Помоги проекту - поделись книгой:
— Меня зовут, позвоню позже. Целую. Береги себя.
Разговор уже закончился, а я всё продолжала стоять, прижав к щеке телефон и глядя на стол, на краю которого лежала найденная мной папка.
Сидя на кровати, Регина смотрела на стоящий посреди комнаты чемодан. Осталось добавить туда лишь несколько вещей, и можно будет считать, что он полностью собран. Сложно оказалось выбирать самое нужное, привычное, то, с чем не хотелось расставаться. Она напоминала себе, что это не просто временная поездка, поэтому нельзя оставлять ничего из того, что может пригодиться в самое ближайшее время. Разумеется, почти всё можно купить, однако надеяться на это было рискованно. Не заблокируют ли её банковскую карту до того, как найдётся работа? На первое время имеющихся наличных должно хватить, а снимать чересчур большую сумму она побоялась, чтобы это не дошло до ушей дедушки.
Из маленькой сумки Регина вытащила несколько фотографий, оставшихся от прогулки с Каролем. Его строгому лицу шла улыбка, но тёмные глаза оставались серьёзными. Сама она на этих снимках тоже улыбалась и даже, кажется, почти непринуждённо.
Было неожиданно приятно пообщаться с кем-то, не знающим о том, кто она, что оставила в прошлом и задумала в будущем. Временами, пока они разговаривали, у Регины появлялось желание посоветоваться с новым знакомым, довериться ему, как рассказывают о себе самую искреннюю правду случайным попутчикам, но она поборола это искушение. И всё же ей удалось немного расслабиться и какое-то время просто побыть самой обычной девушкой, которая ходит в кофейни, гуляет по городу и предвкушает новогодние праздники. Удалось ли ей это или же Кароль почувствовал за её поведением что-то ещё? Возможно, даже то, что она пыталась скрыть от самой себя?
В комнате вдруг стало холодно. Регина обхватила себя за плечи и закрыла глаза. Под сомкнутыми веками тут же появились, кружась, как в безумном калейдоскопе, кадры воспоминаний. Обычно ей представлялись картины их совместного с Артуром прошлого, но в последнее время они приходили всё реже. Иногда даже казалось, что она начинает забывать его внешность. Не просто черты лица, запечатлённые на фотографиях, а то, как преображала его улыбка, как он проводил ладонью по встрёпанным волосам, как громко и заразительно смеялся. Эти образы бледнели и колебались, как отражение в бегущей воде, становились расплывчатыми, заставляя сомневаться в том, правильно ли воспроизводит их её память.
Регина закрыла лицо руками. Нестерпимо хотелось плакать, но щёки оставались сухими. Наверное, это неизбежно — ушедшие люди продолжают жить в душах тех, кто их любил, однако воспоминания постепенно тускнеют и норовят ускользнуть, как ни пытайся удержать. Она взрослеет, а её жених навсегда останется тем улыбчивым юношей, мальчиком, студентом университета, в коридорах которого больше никогда не прозвучат его шаги, голос, смех. Как будто он успел запрыгнуть в уходящий навсегда поезд, а она опоздала, оставшись на перроне с затаённой надеждой на новую встречу.
Должно быть, дедушка и другие родственники желают ей только добра, просто видят его иначе. Никто из них не одобрил её глупой влюблённости в Княжевича. В магическом сообществе брак принято оценивать как союз не просто двух людей, а целых семей или даже кланов. Сложно сосчитать, сколько всего у неё родственников, разбросанных по разным городам и странам, но почти все они наделены значительной властью и репутацией. Семьи есть и у Дмитрия Шульгина, и у Богдана (с его родителями она даже знакома). У Дария вообще нет родных, он много лет живёт сам по себе. То же, насколько Регина знала, можно сказать и про Мартина Шталя.
Наскоро приготовив себе ужин и накормив кота, я сидела за кухонным столом и перелистывала страницы бумаг в папке, которую нашла в кабинете Дария. По правде говоря, выносить даже архивные документы из здания МН запрещалось без специального разрешения, но нередко на это смотрели сквозь пальцы. Я бы могла изучить содержимое папки и на работе, но не хотелось, чтобы кто-то заметил, чем я занята. К тому же, я торопилась поскорее попасть домой, к отчаянно вопящему за дверью коту (Абрикосу, похоже, начало передаваться моё нервозное состояние), и закрыть за собой дверь, чтобы никто не побеспокоил. Преодолев соблазн немедленно забраться в горячую ванну, я решила прочесть хотя бы несколько документов в папке. Мне хотелось понять, почему именно её Дарий оставил у себя в кабинете — может быть, собирался вернуться к этому вопросу после командировки? Не поставил ли он себе цель вывести на чистую воду и переловить абсолютно всех охотников за артефактами в городе, а то и во всей стране?
Список предметов, за которыми может вестись охота, содержал в себе перечень по большей части старинных предметов, которые были созданы с использованием магии созидания, моей, кстати, специализации. Но содержались в списке среди них и другие, помеченные буквой «Д». Что это означало, мне было неизвестно, однако одно из этих наименований оказалось очень знакомым — браслет с рубинами. Мне сразу же вспомнилось то, что совсем недавно, собираясь в особняк Воронича, я надевала его на запястье. Может быть, речь шла о другом браслете? Однако после той же пометки шли слова «Хранится в сейфе». Если здесь говорилось о том же браслете, который когда-то был амулетом моей мамы, то, получается, имелся в виду сейф в нашей квартире.
Тот самый сейф, из которого я так опрометчиво вытащила браслет, поддавшись желанию куда-то в нём выйти.
Подлив себе ещё мятного чая, я отодвинула папку и задумалась. Дарий никогда не говорил мне о том, что браслет может относиться к артефактам. Известно ли это было Аркадию Фоглю, бывшему начальнику Княжевича, который стремился заполучить амулет? А, если так, то не от Розенберга ли он об этом узнал? И что может означать пометка «Д»?
Голова шла кругом, а дельных мыслей не появлялось. Абрикос пришёл из гостиной, покружил по кухне, потёрся о мои ноги. Я подняла его на руки, отметив, что от тоски котище ни на грамм не похудел, и посадила на подоконник. Уже собираясь продолжить изучение бумаг в папке, я услышала звонок в дверь. Недовольно пошевелив ушами, кот спрыгнул и умчался в прихожую.
Говорят, что неприятными вещами нужно заниматься с самого утра. В некоторых психологических практиках их называют лягушками. Проглотил лягушку — и весь день свободен, можешь заниматься чем-нибудь другим. Но Кароль принял решение отложить разговор с Мартином до вечера. Слишком приятным выдалось сегодняшнее утро, ознаменованное встречей с красивой девушкой, и портить его ещё одной досадной беседой (первая была с Гордеевым) ему совершенно не хотелось.
Однако рано или поздно необходимо было выполнять то, что он зачем-то пообещал Богдану. Дрозд набрал нужный номер. Он малодушно уповал на то, что Шталь окажется занят и не ответит на звонок, но спустя несколько показавшихся слишком долгими секунд в телефоне раздался ленивый голос. Разбудил он Мартина, что ли? К горлу внезапно подступил комок.
— Есть разговор, — откашлявшись, произнёс Кароль.
Телефонный диалог не затянулся. Через некоторое время они назначили встречу и прервали беседу. Отбросив мобильник, Дрозд потянулся к лежащей на подоконнике пачке «Честерфилда». Сигарет там не оказалось, и Кароль раздражённо смял упаковку в ладонях. Он злился на себя. На свой страх и неуверенность перед магами, которые — он точно это знал — были гораздо более сильными и беспринципными, чем он сам. Непросто определить, что является худшим из зол в его случае — навлечь на себя гнев Гордеева из-за невыполненного обещания или столкнуться с местью Шталя в случае, если тот заподозрит, что его намеренно обманули.
Лучше даже не пытаться представить себе то, чем всё это может закончиться.
Дрозд вытащил из бара бутылку коньяка и поставил её перед собой вместе с двумя запотевшими бокалами. Кондиционер сломался, и, чтобы проветрить комнату, пришлось открыть окно. Занавеска раскачивалась, и в густой темноте, чуть разбавленной светом фонарей, раздавались громкие голоса людей, заливистый смех, пронзительные свистки автомобильных клаксонов. Пульс города продолжал биться. Казалось, если повнимательнее вслушаться в наполнявшие вечер звуки, можно уловить шаги приближающегося нового года.
Незадолго до звонка Мартину Кароль достал фотографии, которые они с Региной сделали в фотокабине. Когда он смотрел на них, хотелось улыбаться. Вспоминались тающие на ладонях снежинки, прогулка по зимнему городу, дразнящий запах кофе, девушка с глазами цвета горького шоколада и тот момент, когда фотокамера громко щёлкнула, запечатлевая их вместе. Не возлюбленные, не друзья, даже не приятели — просто случайные знакомые. Но всё же при воспоминании об их встрече на душе становилось теплее.
Шталь не всегда отличался пунктуальностью, однако перед дверью его гостиничного номера возник вовремя. Высокий, кажется, ещё более похудевший с их последней встречи, в распахнутом чёрном пальто. На волосах поблескивают капли подтаявшего снега, движения резкие, словно он уже на взводе. Каролю стало не по себе. Что если Мартин обо всём догадался? Стараясь не подавать виду, Дрозд предложил ему присесть на единственный стул, сам опустился на край кровати, взял бутылку и, надеясь, что рука не дрожит, отвинтил пробку. Янтарная жидкость почти до краёв наполнила бокалы.
— Ты ведь в прошлый раз интересовался, не узнал ли я, над чем работает Гордеев? — напомнил Кароль. Собственный голос снова показался ему неприятно хриплым. — У меня появилась информация.
— Вот как? — с нарочитым равнодушием отозвался Шталь и, подняв бокал, покрутил его в длинных пальцах. Коньяк медленно стекал по стенкам. Дрозд вспомнил, что, кажется, именно так проверяют качество этого напитка. До чего же странные мысли лезут в голову, когда нужно думать совсем о другом! — Выкладывай.
Кароль, стараясь не сбиваться, сообщил ему обо всём, что просил сказать Богдан. Под конец монолога он пожал плечами, будто и сам не был уверен в своих словах, и бросил осторожный взгляд на остававшегося невозмутимым собеседника. Поверил или нет? Демон его разберёт. Со Шталем никогда ничего нельзя знать наверняка.
Мартин протянул вперёд руку с бокалом.
— Ну что ж, за успешный исход соревнования!
— Поддерживаю! — выдохнув, ответил Дрозд. Стекло громко звякнуло при ударе. Жидкость обожгла горло. Опустошив едва ли не весь бокал, он заметил направление взгляда сидящего напротив Шталя. Тот смотрел на выглядывающий из-под белого конверта на столе край фотографии, которую Кароль забыл убрать. Он не успел ничего сделать. Мартин взял снимок, всмотрелся, и впервые за всё время, что они были знакомы, Дрозд заметил на его лице удивление.
— Откуда ты знаешь эту девушку?
Часть шестая 29 декабря, вечер
Предпраздничный семейный ужин. Дедушка настоял на нём, когда Регина твёрдо заявила, что в этом году отмечать новогодний праздник в семейному круге не будет. Впрочем, она подозревала, что есть ещё одна причина, а, увидев припаркованный возле дома автомобиль Гордеева, окончательно в этом убедилась. На что она только надеялась? На тот маловероятный вариант, будто старший Воронич передумает выдавать её замуж и наконец-то оставит в покое?
Чуть замешкавшись в дверях, Регина едва не повернула обратно, но уже в следующую минуту гордо вздёрнула темноволосую голову и, подхватив юбку чересчур длинного вечернего платья, перешагнула порог. Если это спектакль с ней в главной роли, она доиграет его до конца. Дед и другие родственники не должны ни о чём догадаться. Ни об её планах, ни о собранном чемодане, ни о том, что уезжает она вовсе не в то место, о котором им рассказала. Для этого ей понадобится вести себя как ни в чём ни бывало, улыбаться, предвкушая праздничный отдых, и не возражать, что бы ни случилось.
Несколько позже Регина пожалела об этом решении, однако оно уже было принято и давило своей необратимостью. Сложно оказалось не сопротивляться, когда перед тем, как пойти за стол, Александр Владимирович едва кивнул Гордееву, и тот ловким жестом фокусника извлёк из кармана чёрного пиджака обтянутую бархатом коробочку. Не нужно было иметь способности к ясновидению, чтобы угадать, что в ней находится кольцо для невесты, а второе, для жениха, дед наверняка уже не только припас заранее, но и вручил её будущему супругу лично.
Холодный металл кольца скользнул по коже и туго обхватил безымянный палец. Подняв глаза, Регина увидела, что Богдан улыбается, но, похоже, вовсе не ей, а каким-то своим мыслям. Она тоже постаралась натянуть на лицо улыбку и, поборовшись с неотвязным желанием немедленно стащить кольцо, спрятала руку за спину.
Дальше последовал ужин. Регину посадили рядом с дедом, который занимал своё неизменное место во главе стола. По другую сторону от неё расположился Гордеев, который по-прежнему казался задумчивым, однако всё же не уходил в себя полностью, вовремя и по делу отвечая на реплики окружающих. На этот раз старший Воронич пригласил лишь самых близких, что для него крайне нетипично. Не было даже Вероники, и этот факт странным образом подстегнул желание её увидеть. Регина решила, что, если кому и расскажет о своём плане побега, так только ей. Их отношения с троюродной сестрой не были особенно близкими и доверительными, но можно быть уверенной, что та не побежит докладывать обо всём Александру Владимировичу, как сделали бы все остальные.
За ужином Регина мало разговаривала, почти не ела и много пила. Обманчиво безобидное вино было ароматным и сладким, как вишнёвый компот, но, когда, отодвинув тарелку с практически нетронутым десертом, девушка поднялась на ноги, комната медленно закружилась. Садиться за руль в таком состоянии не следовало, а, значит, вариантов оставалось немного — заночевать в особняке, вызвать такси или же уехать отсюда с кем-нибудь другим, кто не так сильно налегал на алкоголь.
Стараясь не обнаружить своё опьянение раньше времени, Регина вышла из столовой в холл и, покачнувшись, ухватилась за гладкие лестничные перила. В электрическом свете блеснул круглый камешек на кольце. Кажется, изумруд.
Когда-то она сломя голову носилась по этому дому, выдумывая всяческие игры и прячась среди старинной мебели. Однажды и вовсе взяла моду съезжать по перилам, а то и прыгать со ступенек вниз. Родители ругались, зато дедушка, когда был в настроении, обычно останавливался и протягивал к ней руки, обещая, что поймает её, не даст упасть. Но это было давно — как будто в другой жизни. А сейчас она падала и падала, и не было никого, кто смог бы подхватить её внизу.
— Тебе стало с нами скучно? — спросил рядом чей-то голос, и Регина, быстро развернувшись, увидела Гордеева. Когда это он успел к ней подкрасться? От резкого движения её замутило, и пришлось снова уцепиться за перила.
— Хочешь прочитать мне лекцию о правилах поведения за столом? — отозвалась она.
— Нет, всего лишь поговорить. Спросить у тебя кое-что, — ответил Богдан. Его интонации звучали мягко и вкрадчиво, точно у кота, выпрашивающего дополнительную порцию сливок.
Регина вопросительно вздёрнула брови. Что ещё он хочет у неё узнать? Поинтересоваться её согласием на брак? Поздновато, пожалуй. Кольцо уже на её пальце, хотя так называемый жених и не в курсе того, что, оказавшись за пределами взглядов родственников, она тут же его снимет. Оставлять на себе такие вещи нельзя. Помолвочные и обручальные кольца в магическом мире служили своего рода маячками, подающими сигналы о тех, на кого они надеты.
— Тебе ведь приходилось лично сталкиваться с поиском артефактом, правда? Я слышал, ты как-то участвовала в таком походе. Вместе с Мартином Шталем, — добавил собеседник с теми же кошачьими интонациями, за которыми ей почудилось острое, как самурайский клинок, любопытство.
Регина отвернулась и смяла в свободной руке ткань платья. Откуда Богдан Гордеев об этом узнал? Он ведь живёт в другом городе! Да и к чему теперь у неё об этом спрашивать? Она сам артефакт даже не видела!
Зато слишком хорошо помнила, какой была, когда вернулась из того похода. Измученная приступом мигрени, стыдом и болью. Ошеломлённая и напуганная тем, что произошло. Но ничуть не меньше — собственной реакцией на человека, которого воспринимала не иначе как врага. Это было, пожалуй, хуже всего.
— Ты знаешь Шталя? — дёрнув плечами, спросила Регина, осознав, что пауза в разговоре чересчур затянулась.
— Его многие знают, — уклончиво ответил Богдан и, коснувшись руками её локтей, развернул к себе. Тёмные глаза смотрели внимательно и пытливо, но всё вокруг опять завертелось, и девушка зажмурилась. — Эге, да тебе, похоже, нехорошо, — заметил он. — Или, наоборот, слишком хорошо, — хмыкнул спустя секунду. — Где твоя комната?
— Я хочу домой, — пробормотала Регина.
— Здесь тоже твой дом. Разве нет? Держись за меня, давай, умница.
Регина хотела сказать, чтобы он не смел разговаривать с ней, как с дрессированной мартышкой, но язык заплетался почти так же, как и ноги. Ступеньки лестницы, казалось, разбегались под её шагами. Коридор второго этажа выглядел слишком длинным и петлял, как змея. Остановившись у нужной двери, девушка сама толкнула её и, наверное, тут же рухнула бы на пол, если б Гордеев не продолжал её поддерживать. Добравшись до кровати, она обхватила руками пахнущую вербеной подушку и провалилась в долгий сон, наполненный нежеланными, но весьма яркими сновидениями, в которых над ней снова, как в той гостинице, склонялся Мартин, а его прохладные пальцы касались её щеки, поглаживали по волосам, задерживаясь чуть дольше, чем требовала необходимость проверить её самочувствие.
Как бы это ни противоречило логике, но, чем меньше оставалось дней до часа «икс», тем незначительнее Кароль нервничал из-за предстоящего. Несмотря на вероятность того, что Мартин Шталь рано или поздно раскроет его обман, перспектива вернуться домой радовала и внушала определённую уверенность в завтрашнем дне. Кроме того, Дрозд принял решение, от которого не собирался отворачиваться. Оно заключалось в том, что с началом следующего года охота за артефактами останется в прошлом. Это соревнование будет для него последним. Хватит, наигрался уже. Пусть дальше продолжают без него, а желающие занять его место легко найдутся.
Начинать что-то новое так же сложно, как и отказываться от, казалось бы, намертво въевшихся привычек, однако он уверял себя, что справится. Да, первое время его, несомненно, будет тянуть к прежнему занятию, дарящему немалую долю риска, повышенного адреналина и, что там скрывать, восхитительного ощущения, когда понимаешь, что в твои руки чудесным образом попала самая настоящая редкость. По всей вероятности, это ощущение окажется сродни наркоманской ломке, но придётся его перетерпеть. Дальше будет легче. Со временем он постепенно найдёт какое-нибудь другое, не менее приятное занятие, конечно, помимо основной деятельности.
Работа Кароля заключалась в том, что он проводил время в окружении огромного количества старинных книг. На полках библиотеки, где он занимал должность старшего хранителя, находилось множество фолиантов разных веков. Они попадали туда из частных коллекций. Иногда ему нравилось открывать книги том за томом, рассматривать экслибрисы и пытаться представить себе их бывших, вернее, самых первых владельцев. Тех, кто когда-то отдал немало монет или ассигнаций за право владеть этими бумажными вестниками прошлых эпох, которые теперь стали вечными обитателями пропахших пылью подземных залов. Да, библиотека находилась в подвальных помещениях огромного особняка, некогда принадлежащего одному из самых знаменитых библиофилов в стране. Он коллекционировал преимущественно не обычные книги, а те, что когда-то были созданы в качестве магических предметов.
Книги-чудеса. Книги-загадки. Книги-артефакты.
Если бы кто-нибудь из тех, кто окружал Кароля в повседневной жизни, прознал о его тайном занятии, он потерял бы и работу, и репутацию. Но никто такими сведениями не располагал. А вскоре это и вовсе станет частью прошлого, побледнеет и истончится, как сухой листок поздней осенью.
Однако кое-что останется. Воспоминания. Некоторые трофеи, которые он не продавал и не обменивал, оставив себе на память. Билеты на самолёт. Фотографии с Региной.
Именно на этих фотографиях Шталь узнал её и неожиданно отреагировал так, что у Кароля появились подозрения. Его личная жизнь как-то не сложилась, и даже родители так и не смогли организовать ему помолвку с какой-нибудь ведьмочкой, а затем и пытаться перестали. Но Дрозд нередко замечал за собой чутьё на чужие романтические отношения и чувства, пусть даже хорошо скрываемые. Вот и сейчас за привычной циничностью Мартина ощущалось что-то другое. Возможно, тот и сам не отдавал себе в этом отчёта, но девушка ему нравилась. Пожалуй, данный аргумент стоило использовать в своих целях, но сначала нужно было выяснить побольше подробностей. Именно этим он и занялся, щедро подлив им обоим коньяка и не забыв украдкой шепнуть несколько слов над бокалом гостя.
Всего лишь маленькое развязывающее язык заклинание, когда-то скопированное из спрятанной в хранилище книги с описанием запрещённых магических практик. Почти невинное и действующее только в сочетании с крепким алкоголем. Кароль не надеялся ни на что особенное, однако результат превзошёл все ожидания.
Часть седьмая 31 декабря, утро
Я поочерёдно зажигала свечи — семь свечей, стоявших на столе по кругу. Рука дрогнула, и огоньки тоже затрепетали, будто на ветру. Смена одного года на другой — вполне подходящее время для магии, однако моё настроение сейчас было слишком уж нестабильным, да и почти бессонные ночи в последнее время не прошли даром.
Мой второй магический предмет, который я решилась создать, предназначался в качестве подарка Регине. По правде говоря, я пока не имела права заниматься подобными вещами без специального на то разрешения, но отчаянное желание сделать ей этот подарок оказалось сильнее усвоенной привычки стараться следовать правилам. Меня будто подхватила какая-то волна во множество раз сильнее воли, и даже кончики пальцев закололо от подступившей энергии и нетерпения поскорее прикоснуться к тому, что в итоге должно получиться.
Магия созидания — одна из самых трудных областей. Она требует много сил для создания даже самых обычных предметов, не говоря уж о магических. Я заранее знала, как плохо буду себя чувствовать после того, как закончу работу, но это меня не останавливало.
Регина, чтобы меня не отвлекать, осталась в другой комнате. Я слышала её негромкие шаги и голос, когда она разговаривала с котом, и вспоминала вчерашний вечер. Никак не ожидала, что она окажется на пороге и останется на ночь. Мы проговорили почти до утра, сидя на кухне и чашку за чашкой допивая мои запасы крепкого пуэра. Впрочем, спать нам обеим не хотелось и без этого.
Наши с Региной отношения нельзя было назвать по-настоящему душевными. В конце концов, долгие годы мы даже не знали о нашем родстве и поначалу воспринимали друг друга только как однокурсниц. К тому же, одно время она была влюблена в Дария, который корил себя за то, что Артур не успел спастись. Не её вина, что все считали, будто мы с Тео собираемся пожениться. Видимо, не так уж плохо мы разыгрывали этот спектакль, если даже родственники и близкие друзья ни о чём не догадывались.
Нам был необходим этот разговор, чтобы сблизиться и лучше понять друг друга. Жаль, что мы смогли побеседовать обо всём только сейчас, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Кое о чём Регина всё же умолчала — она до сих пор не рассказала мне о том, что с ней случилось после того, как в походе нас раскидало по разным местам, впрочем, я и не настаивала на изложении этой истории.
Если я большую часть жизни провела среди обычных людей и совсем мало знала о том, что происходит в магическом мире, то Регина выросла в нём и вынуждена была нести на себе груз ответственности за принадлежность к семейному клану Вороничей. Ей с самого детства внушали, что, если она опозорит себя, то это отразится на репутации всей семьи. После того, как моя мама поступила именно так, Александр Владимирович, видимо, поставил себе цель ни в коем случае не позволить внучке ступить на скользкую дорожку.
Однако судьба распорядилась по-другому. К тому же, Регина оказалась не из тех, кому легко диктовать свою волю. Пока её желания совпадали с требованиями деда, она не сопротивлялась, зато потом…
Несколько капель горячего воска попали на кожу, и я резко встряхнула рукой. Закрыв глаза, представила себе лицо Регины, улыбку. Надеясь, что её попытка начать новую жизнь удастся, а мой подарок поможет ей в этом. Да, именно так она и решила — убежать из дома и попытаться жить отдельно от семьи. Наверное, я должна была её отговаривать, но не стала. Каждый имеет право на выбор. Регина сделала свой.
Разговор с сестрой несколько отвлёк меня от собственных тревог. Главная из них была связана с Дарием. Он до сих пор не вернулся и больше ничего не рассказывал о ходе своего дела. Телефонные разговоры были короткими, а от ответов на прямые вопросы он уклонялся. Тем временем, уже наступило тридцать первое декабря, и, как бы я ни противилась этой перспективе, пришлось смириться с тем, что наступление нового года буду встречать в одиночестве.
Но было кое-что ещё. Во-первых, найденная в кабинете Княжевича папка, посвящённая артефактам и охотникам за ними. Во-вторых, в тот же вечер я услышала звонок в дверь, за которой никого не оказалось. Перед входом лежал белый конверт. Увидев его, я тут же вспомнила, как однажды уже находила похожий. Но на сей раз содержание оказалось другим. Банковская карточка без указания имени владельца на ней, магнитный ключ и коротенькая записка, гласящая, что я могу снять всю лежащую на карте весьма значительную сумму (пин-код прилагался) в обмен на браслет с рубинами, который мне надлежало оставить в камере хранения на вокзале.
Серьёзный повод задуматься. Если раньше я ещё сомневалась, о каком браслете идёт речь в списке из той папки, то сейчас была уверена, что именно о моём. Разумеется, ни за какие деньги расставаться с ним я не намеревалась, однако возникал вопрос, кому известно о том, что этот предмет у меня. Ответов было несколько, но напрашивался самый очевидный из них. Богдан Гордеев, маг, который открыто заинтересовался браслетом, новый жених Регины. Может ли он принадлежать к числу охотников за артефактами? Наверняка об этом, уверена, знал Мартин Шталь, но не разыскивать же его, чтобы поинтересоваться.
Этот человек явно не считал, что я могу его обмануть — взять себе деньги и не доставить требуемую вещь по месту назначения. А ещё ему было известно, где я живу. Как бы то ни было, от этого странного послания мне стало не по себе. Вроде, и угроз там не было, но как-то отчётливо вспомнились упоминания о судьбах тех, кому довелось встать на пути интересов охотников. Поиск артефактов ведь опирается не только на жажду наживы, но и на диковатый азарт, на желание опередить конкурентов в погоне за редкими магическими предметами.
Спустя некоторое время я, тяжело дыша, прислонилась к стене и, разжав сомкнутые руки, посмотрела на то, что у меня получилось. Это оказался крошечный колокольчик из напоминающего стекло материала — на вид такой хрупкий, что, казалось, можно раздавить двумя пальцами, однако, как я убедилась, снова стиснув его в ладони, довольно прочный. Возможно, именно благодаря маленькому размеру, на сей раз создание магического предмета прошло легче. На меня нахлынула слабость, руки дрожали, во рту ощущался металлический привкус, но чувства, что мне необходимо немедленно провалиться в сон, не было. Я даже вполне сносно, почти не хватаясь за стены и мебель, добрела до соседней комнаты, где тут же упала в кресло.
— Я тут похозяйничала немного, — произнесла Регина, поставив передо мной большую кружку имбирного чая с дразнящим пряным ароматом.
— Спасибо, — благодарно отозвалась я. После упадка энергии — самое то. Колокольчик перекочевал в руки Регины, и она с удивлённо-задумчивым видом принялась его рассматривать.
— Какие у него свойства? — поинтересовалась она спустя пару минут.
Странно — я не задумывала этого заранее, но совершенно точно знала, для чего он нужен.
— Ты можешь позвонить в него, чтобы позвать к себе человека, который тебе нужен в данную минуту. Тогда он на любом расстоянии почувствует это и сможет найти тебя. Правда, лишь при том условии, что ты ему не безразлична, — добавила я.
— То есть, это что-то вроде мобильника? — попыталась пошутить Регина, пряча колокольчик во внутренний карман сумки.
— Ну, телефон не всегда может быть под рукой, — ответила я, гадая, по какой причине удалось создать именно колокольчик. Почему не подкову на удачу, например? Ответа на этот вопрос у меня не было.
Через некоторое время мы попрощались. Регина пообещала сообщить мне, когда доберётся до города, в который направлялась. Я заверила её, что ни в коем случае не расскажу о том, куда она уехала, другим родственникам, если она сама меня об этом не попросит.
Стоило приподняться на кровати, как вспышка боли в затылке заставила его снова со стоном рухнуть на подушку. Демоны, что он вчера пил? Кажется, начал с белого вина, а дальше… нет, лучше не перечислять.
Девушка, с которой Кароль провёл вечер и часть ночи, оказалась настоящей чертовкой, хотя и не принадлежала к числу ведьм. Ему вспоминались серые глаза, лукавая улыбка, медового цвета волосы, от которых исходил дурманящий запах, прохладная нежная кожа под пальцами. Чего он не мог припомнить, так это её имени, а также названия ресторана, в котором они познакомились.
Кое-как заставив себя встать, Дрозд направился в ванную комнату, где включил в душе почти ледяную воду. Та взбодрила мгновенно. Головная боль окончательно не прошла, однако соображать стало легче.
Если Шталь и догадался о его обмане, то пока ничем не дал этого понять. Не звонил, не приходил, не назначал встреч. Не было вестей и от Гордеева. Кароль и сам предпочитал держаться от них обоих подальше, поэтому ничуть не возражал. К тому же, теперь было кое-что известно — Регина, как выяснилось из подкреплённых коньяком и заклинанием откровений Мартина, интересовала его, однако невестой приходилась Богдану. Можно сделать вывод, что теперь эти двое стали конкурентами не только в охоте за артефактами. Добавилось пресловутое «ищите женщину».
По правде говоря, жаль, что ею оказалась именно Регина. Она ему нравилась. Так хотелось, чтобы эта девушка не была связана, ни с его проблемами, ни с другими участниками состязания, но, увы, получилось иначе. Любопытно, как она сама относится к тому и другому? Ведь в магическом сообществе договорные браки — не редкость, так что едва ли она влюблена в Богдана Гордеева, да и Мартин сказал, что помолвку организовали её родственники.
Визит в музей Кароль планировал нанести вечером, а пока у него оставался в запасе почти целый день. Вариантов, как его провести, было немного. Выпить где-нибудь кофе и пройтись по городу или же просидеть весь день в номере, переключая каналы телевизора, на каждом из которых будут поздравлять с праздником и желать нового счастья. Можно подумать, у него есть старое. Прогулка казалась более приятной перспективой, но, бросив взгляд в окно, он обнаружил, что начался сильный снегопад. На улице тут и там мелькали яркие куртки дворников, убирающих с дороги сугробы, которые тут же вырастали снова. Белый снег, свежий, обманчиво-ласковый… как чистая страница… что они все на ней напишут?
Часть восьмая 31 декабря, день
Автобус неторопливо двигался по заснеженному пригороду. Пассажиров было немного, почти все дремали или слушали музыку в наушниках. Расположившись в самом последнем ряду, Регина рассеянно крутила в руках подаренный Вероникой колокольчик. Необычный дар. Даже если предположить, что она никогда им не воспользуется.
Однако есть, над чем задуматься. Обычно магические предметы создаются с ощущением, что они кому-то непременно будут нужны. Это означало, что он наверняка ей пригодится, и ещё больше увеличивало беспокойство по поводу предстоящего.
Регина распланировала своё ближайшее будущее почти детально — добравшись до соседнего города, она собиралась остановиться в небольшом хостеле и провести там пару дней, после чего сесть на поезд и двигаться дальше. Отправиться туда, где не так холодно, как здесь, где созревают круглобокие солнечно-оранжевые мандарины и шумит зимнее море. Это место представлялось ей так ярко, что, казалось, на губах уже ощущался вкус соли, а на горизонте виднелась полоса покрытых густым лесом гор.
Когда автобус резко остановился, Регина бросила взгляд в окно, но ничего похожего на остановку там не обнаружила. Опустив колокольчик в карман пальто, она перегнулась через спинку пустого кресла, чтобы посмотреть, что происходит впереди. Остальные пассажиры тоже завертели головами, с подозрением глядя на водителя, который, прижав к уху мобильный телефон, вышел из автобуса. Уж не случилась ли авария? Только этого сейчас не хватало.
Водитель вернулся спустя несколько минут, остановился в проходе и объявил:
Поделиться книгой: