались.

Увы, всё это было давно и не здесь… В подвале — Огонёк огляделась по сторонам и вздохнула — вряд ли найдётся хотя бы катушка ниток. Но девочка не желала унывать. «Что-нибудь придумаю, — решила она. — Только для начала взгляну на небо. Наверняка оно что-нибудь мне подскажет».

Мурлыкая под нос песенку, Огонёк спрыгнула с топчана и направилась к окну. Оно было высоко, под самым потолком. Но братья сложили прочную лестницу из старых ящиков, чтобы девочка могла до него добраться. Она круглыми сутками сидела в одиночестве под замком, и окно было для Огонька единственной возможностью увидеть мир.

По вечерам приходилось загораживать окно старым пальто, чтобы свет не проникал на улицу. Вдруг случайные прохожие догадаются о незаконных обитателях и сообщат, куда следует? Зато по утрам Огонёк смело убирала пальто в сторону и во все глаза смотрела на горы, окружавшие Тополиную долину и Тэф.

Вот и теперь Огонёк с нетерпением забралась вверх, откинула пальто и зажмурилась, ослеплённая солнечным светом. За окном сияло пронзительно-синее небо!

— Ура! — закричала девочка. — Ура-ура!

Ах, как любила Огонёк чистое небо без единого облачка! Оно казалось беззащитным и хрупким, словно первый лёд. Но в то же время выглядело таким глубоким, что в него хотелось нырнуть с головой и плыть, плыть, плыть — бесконечно.

Такого неба девочка не видела ни разу за целый месяц. Всё то время, что она с братьями жила в «Кротовьей норе», по воздуху тянулась тяжёлая завеса. Огоньку даже казалось, будто за горным перевалом сидит унылая старуха-великан и вяжет серое, бесконечное полотно. Наконец-то у неё закончилась пряжа! Ведь Огонёк ждала чистое небо не просто так. Ей хотелось увидеть белый пар на фоне глубокой синевы!

Этот пар выпускал завод, стоявший высоко в горах. Он располагался достаточно далеко от «Кротовьей норы», но при этом вовсе не казался маленьким. Можно было хорошо разглядеть трубы, прозрачные купола цехов и даже крышу хозяйского особняка — всё остальное пряталось за высоким глухим забором.

Девочка знала, что завод принадлежит знаменитым мороженщикам Пышусам. Госпожу Августу редко видели в городе. Зато её муж появлялся в Тэфе каждую неделю. Дети очень любили этого высокого, могучего бородача. Он частенько угощал их эскимо просто так.

Братья рассказывали Огоньку, что о приезде директора можно узнать заранее по шуму мотора и запаху. Во всей Тополиной долине автомобиль был у него и ещё у нескольких богачей. Но только машина господина Пышуса приятно пахла сиропами. Когда она проезжала по улицам, на тротуарах уже стояли мальчишки и девчонки, протягивая руки к водительскому окошку. Родители им этого не запрещали, Все знали, что мороженое Пышусов можно есть, сколько влезет. Причём, неважно, большими или маленькими кусочками — от него никогда не заболит горло или живот, а аппетит сделается только сильнее.

Огонёк любила наблюдать за работой завода. Ей так нравились гигантские клубы белого пара, вылетающие из труб, что она могла целый день просидеть у окна, глядя на них. Пар всегда неспешно лился вверх, покачивая округлыми боками. И его очертания постоянно менялись, перетекая из одной формы в другую. Девочка видела диковинных животных, сказочные замки и незнакомые, но добрые лица седых стариков… Пар словно сочинял для неё волшебные истории с удивительным началом и неожиданным концом. Каждый день история была новой. А сегодня зрелище обещало быть особенно прекрасным. Белое на голубом — что может быть лучше?

Увы… Когда девочка отыскала взглядом завод, она увидела, что пара нет. Лишь из трубы на крыше хозяйского особняка тянулся дым.

— Ладно, и это неплохо, — решила Огонёк.

Сегодня ничто не могло испортить её радостного настроения. Тем более печная труба оказалась достаточно широкой, и дым шёл в небо плотным густым потоком. Огонёк поудобнее устроилась возле окна и стала смотреть. Но и здесь её ждала неудача. Дым слишком быстро выпрыгивал из трубы, а потому не успевал принимать различные формы, как пар. Девочке вдруг вспомнился знакомый мальчишка, который тараторил без умолка. Он хотел сказать всё и сразу, поэтому слова путались у него на языке. Точно так же «тараторил» сейчас дым.

Другая девочка наверняка бы расстроилась. Ждать чистое небо целый месяц, чтобы ничего не увидеть… Но Огонёк даже не нахмурилась. Она решила, что завод скоро начнёт работать, и пар снова полетит в небо, А пока можно сочинить свою историю — для себя и Юшки с Лисом.

— Жила-была на свете девочка, — начала Огонёк, — с мамой, папой и двумя старшими братьями. Это была весёлая и дружная семья, где все друг друга любили. Но однажды родители пропали, Они исчезли прямо из спальни вместе с собственной кроватью.

Рассказывая, Огонёк не отрывала взгляд от дыма. Поначалу он вылетал из трубы беспорядочно и суетливо. Но вдруг сизые клубы приняли чёткие очертания троих детей и двух взрослых. Взявшись за руки, они медленно полетели по синему небу в сторону горного перевала. Следующая порция дыма превратилась в воронку торнадо, закрутила фигуры взрослых и унесла прочь, В небе остались лишь сиротливые фигурки детей.

Огонёк замерла с радостным удивлением. Неужели дым её слушается? Она вдруг испугалась, что если остановится, то потеряет власть над ним и сказка закончится. А ей так хотелось рассказать продолжение.

— Братьям и сестре несладко жилось без родителей, — затараторила девочка, — Чужие взрослые сразу разлучили детей. Братьев отправили в кадетский корпус, чтобы сделать из них солдат. А девочку поселили в доме сирот «Алая роза».

Стоило Огоньку произнести эти слова, как дым принял очертания двух мальчиков. Один из них был высоким и стройным.

Второй — коренастым крепышом. Мальчики шагали с ружьями наперевес, старательно оттягивая носки. А потом дым превратился в маленькую девочку, сидевшую на кровати.

Она обнимала колени и была похожа на прозрачную ледяную фигурку.

— Сестра очень тосковала по братьям. Она не могла есть и спать. И братья очень переживали за сестру. К тому же им почти не разрешали видеться. Тогда братья сбежали из кадетского корпуса, под покровом ночи пробрались в «Алую розу» и увели сестру.

И снова дым услужливо превратил слова Огонька в облачные картинки.

Он показал, как мальчики перелезают через высокий забор, как забрасывают в окно второго этажа верёвочную лестницу и помогают девочке спуститься вниз.

— Они скитались по подвалам и чердакам, голодали и мёрзли.

Но зато были вместе, — продолжала Огонёк. — Каждый день мальчики уходили в город, чтобы заработать на еду. А девочка терпеливо сидела в убежище. Ведь им нельзя было показываться втроём — по всему городу были расклеены фотографии пропавших детей.

Дым, вылетевший из трубы, принял очертания двух мальчиков, которые несли облачную корзину, Им приходилось нелегко — корзина была доверху наполнена овощами, фруктами и рыбой. Следом за ребятами из трубы вылетела девочка, сидевшая на ящике. А Огонёк не умолкала:

— Как-то раз дети поселились в подвале дома, из окна которого был хорошо виден завод мороженщиков. Из его труб постоянно вылетал пар. Девочка любила угадывать в нём силуэты зверей и людей. Но вот однажды из заводской трубы вылетел не пар, а огромная белогривая лошадь. Она заглянула девочке в сердце, увидела её печаль и пообещала, что полетит и разыщет её родителей, где бы те ни были…

На мгновение дым перестал вылетать. Огонёк до боли закусила губу — неужели последняя часть так и останется словами? Но вот из трубы снова полетел дым и… Ничего не произошло. Превращений больше не было.

— Как же так, — в недоумении пробормотала девочка и вдруг догадалась: — Ну конечно! Ведь я сказала, что лошадка вылетит из заводской трубы! Значит, надо подождать, когда Пышусы начнут делать мороженое…

И она принялась терпеливо ждать появления лошади. Огонёк смотрела в окно до тех пор, пока небо не окрасилось в розовый цвет заката. Смотрела и незаметно уснула на ящике, положив руки под голову.

Продавец грёз

Дорога от завода облаков к городу шла по извилистому горному серпантину. Но Орли бежал вниз по узким тропкам, срезая долгие повороты. Под лапами у него предательски скользила грязь, которая ещё недавно была снегом. Камни, что выглядели твёрдыми, рассыпались в крошку. Зато ворот Тэфа пёс достиг в рекордно короткий срок, изрядно запачкав свою белоснежную шерсть.

— Сегодня пятница, а по пятницам в городе ярмарка, — отдышавшись, сообщил комондор пухлику. — Там всегда куча людей. Наверняка мы сумеем отыскать среди них мечтателя. Слезай со спины..

По дороге друзья решили, что на входе в Тэф Орли возьмёт Летако за воротник. Чтобы всё выглядело так, будто верный пёс несёт игрушку маленькому хозяину, А Летако тем временем станет искать мечтателя, Пухлик спрыгнул на каменную мостовую и бережно вытащил из нагрудного кармана стеклянную капсулу, обвязанную сиреневыми нитками. Медальон — самая дорогая вещь для каждого человечка! Летако покачал его на ладошке, едва ощущая вес — двадцать один грамм, ни больше, ни меньше. Внутри, за стеклом, переливалась частичка серебристого облака.

Вообще-то пухлики никогда не доставали свои медальоны. Во-первых, это было запрещено. А во-вторых, карманы специально зашивали самыми суровыми нитками. И вот почему: стоило человечку потерять медальон, как он засыпал крепким сном. Но с Летако всё вышло иначе… Когда Матуче вложила медальон в кармашек тринадцатого пухлика, он сразу ожил, хотя обычно это происходило не раньше, чем через час. Госпожа Пышус попросту не успела зашить медальон. Не могла же она колоть иголкой живого мастера!

Впрочем, теперь это оказалось на руку — можно было найти мечтателя, не привлекая к себе внимания. Будь медальон у Летако в груди, он бы взлетел рядом с первым же мечтателем. А так он мог определить, чьи мысли поднимут серебристую частичку, проследить за этим человеком до его дома и сообщить адрес господину Пышусу. Легко и, главное, незаметно!

— Ты готов? — комондор легонько толкнул носом Летако в спину.

Пухлик твёрдо кивнул, и Орли осторожно взял человечка за воротник.

Тэф просыпался рано даже по выходным. В нём жили трудолюбивые люди, которые не желали разлёживаться в кроватях. Поэтому, когда Орли с Летако вошли в распахнутые настежь ворота, город уже гудел, словно улей пчёл.

Маленький человечек, который никогда и нигде не был, кроме завода, поначалу ослеп и оглох. Вокруг сияли начищенные витрины, блестели пряжки на сапожках у модниц, сверкали солнечные зайчики на дорожных указателях. По широким улицам с шумом проносились экипажи, фыркали ретивые лошади, ожидавшие хозяев на привязи, хлопали двери магазинов и звенели колокольчики, сообщая продавцам о приходе покупателя, каблуки звонко стучали по мостовым. И разговоры, разговоры, эти нескончаемые разговоры… Там солидный господин бранит мальчишку-слугу. Тут дамы наперебой расхваливают набор посуды, выставленный на витрину. Здесь маленькая девочка, вся в рюшах и бантах, звонко упрашивает няню пойти в парк. Но самое сложное было в другом…

На Летако, словно волны, ежеминутно обрушивались эмоции людей — гнев, обида, зависть, радость, восхищение. Пухлик старательно держал в памяти воспоминание о первом дне своей жизни, как щит перед океаном людских чувств. Но ему плохо удавалось обороняться. Пушинки под льняной оболочкой то сжимались, то каменели, то выделывали сальто.

К счастью, Пышусы научили Летако думать о хорошем в любых ситуациях. И пухлик старался изо всех сил, «Ничего-ничего, скоро это закончится», — утешал себя Летако. И действительно… К тому моменту, как Орли достиг ярмарки, человечек немного привык к водовороту эмоций Тэфа.

— Шмотри в оба, — комондору было не очень удобно разговаривать с пухликом в зубах. — Я буду ходить, а ты шмотри.

И он двинулся в путь, лавируя в толпе покупателей и продавцов.

Сначала пёс побывал в торговых рядах, где продавали органзу и шёлк. Потом сходил к пуховым подушкам и воздушным шарикам. Затем — к аппарату, выдававшему сладкую воду с шипящими пузырьками. Ему казалось, что когда люди думают про такие лёгкие вещи, то и мысли у них в голове должны быть лёгкими, а от них недалеко и до мечты. Но, увы, облачная частица мирно лежала на дне капсулы.

— Давай сходим вон в те ряды! — шептал пухлик, не спуская глаз с медальона. — И в те тоже! А потом ещё туда!

Неутомимый комондор снова и снова пробирался сквозь толпу, стараясь не попасть под ноги людям, которые ничего не замечали, кроме товаров. В конце концов, когда ему в очередной раз отдавили каблуком лапу, он улёгся поодаль от торговых рядов и усадил пухлика рядом.