Эталоны

– Но, я не…

– Ну, кто виноват, разберётся суд, – прервал он, прекрасно зная, что хочет сказать Марк, и смачно затянувшись, продолжил, – наше с тобой дело предоставить ему все данные для этого. Так, что тут у нас в протоколе задержания? Ага, вчера в районе девяти вечера, ты возле кафе напал на четверых лицеистов, нанес им побои различной тяжести. Двое кстати ещё в больнице, говорят у тебя не плохой удар с ноги, хех!

Облако табачного дыма направилось в сторону Марка, но он слышал его, словно издалека и смотрел в окно, в котором было темно. Только сейчас стало ясно, что Марк был без сознания почти сутки.

– Статья такая-то, сякая-то, в общем – до десяти лет! – эти слова вернули Марка к реальности.

– Но я же только… Что говорят свидетели? – Марк вспомнил, что последние пять лет жизни сам учился на юриста.

– А свидетели это: наряд полиции и девушка, которая проходила мимо…

– Как это мимо! – почти вскрикнул Марк, наверняка речь шла о Лане.

– Спокойно, юноша. Была девушка, говорит, что шла домой и увидела, как вы там между собой общались, а потом непонятно почему начали драку.

От этих слов у Марка закончился кислород. Выходит Лана, из-за которой он и попал в эту ситуацию, не только не высказалась в сторону его защиты, но и сделала вид, что вообще не причём. Голова заболела ещё сильнее, заставив Марка на время прекратить думать, потому что от этих мыслей его физическая боль только увеличивалась.

– Я говорил с этой Еленой или ка её там, в общем свидетельницей. Между нами говоря, мне тоже кажется подозрительными её слова, будто её заставили так говорить. Но это так, домыслы…

– А кто заставил? – уже обессилено спросил Марк, пытаясь говорить спокойным тоном.

– О, друг мой. Видимо ты и вправду не знаешь, с кем связался. Один из парней, сын одного из начальников местной полиции (Марк сразу понял, что это был главарь четвёрки). А остальные тоже ребята из влиятельных семей. Тот, кому ты сломал нос, сын очень богатого предпринимателя. А другие двое, братья, племянники заместителя мэра. Да уж…

– Моим сообщили?

– А? Да, приходила твоя мама, кстати, ты очень на неё похож, – с натянутой улыбкой сказал Леонид. – Она переживает, но я как мог её успокоил. И посоветовал, попробовать пойти на мировую, так сказать загладить конфликт.

Доверие Марка к следователю теряло силу с каждым его предложением. Перед его глазами предстала картина, как его мать стоит на коленях перед четвёркой и просит о прощении для него. А они лишь в ответ гогочут и оскорбляют её. К горлу подступила тошнота, и голова закружилась, но он старался не терять контроль над собой. «Мама, не надо!» – говорил он про себя.

– … конечно деньгами тоже можно было бы откупиться, но я как понимаю этот вариант тебе не подойдёт, – Марк не до конца понял на что тот намекает, сам следователь повернулся к компьютеру, – так протокол допроса от числа, э … Так, расскажи, как всё было.

– Можно воды? – спросил Марк, пытаясь собраться мыслями, думать до сих пор было больно.

– Да, конечно! – следователь обернулся к кулеру, набрал в стакан и протянул ему.

Еле удерживая стакан двумя руками, Марк жадно сделал глоток, и тут же раскашлялся. Оказалось, что в горле у него настолько пересохло, что глотать тоже было мучительно больно. Следователь больше не улыбался, а настороженно смотрел на него. Марк отдышался, и медленно допил воду, после чего сделал глубокий вдох, и начал рассказ. С самого момента как вышел из дома до слов:

– … и когда я хотел встать, кто-то ударил меня по голове, и больше я ничего не помню.

– Угу, – пробубнил следователь, слушая рассказ. Он достал новую сигарету, – то есть ты утверждаешь, что Лана шла с тобой, и те ребята на вас напали?

– Да, – ответил Марк, часто дыша, словно только что бегал. На него напала усталость. Казалось, что разговоры лишают его силы.

– Но свидетельница утверждает, что шла мимо и не узнала тебя.

– С нами в кафе была Юлия, она моя э …. девушка, – неуверенно сказал Марк, и задумался, а в курсе ли Юлия того, что произошло? – Она и ещё целая группа людей видели, как Лана ссорилась с этим парнем.

– Тёмненький который? Алан. Но он утверждает, что видел её впервые.

– А что этот Алан, говорит о том, что случилось?

– Ну, официально он ничего не заявлял. Он же несовершеннолетний, за него говорил его отец. Там, что-то про «некультурное поведение» и так далее.

– Некультурное поведение? – Марк уже не знал, чему верить, ему хотелось накричать на следователя, но лёгкие не позволяли ему даже говорить толком, и вздохнув он продолжил. – Несовершеннолетний, вы сказали? Но они же были на машине.

– Да, я смотрю, ты у нас с правленым воспитанием, впрямь «эталон», – сказал следователь, затушив сигарету, – тогда давай объясню тебе ситуацию простым языком. Ты побил сынка большой шишки, и теперь никого не интересует кто тут прав. Они при власти и деньгах, значит справедливость на их стороне. Патрульный который пытался оштрафовать его за езду без прав, был уволен на следующий день. А что ты думаешь, будет с тобой?

– Я защищался, и меня чуть не убили…

– Да, – перешёл на шёпот следователь, – именно что «не убили».

– И что мне теперь делать? – спросил Марк и посмотрел следователю в глаза, от чего тот выпрямился на стуле, и снова заговорил нормальным голосом.

– Ничего, ждать и молиться, что твои смогут выпросить прощения у…

– Я не виноват, чтобы просить прощения! – резко оборвал Марк, отчего тот даже вздрогнул.

– Тихо ты, все вы тут, невиноваты… Честно говоря, твоя версия тоже кажется мне боле правдоподобной, но я маленький человек и ничего не могу поделать. Ну, пока подержу тебя здесь, постараюсь, чтобы тебя не отправляли в изолятор до суда.

Марк не знал, что на это ответить. Перед его глазами стояли мама и Луиза, ему становилось холодно, но не физически, а на душе. «Нет будущего» повторялось в его голове. « До десяти лет тюрьмы, мама может этого не выдержать у неё слабое сердце, родственников у них в городе нет. Луиза ещё совсем ребёнок. Юлия, всё только…»

– Иди на мировую, вот всё, что я могу тебе посоветовать. Так надо найти тебе адвоката, хотя вряд ли кто-то решится пойти против…

– Я сам.

– Ах, да. Ты же у нас юрист, – следователь снова заулыбался, – ну вот тебе и практика!

– Да, – не разделял его оптимизма Марк, – когда я могу получить копию обвинительного заключения?

– Полегче, парень! Здесь тебе не телесериал. Когда готово будет, тогда и получишь. Ладно, уже поздно, на сегодня хватит. Так как дело на особом счету, суд будет скоро, советую поторопиться с заучиванием речи в суде. Хех! – он встал и нажал кнопку на столе, тут же вошёл охранник, – ну до следующего раза, если что вспомнишь…

– Человек. В пальто и шляпе, был там ещё, – вдруг вспомнил Марк тёмную фигуру.

– Эм, нет. Никакого человека в протоколе нет, наверно тебе показалось, как-никак, ты головой ушибся. Так, пошли, мне тоже вниз надо. Сержант, дайте ему умыться.

Следователь хмыкнул и сделал знак рукой полицейскому, что привёл Марка, и тот снова бесцеремонно схватил его за плечо и вывел из кабинета. Теперь уже Марк видел, куда они идут. В полицейском участке было много народа. Люди бегали из кабинета в кабинет и все кто замечали их, смотрели на него с подозрением. Наручников на Марке не было, но видимо надпись «преступник» горела на лбу. Это чувство Марк запомнит надолго.

Дорога обратно в камеру шла через холл, где за турникетами были посетители. Проходя мимо, Марк увидел две знакомые фигуры. Это была Луиза и …

– Марк! – вскрикнула Юлия.

Марк не знал, что они знакомы. Сейчас Юлия и Луиза смотрели на него с испугом, и ему не хотелось показываться в таком виде. Луиза отвернулась и начала плакать, Юлия старалась сохранять спокойное лицо. Она обняла Луизу, и они подошли к турникету. Марк тоже потянулся к ним, но охранник грубо дёрнул его за руку.

– Оставь, сержант! – сказал Леонид, который проходил мимо. Он с улыбкой посмотрел на Марка и сказал, – Две минуты.

Охранник отошёл на шаг. Марк кивнул в знак благодарности следователю, и повернулся к турникету. Луиза со слезами бросилась ему на шею.

– Я… хотела… мама! – она не могла толком говорить, и сильнее сжимала брата.

– Успокойся. Как мама?

– С твоей мамой всё хорошо, – заговорила Юлия, поглаживая по голове Луизу, – мы познакомились с твоей сестрой, она мне всё рассказала. Она сейчас в суде, пытается найти тебе хорошего адвоката.

– Не надо, я сам.

– Ты с ума сошёл! Тебе нужна защита! – вскрикнула Юлия, что на неё обратили внимания двое полицейских у входа.

– Всё равно никто не пойдёт против них, ты же знаешь с кем я…

– Да, знаю, – уже спокойно ответила она, – но это нельзя пускать на самотёк.

– Я сам имею право представлять свои интересы, – Марк постарался сказать это как можно убедительнее.

– Но…

– Мы, что зря с тобой учились, «вот и будет мне практика», – не дав ей закончить, повторил он слова следователя.

– Я попрошу своих родителей. Может, смогут чем-нибудь помочь. Я скажу декану.

– Не переживай, я справлюсь.

– Чем я могу помочь?

– Спасибо, ты уже помогла. Держи связь с моими.

– Да, конечно. Вот мы с твоей сестрой уже подружились, – к этому моменту Луиза перестала плакать, снова встала рядом с Юлией и немного улыбнулась.

– Юлия, если увидишь Лану, спроси, что заставило ей поменять показания, – Марк пытался улыбаться сестре, но это плохо получалось из-за разбитого лица.

– Что поменять? – спросила Юлия с возмущением.

– Она сказала, что просто шла мимо нас.

– То есть как? – задохнулась Юлия, и отрывисто вздохнув, продолжила, – вы же остались вдвоём, когда я ушла? А тот номер, что она выкинула в кафе?

– Да, но она сказала, что вообще не причём. А он, то есть один из парней, сказал, что вообще видит её впервые.

– Да я её! Вот дура набитая. А тот гад, да он… – но ей не дали продолжить.

– Так, пошли! – вмешался сержант.

– Всё будет хорошо, – сказал Марк, пытаясь утешить сестру, – скажи маме, чтобы ни кого, ни о чём не просила.

– Хорошо, – сказал она, и её глаза снова наполнились слезами.

– Извини, что так вышло, – сказал Марк, посмотрев на Юлию, когда его снова взяли за плечо.

– Ни говори так! Ты мне ещё вечер должен, – сказал она ему вслед. От этих слов на душе Марка блеснул небольшой лучик света. Ему было за что бороться. «Ради мамы, ради сестры, ради неё!» – настраивал себя Марк пока они шли до камеры.

Юлия вывела Луизу на улицу. Они прогулялись до сквера недалеко от здания и сели на лавочку под фонарём. Луиза уже успокоилась и, достав из сумки зеркало, пыталась привести себя в порядок.

– Спасибо, что пришла, – обратилась она к Юлии, – не знаю, как бы я одна смогла с ним говорить. Мама очень переживает, но если узнает, что у Марка есть ты, она будет очень рада. Она давно мечтала увидеть, как Марк приведёт знакомиться свою девушку. А вы давно вместе, а?

Повернувшись, Луиза поняла, почему ей не отвечали. Юлия, которая до сих пор сдерживалась, посмотрела на неё покрасневшими глазами, глубоко вздохнула и заплакала.

Глава 5. Сделка с совестью.

« … патрульные успели предотвратить нанесение тяжких телесных подтверждений. Действия пострадавших оцениваются как применение самообороны в рамках установленных законодательством. Подозреваемый был задержан и доставлен в отделение полиции».

Так выглядел отрывок из протокола задержания Марка. «Законодательство», которое там упоминалось, сейчас показывало себя не с лучшей стороны. Марку ещё предстояло смириться с мыслью, что рассчитывать на честный суд ему не стоит. Но уже сейчас чувствовал большую разницу между его представлениями о законе, полученными в университете и тем, что он видел по другую сторону решётки. В жизни провинциального городка далёкого от столицы была своя система власти. Вся эта система от патрульных постовых до судей выполняла один общий список дел, и установление справедливости почти не входило в него. Все подчиняются неписаным законам силы и денег. Правила всего лишь формальность. Ни у кого нет желания, да и возможности думать об общей справедливости. Каждый пытается добиться своего личного успеха, не быть съеденным и есть самому. Никто не может выделяться. «Забудь всё, чему тебя учили. Делай то, что тебе говорят!» – слышат молодые люди, входящие в эту систему.

Кто-то хорошо вписывается в неё, умело пользуясь обретёнными полномочиями. Заводит полезные связи, получает повышения по службе, и конечно удовлетворяет свои корыстные интересы. Главное не забывать делиться с начальством и не «подставляться».

Того, кто всё же пытается работать по совести, система просто ломает. В любом коллективе не любят тех, кто не хочет соблюдать «негласные правила». Особенно если все они работают в обход законов, которые человек хочет соблюдать. Поэтому большинство порой открыто выступает против таких людей. А начальство уже дергает нужные рычаги. На каждого можно надавить. Пригрозить уволить с работы или даже обвинить в преступлении. Идти против, давно никто не смеет. Кажется, что люди потеряли надежду искать справедливости в этом городке.

Были и те, кто просто смирился, и старался работать в рамках, отведённых ему «сверху». Таким человеком был Леонид. Жена, двое детей, квартира в спальном районе, старенький автомобиль и хронические болезни – вот всё, что он накопил за двадцать лет службы. Он давно не стремился совершать подвиги в борьбе за правопорядок. Отдел из семи подчинённых, контроль всех открытых ими уголовных дел, а также куча дел на личном рассмотрении. В том числе дело Марка. Огромный объём работы отбивал любое желание на раздумье, главное было соблюдать все бюрократические правила. Эффектные события работы в полиции, показанные в фильмах, заменялись ежедневной бумажной работой, бесконечными допросами и отчётами перед начальством. По скорости печати Леонид мог соревноваться с любой стенографисткой. Его клавиатуры приходили в негодность за несколько месяцев от объёмов печати и пепла от сигарет, просыпавшегося на клавиши. На его столе не было папок толщиной меньше кирпича. Его смена была восемь часов, но семья могла не видеть его дома неделями. Успеть сдать дела в сроки – главное в жизни следователя. Ни кого не волновало, установлена ли истина в них. Главное собрать больше материала, не ошибиться в оформлении и красиво заполнить все формы.

Прошла уже неделя. Леониду, в нарушение всех правил, удалось оставить Марка в камере отделения. Поездка в места временного изолирования, могла уже стать наказанием. Скорее всего, отец Алана сделал бы всё, чтобы Марка там «тепло встретили». Возможно, что и в тюрьме у отца Алана могли быть связи, но Леонид дал ясно понять, что лучше сразу в тюрьму, чем изолятор.

Тем временем общение Марка и Леонида было уже больше похоже на дружеские беседы, чем на допросы. Они целыми вечерами сидели в его кабинете. Следователь поил его чаем и угощал едой из дома. Со стороны казалось странным, почему старший следователь так относился к задержанному. Марка тоже интересовал этот вопрос, но спрашивать было неудобно. Было лишь предположение, что следователь верит его словам, поэтому и относится к нему не как к преступнику. «Это всё, что я могу для тебя сделать» читалось в его глазах. Отношение Марка к Леониду сменилось от неприязни, к доверию. Пользуясь возможностью, у него появилось желанию больше узнать систему изнутри. Леонид стал для него одним из немногих, кому он мог доверять. К слову, безупречным полицейским Леонид тоже не был. Во время одного из допросов, в кабинете стоял стойкий запах алкоголя. «Нервишки лечим!» – наигранно оправдывался он, после чего рассказывал о своих «любовных похождениях» прямо в кабинете, прошлым вечером. Но в свою очередь он, как и обещал, представлял Марку все документы по следствию, и давал интересные советы. Леонид объяснял, как надо вести себя в суде, что говорить, на какие из законов лучше ссылаться.

«Если даже все факты не в твою пользу, постарайся понравиться судье. Не кричи, не перебивай, какую бы чушь про тебя не говорили. Я тоже постараюсь замолвить за тебя словечко» – эти слова Марк хорошо запомнил.

Также стараниями Леонида, ему неофициально разрешили свидание с родными. Пришли мама и Луиза. В тот момент что-то упало внутри у Марка. Такое лицо он видел у матери только однажды, когда умер отец. На пару секунд она замерла в двери кабинета, молча смотря на сына, а потом зашла и обняла его.

– Ну вы это, не переживайте так, я пока выйду, на минутку… – толком не договорил Леонид, и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь на ключ.

– Ну как вы? – спросил неуверенно Марк, предлагая им присесть.

Говорила только Луиза, а мама лишь молча гладила Марка по плечу.

– Мы с мамой ещё не нашли адвоката, почему-то сейчас все заняты или требуют огромных денег, – возмущенно рассказывала она, – ещё к нам приходил отец одного из ребят…

– Что он хотел? – резко оборвал её Марк, отчего они обе вздрогнули. Кровь забилась у него в висках. Мысль, что кто-то из них может угрожать его семье, вызвала в нём гнев.

– Э, ни чего особенного, предлагал помириться, если мы, ну это, – неуверенно закончила она и посмотрела на маму.

– Если мы извинимся, – закончила она за дочь, и словно снова переживая этот момент, продолжила, – я послала его к чёрту и сказала: «Мой сын ни в чём не виноват!», и он ушёл.

Марк испытал странное чувство, смесь гордости и страха за семью.

– Не стоило, так с ним. Я переживаю за вас, эти люди могут быть опасны.

– Мне всё равно, я ни кому не дам вас в обиду, – уверено сказала мама и взяла Марка и Луизу за руки.

– Вы главное берегите себя. Ни перед кем не унижайтесь из-за этого. Я смогу разобраться с этой ситуацией. Я досконально изучаю дело, там много несоответствий, мы сможем подать жалобу в вышестоящие инстанции. Следователь тоже мне помогает.

– А может ему дать денег? Я смогла занять на работе.