Помоги проекту - поделись книгой:
Бросив на него взгляд, который мог прожечь насквозь, Регина, отмахнувшись от предложившего свою помощь Тео, надела рюкзак и, развернувшись, направилась обратно к дороге. Остальные в молчании последовали за ней. Переглянувшись, с Дарием я вздохнула. От моего недавнего робко проклюнувшегося энтузиазма ничего не осталось. То, что этот поход будет нелёгким, можно было предположить и раньше, но я и подумать не могла, что неприятности начнутся с самого начала.
Единственным, кто, казалось, всем этим по-настоящему наслаждался, по-прежнему оставался Шталь. На его губах то и дело появлялась улыбка, но весьма своеобразная. Так, должно быть, естествоиспытатель следит за всеми этапами проводимого им опыта, ничуть не заботясь при этом об ощущениях лабораторных мышей, которые, разумеется, с большим желанием отсиделись бы где-нибудь в укромных уголках вместо того, чтобы принимать участие в его действиях. Вот и мне тоже внезапно очень сильно захотелось в какой-нибудь уютный угол подальше от этого человека, чей пристальный взгляд я на себе то и дело ловила. Но Мартин смотрел не только на меня — он поглядывал и на остальных, но теперь, когда воздух становился всё горячее, и идти, не тратя энергию на разговоры, было легче, он хотя бы предпочитал отмалчиваться.
Следующий наш привал состоялся лишь тогда, когда уже стемнело. Всем было уже всё равно, как будет выглядеть место ночёвки, лишь бы без муравьёв и на относительно ровной поверхности. Перед тем, как начать раскладывать палатки, мы немного передохнули, сбросив на траву рюкзаки, затем приступили к этой первоочередной задаче, а позже разделили дальнейшие обязанности и даже как-то умудрились не поругаться при этом. Вскоре посреди поляны, на которой мы остановились, уютно запылал костёр, а распакованные и занявшие свои места в палатках спальники заставляли то и дело зевать, мечтая о том, чтобы немного поспать. А лучше, если не немного.
Есть мне не особо хотелось, но, когда Княжевич протянул мне чашку с кашей быстрого приготовления, я не стала отказываться. К тому же, каша оказалась вполне приятной на вкус. Довольно сытной, с фруктами и сахаром, ну или тем, что их заменяло. Впрочем, о составе потребляемых нами продуктов думать совершенно не хотелось. Куда больше меня заботил вопрос о том, что все ближайшие ночи мне придётся провести в одной палатке с Региной, которая посматривала меня хмуро, а на все вопросы отвечала односложно. Между нами будто стояли слова, сказанные ею в тот вечер, когда старшему Вороничу вдруг вздумалось объявить магическому сообществу о её второй помолвке. К тому же, теперь, когда и Тео перестал носить кольцо, было очевидно, что между нами всё кончено, и от троюродной сестры не могло укрыться ни это, ни то, что мы с Дарием утром приехали в точку общего сбора вместе.
Когда человек не испытывает этого чувства сам, его не особенно заботит любовь. Возможно, иногда появляется неловкость от безответной влюблённости в него кого-то или зависть к по-настоящему счастливым парам, но всё же особого значения любви придают лишь те, кто пребывает на пике чувств и продолжает верить в то, что так будет и дальше. Когда-то мне казалось, что я вообще не смогу влюбиться, и все эти страдания, которым так любят посвящать фильмы и книги, казались мне надуманными, но затем в моей жизни появился Дарий Княжевич, и теперь понятие «любовь» не было для меня чем-то далёким и практически абстрактным. Сложно было объяснить, как действовали на меня его улыбка, слова, прикосновения. Даже сейчас, когда мы находились в компании людей, рядом с которыми не могли быть по-настоящему близко и не чувствовали себя свободно, мне хотелось беспрестанно смотреть на него, ловить его взгляд, представлять, как сложится наша жизнь после того, как этот поход и поиски артефакта подойдут к концу.
Возможно, я становилась настоящей мечтательницей, позволяя себе заходить в этих размышлениях о будущем так далеко, что в них я уже снова надевала подаренное Шейлой платье. Но не для того, чтобы просто примерить. После случая, когда Княжевич произнёс те слова про кольцо, он больше не заговаривал о свадьбе и ни о чём, что наводило бы на эту мысль, но я ощущала уверенность в том, что это было сказано не случайно. Не такой он человек, чтобы попусту разбрасываться словами. Вот только про платье я решила ему пока не рассказывать.
Сидеть возле костра было приятно, и постепенно начали отступать усталость и напряжение прошедшего дня, а также времени, которое ему предшествовало. Разумеется, я по-прежнему не доверяла Мартину и не могла даже предположить, будто что-либо заставит меня изменить своё мнение. Что же касается остальных, то и тут всё было более, чем непросто, но всё же я старалась надеяться на благополучный исход начатого нами дела.
Глава 53
Ночь опустилась на лес неожиданно и резко, будто кто-то разом набросил на него тёмное покрывало. Луна спряталась за тучами, да и звёзд почему-то видно не было, поэтому единственным источником освещения оставался догорающий костёр. Я сидела рядом с ним, обхватив колени руками, и бездумно смотрела на огонь, невольно вспоминая пламя свечей в тот вечер, когда в моих руках появился компас. Никогда не думала, что создание магических предметов настолько отличается от сотворения обычных. Да и не только самим процессом, но и необходимостью потратить куда больше энергии, восполнение которой в полной мере до сих пор не наступило.
Наш первый вечер в походе нельзя было назвать отличным. Как бы ни действовали на нас уютное потрескивание веток в костре, долгожданный отдых уставшим ногам и сносная еда, которой в достатке запаслись все, атмосфера благодушием не отличалась. Лёд не растаял и даже не треснул, взгляды всё ещё оставались колючими, и в сплочённую команду мы так и не превратились, несмотря на совместный труд, который, если верить известному каждому русскому ребёнку мультфильму, объединяет.
Сидя у костра, я краем уха слышала, как Дарий и Дмитрий спорят об экономии места в палатке, Инна жалуется на испорченный маникюр, а Тео, вытащив из чехла гитару, негромко наигрывает какую-то невесёлую мелодию. Спать почему-то расхотелось, и я перебралась поближе к нему. Протянула руку и погладила гладкий корпус гитары.
— Сыграй что-нибудь, — попросила я, когда Тео убрал пальцы от струн.
— И спеть? — покосившись на меня, ответил он.
— А почему нет? — пожав плечами, сказала я. — И откуда только тебе известно, что в русских походах без музыки нельзя? Особенно если это живая музыка, — добавила я.
— Так я ведь в какой-то степени тоже русский. Только петь буду всё же по-английски, — с лукавым прищуром посмотрев на меня, проговорил Тео. — Если не возражаешь.
— Не возражаю, — одобрила я и села поудобнее, готовясь слушать персональный концерт.
Теперь я хорошо понимала, почему Тео мечтал о том, чтобы стать музыкантом. Совершенно очевидно было, что ему это безумно нравилось. Прикосновения к струнам гитары, погружение в музыку, рождающуюся под его пальцами, и передача ею собственных эмоций. Это было так остро, искренне и безупречно, что у меня на глазах появились слёзы, которые я торопливо смахнула рукой. Песня, исполняемая его приятным, чуть хрипловатым голосом мне тоже понравилась. Даже подумалось, не сам ли он её написал, но спросить я не успела, потому что, стоило музыке оборваться, как к нам подошла Регина. Судя по выражению её лица, ей понравилось.
— Ты что же раньше не рассказывал, что ты у нас талантище?! — воскликнула она, обнимая смутившегося Тео.
Я отвела взгляд. Будь это в Лондоне и до всего случившегося за последнее время, я бы, пожалуй, тоже бросилась его обнимать. Но сейчас я только улыбнулась и сказала, что это было прекрасно.
— Я иду спать, — сообщила Регина через некоторое время и направилась к палатке.
Похоже, лечь спать решила не только она. Инну я тоже поблизости не замечала и не слышала. Как, впрочем, и Мартина с Княжевичем. Один только Дмитрий слонялся неподалёку, глядя на слабо святящийся экран своего телефона. Костёр почти не согревал, и по моим открытым плечам пробежал озноб.
— Пожалуй, я тоже пойду, — сказала я Тео, который в молчании сидел рядом со мной. — Спокойной ночи. Спасибо тебе за песню.
Спустя несколько минут после того, как я забралась в палатку и спальник, пришлось прийти к выводу, что едва ли я сегодня высплюсь. Сон не шёл. Может быть, я просто успела привыкнуть засыпать рядом с Дарием и то и дело норовящим цапнуть за пятку Абрикосом. Лежащая невдалеке Регина, чья темноволосая макушка выглядывала из тёмно-зелёного спальника, казалась спящей, но, возможно, она тоже не спала, а просто лежала ко мне спиной, силясь заснуть. Я вдруг подумала, что в ином случае мы могли бы стать лучшими подругами, но её интерес к Дарию и мой разрыв помолвки с Тео помешали этому случиться. Хорошо ещё, что в смерти Артура она меня не обвиняла, ведь это мне он адресовал анонимные письма. От этих мыслей мне стало грустно, и в очередной попытке заснуть я закрыла глаза и подложила под голову ладонь.
В ту ночь мне приснился тот же страшный сон, что и прежде. Заброшенное здание, изогнутые коридоры, обшарпанные стены, окна с щербатыми ухмылками окон, гулкое хлопанье дверей на сквозняке. Уже зная, что ждёт меня впереди, я необратимо двигалась к той же комнате и не могла ни проснуться, ни как-то повлиять на происходящее, когда меня резко потрясли за плечи, вырывая из сна.
— Ты кричала, — проговорила Регина, наклонившись надо мной.
— Я тебя разбудила? — отдышавшись, ответила я. — Прости. Сон жуткий приснился.
— Я уже поняла. Повторяющийся кошмар, да? — спросила она. Я вздрогнула.
— Откуда ты знаешь?
— Тоже такие бывают. Уже почти утро, — заметила она, не глядя на часы. — Но всё же попробуй ещё поспать.
Я ещё раз извинилась и, натянув на голову край спальника, крепко зажмурилась. Меня всё ещё била дрожь. Казалось, я вынуждена снова и снова открывать ту дверь, загоняя себя в тупик. Оставалось лишь надеяться, что этот сон не будет повторяться каждую ночь. Иначе я не дам высыпаться ни себе, ни соседке по палатке.
Ему не спалось. Не оставляла та же неприятная тревога, что нападала на него ещё в городе. Дарий неподвижно лежал в темноте палатки, слыша дыхание соседей и редкие шорохи, доносящиеся из ночного леса. Первый день в пути подошёл к концу, но это было только начало. Впрочем, радовало уже то, что день этот прошёл без эксцессов. Ну, почти. Если не считать невыносимого поведения Мартина и встречи с хухликом.
Ещё будучи на работе, Княжевич кратко проглядел сводки по нечисти из той географической области, где они в данный момент находились. В них было отмечено, что данные удовлетворительные. Кого же они, интересно, удовлетворяли? Наверняка ведь поставили цифры и проценты от балды. Интуиция подсказывала, что встречей с водяным чёртом они не отделаются. Это также означало, что нужно быть настороже. Не со всеми представителями этой братии можно договориться.
Поборовшись с бессонницей ещё некоторое время, Дарий бесшумно выбрался из палатки. Ночной воздух — прохладный, свежий, пахнущий лесом — заставил позабыть о сне ещё больше. Костёр успел догореть, а на небе наконец-то показались звёзды, серебряными искорками мерцающие над кронами деревьев. Вся эта представшая перед его глазами картина была столь идиллической и мирной, что не хотелось даже думать о завтрашнем дне. Можно было с лёгкостью себе представить, что это просто отдых за городом без всяких поисков опасных артефактов и прочих отягощающих обстоятельств, включающих не самую приятную компанию в лице Мартина Шталя. Но, увы, он не имел права поддаваться этой иллюзии даже на короткое время. Слишком большая ответственность лежит на нём в этом походе, и не только перед магическим сообществом и людьми, которым мог бы навредить искомый предмет, но и перед Вероникой, Региной и другими, кто впервые отправился в подобное путешествие.
Утро началось с громких голосов за пределами палатки, которые разбудили её. О том, где она находится, Регина вспомнила сразу, но настроения ей это ничуть не поднимало. В таких условиях о горячем завтраке и тёплом душе оставалось лишь мечтать, и она снова с раздражением пожалела о том, что вчера ей так и не удалось искупаться в попавшейся по дороге речке.
Вероники в палатке уже не было. Вспомнив ночное пробуждение, Регина задумалась. Любопытно, какие такие кошмарные сновидения навещали её троюродную сестру? Ей и самой было хорошо знакомо это мерзкое липкое ощущение, когда сон проникает в твоё подсознание и управляет тобой, заставляя ощущать собственную слабость и просыпаться в холодном поту, порой от собственного крика. Она не раз просыпалась так, когда видела во сне Артура и сцену его смерти, которую снова и снова переживала заново. Но иногда приходили другие сны. В них её жених был жив, и они вместе, как раньше, беззаботно и счастливо строили планы на будущее, которое так и не настало.
Новый день наступил с торопливого завтрака и хлопот по сбору вещей в дальнейшую дорогу. Снова рюкзаки, снова невыспавшиеся хмурые лица попутчиков, снова путь через лес. Погода выдалась ещё более жаркой, чем вчера, что ничуть не облегчало их задачу, а дорога, которой они шли, становилась всё хуже, грозясь со временем стать совершенно непролазной. О том, что будет, если пойдёт дождь, Регина старалась не думать. Не глядя на остальных и не разговаривая ни с кем, если не обращались непосредственно к ней, она сосредоточенно шагала, понимая, что сейчас напрасным трудом будет сожаление о том, что ей пришлось дать согласие на всю эту авантюру с поисками артефакта.
Не успев обойти попавшийся на пути ухаб, она сделала шаг и вскрикнула от резкой пронзившей ногу боли. Чёрт! Надо же было так умудриться!
Чуть позже она сидела на траве, а все остальные обступили её. Их лица казались встревоженными. Отгоняя от себя мысль, сочувствуют они ей или просто жалеют о незапланированной обстановке, Регина посмотрела на Дария, который присел на корточки рядом и наклонился к ней, поднимая штанину.
— Вообще-то, в такие походы обычно берут мага-целителя, но я попытаюсь его заменить, — проговорил он.
Почувствовав на коже прикосновения его пальцев, она закусила губу. Сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Ненавидя собственную реакцию на него и злясь на себя за это, Регина сжала руку, вонзив в ладонь ногти.
— Больно? — спросил он, по-своему расценив её поведение.
Она помотала головой, и тут в разговор вступил Мартин.
— Дай я попробую, — заявил он и, практически оттолкнув Княжевича, протянул руку к её ноге. Девушка вздрогнула, но не успела отдёрнуться. Его ладонь оказалась прохладной.
— У меня, кстати, есть аптечка, — заметила Вероника. — Там неплохая мазь от ушибов. Обезболивающее тоже есть.
Регина не удивилась, услышав, что только Солнцева озаботилась тем, чтобы взять с собой лекарства. Учитывая, что она выросла в стороне от магического мира, средства обыкновенной медицины были ей, несомненно, привычнее, нежели целительство. Чего о самой Регине никак нельзя было сказать.
Боль отступила далеко не сразу. На удивление, прикосновения Шталя не были такими уж неприятными, как могло показаться. Но всё же девушка вздохнула не без облегчения, когда Мартин, в последний раз скользнув пальцами по её коже, убрал руку и помог ей встать, наблюдая за тем, как она опасливо наступает на ногу.
Глава 54
Последующие дни оказались похожи один на другой с незначительными вариациями. Никаких встреч с одичавшей лесной нечистью больше не было, как, впрочем, и с другими туристами. Обошлось также без травм. Помимо Регины, которая ушибла ногу на второй день пути, больше никто не поранился, если, конечно, не считать укусов комаров, которые плевать хотели на современные репелленты, которые мы купили в городе. Меня весьма удивило то, что именно Мартин Шталь оказался тем, кто вылечил мою троюродную сестру, подобного я от него никак не ожидала. Поначалу даже мелькнула мысль, что он не такой уж плохой, как мне казалось, но позже я пришла к выводу, что не стоит думать о нём слишком уж хорошо. Этот человек ничего не делал без выгоды для себя, а случившееся с Региной могло задержать наш поход, поэтому он и поспешил устранить это неожиданное препятствие.
Наши дни были наполнены казавшейся бесконечной и всё более ухудшающейся дорогой, которая теперь уже пролегала непосредственно через густой смешанный лес, постоянным равномерным шагом сквозь ухабы и заросли, кратковременными перерывами на еду и отдых в пути. Ночи пахли смолистым дымом костров, мхом и прохладой. Постепенно я привыкла засыпать и просыпаться в палатке, обходиться без горячего душа и удовлетворяться походной едой, а однажды даже сама приготовила на костре настоящую кашу, поскольку суррогаты из пакетиков всем уже успели надоесть.
Я очень надеялась, что в дальнейшем пути мы сможем обойтись без ещё более усложняющих экспедицию конфликтов, и пока эта надежда вполне оправдывалась. Оставалось лишь восхищаться самообладанием попутчиков, которые научились не реагировать на подначки Шталя, всегда готового с кем-нибудь поспорить в своей неизменной сардонической манере. Вскоре это, кажется, надоело и ему самому. Нельзя сказать, чтобы Мартин совсем уж присмирел, но всё же периодически в нём можно было заметить вполне человеческое и даже приятное стремление к нормальному общению. Возможно, это было влияние Дмитрия Шульгина, который, судя по всему, не точил на этого человека зуб, поэтому и разговаривал с ним весьма охотно, как и с другими.
Со временем и остальные начали принимать Дмитрия как полноценного члена команды и нашли в нём неплохого собеседника. Одна лишь Регина по-прежнему относилась к нему с недоверием. Должно быть, все попытки деда заинтересовать внучку браком с молодым магом остались безуспешными. Возможно, если бы он просто познакомил их каким-то другим способом и без принуждения к помолвке, шанс бы появился, а так в игру вступило чувство противоречия Регины, и я, пожалуй, могла её понять. Когда-то я согласилась на такую помолвку с условием, что она будет фиктивной, но ей-то никто ничего подобного не предлагал, а связывать свою жизнь с практически совершенно чужим человеком ей совсем не хотелось, как бы ни подталкивали к этому заинтересованные в таком союзе родственники.
Я сочувствовала Регине. Её будущее оставалось смутным и покрытым той неизвестностью, когда каждый следующий день может принести всевозможного рода неожиданности, к которым ты порой чувствуешь себя совершенно не готовой. Я сама испытывала нечто подобное большую часть времени с того дня, когда узнала, что я ведьма. Мне приходилось приспосабливаться к факту, что я лишь наполовину принадлежу к миру людей. Ещё большей неожиданностью для меня стало то, что мой отец оказался инквизитором — не обычным человеком и даже не магом.
Мартин Шталь казался мне весьма подозрительным ещё и потому, что, поведав нам лишь основные данные о месте нахождения искомого артефакта, многое он продолжал держать при себе. Возможно, ему просто льстила роль лидера, но мне это не нравилось. И Дарию тоже. У нас почти не было возможности поговорить наедине, но по выражению его лица и тем попыткам побеседовать с Мартином, которые он предпринимал, я видела, что его несколько не устраивает необходимость быть ведомым и не знать всю информацию, а ведь именно в такое положение поставил нас всех Шталь. Злилась и Регина, которая, как мне казалось, успела уже не раз пожалеть о собственном согласии на всю эту авантюру.
Как-то ночью, когда мне не спалось, я рискнула выйти из палатки и буквально наткнулась на Дария. От неожиданности я вскрикнула, и он привлёк меня к себе, успокаивающе что-то говоря, обнимая и поглаживая по щеке. Его пальцы мягко скользнули в мои волосы, и мне захотелось прижаться к его руке, как это сделала бы ластящаяся кошка.
— Я скучал, — шепнул Княжевич, увлекая меня в сторону, под деревья, чьи тени в почти полной темноте казались угрожающими.
— Я тоже, — ответила я, признаваясь. Только сейчас я ощутила, как не хватало мне всё это время его близости, прикосновений тёплых рук, безграничной нежности, которая стала необходимой за то время, что мы провели вместе. По-настоящему вместе.
Дарий покрепче перехватил меня, прижимая к себе, и поцеловал. Я сладко зажмурилась, приподнимаясь на цыпочки и отвечая на поцелуй. Его ладони гладили меня по спине, то останавливаясь на талии или на плечах, то скользя ниже, заставляя меня почувствовать его возбуждение.
— Очень-очень скучала, — сквозь непрекращающиеся поцелуи выдохнула я.
— Тише, — произнёс он, вдруг резко становясь напряжённым, словно перед приближающейся опасностью, и прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. Внезапно Дарий отодвинул меня к себе за спину и вытянул вперёд руку с раскрытой ладонью. — Кто здесь?
В ответ на его слова раздался негромкий звук, будто кто-то тяжело вздохнул, и снова наступила звенящая тишина, прерываемая лишь далёким уханьем совы.
Неохотно выпуская девушку из своих объятий и возвращаясь в палатку, Дарий думал о том, что уже давно не испытывал таких странных ощущений. Его не покидала тревога, но он не мог определить, откуда приближается опасность и в чём она состоит. Более того, гораздо сильнее он волновался не за себя, а за Веронику, которая казалась ему очень юной, беззащитной и отчаянно храбрящейся.
Она уверяла его, что всё в порядке, что ей нравится этот поход, что соседство Мартина вовсе не мешает. Но девушке снова снились плохие сны, и порой ему казалось, что она вовсе не спала по ночам, потому что боялась сомкнуть веки и снова пережить всё то, что приходило к ней в темноте. Подобные повторяющиеся сны всегда считались нехорошим предзнаменованием, и, хотя её специализация была далека от предвидения будущего, Княжевичу очень не нравилось то, что могли принести ей в будущем повторяющиеся кошмарные сновидения. Он уже пообещал отвести Веронику к специалисту в данной сфере, но для этого нужно было дождаться возвращения в город. Жаль, что он не сделал этого раньше.
Столкнувшись с девушкой ночью возле палаток, Дарий обрадовался и расстроился одновременно. Обрадовался, потому что им выпала редчайшая в данных условиях возможность немного побыть наедине и наконец-то прикоснуться друг к другу так, как им того хотелось, а расстроился из-за того, что она снова не выспится этой ночью. Он-то уже к этому привык за последнее время.
Чуть позже, когда они позволили себе немного забыться, целуясь и обнимаясь, Дарий почувствовал, что они здесь не одни, и поблизости находится чужой, не кто-то из их попутчиков. Интуиция заставила его насторожиться и вслушаться в тишину, пытаясь в темноте рассмотреть того, кто стал свидетелем их ночного свидания. Но послышался вздох, а затем невидимое существо скрылось, оставив ощущение соприкосновения с чем-то, ещё более далёким от человеческого мира, нежели маги и ведьмы, которые научились жить в симбиозе с людьми, не обладающими магическими способностями.
На следующий день, когда они устроили привал на открытом пространстве, Мартин вдруг заявил, что отправится на разведку, и скрылся, только его и видели. Появился он лишь через полчаса, когда девушки, вооружившись простеньким заклинанием от водной нечисти, отправились изучать ближайшую речку, не слишком глубокую, но вполне подходящую для того, чтобы в ней искупаться. Дмитрий находился где-то недалеко, но ближе всех к Дарию оставался Тео, который до сих пор оставался для него загадкой, несмотря на то, что они уже некоторое время вынуждены были делить одну палатку.
— Там деревня, — сообщил Шталь, энергичными шагами подойдя к ним.
— Ты же говорил, что поблизости нет никакого человеческого поселения, — заметил Дарий.
— А я и не говорю, что деревня обитаема. Она заброшенная, — отозвался собеседник. — Но кое-что мне там не понравилось.
— И что же?
— Следы магии. Довольно свежие. Почувствовались даже на некотором расстоянии.
— Какой именно магии? — нахмурившись, уточнил Княжевич.
— Уж этого я определить не могу. Не научен, да и аппаратуры нужной нет. Мог бы и поделиться, — хмыкнул Мартин, намекая на то, что обычно такими делами занимались сотрудники МН.
— Думаешь, там побывали наши конкуренты?
— Всё может быть. Надо бы поторопиться. Если они успеют раньше…
— Мы и так идём быстро.
— Значит, надо ещё быстрее.
— Предлагаешь разделиться? Между прочим, это твоя жена чуть ли не на каждом шагу продолжает заявлять, что она устала, и надо остановиться. А вообще, мне это кажется плохой идеей.
— Мне тоже, — добавил Тео, вступая в разговор, к которому всё это время чутко прислушивался.
— Как знаете, — бросил Шталь, разворачиваясь и направляясь к своей палатке. Княжевич заметил, что он даже ничего не ответил на замечание о его жене. Неизвестно даже, задело ли оно его.
— Я ему не доверяю, — произнёс Тревельян, закусывая губу и глядя вслед Мартину.
— И не рекомендовал бы доверять, — ответил Дарий, пожав плечами.
Ночью Княжевич снова вышел из палатки и расположился на поваленном дереве в некотором отдалении от неё, прислушиваясь к редким звукам, которые пока не казались подозрительными. Где-то невдалеке с уханьем пролетела сова, прошелестело уже начавшей опадать листвой дерево, противно прожужжал комар. Похоже, это уже начало становиться его традицией. Он вспомнил случившееся прошлой ночью и задумался над тем, не следует ли им ставить часовых, когда к нему почти неслышно подобрался Мартин Шталь и невозмутимо уселся рядом. Тот был полностью одет и, несмотря на позднее время, раздражающе энергичен.
— Чего тебе? — хмуро поинтересовался Дарий.
— Решил поинтересоваться, почему тебе не спится на свежем воздухе.
— Едва ли воздух в палате, где обитают три мужика, можно назвать свежим.
— Можешь перебраться в другую, — хмыкнул Мартин, кивнув на палатку, в которой жили Вероника с Региной. — Тебе там будут рады. Чего, увы, не скажешь обо мне.
— Ты и так неплохо устроился, — заметил Княжевич, проигнорировав эти намёки на его непростые отношения с обеими девушками. — Слушай, почему ты решил позвать на поиски часов именно меня? Ты ведь знаешь, что я буду настаивать на их уничтожении.
— Знаю. Но, наверное, мне просто нужен был в команде такой человек… — с непривычной для него задумчивостью отозвался Шталь. — Человек, который меня никогда…
— …не предаст, — закончил его фразу Дарий, невесело усмехнувшись, после чего поднялся и вернулся в палатку, где неожиданно быстро провалился в сон.
А утром, когда он проснулся, всё изменилось.
Глава 55
Дарий открыл глаза и, бросив взгляд на часы, удивлённо приподнял брови. Обычно они не только вставали раньше, но и уже были в дороге в это время. Оставалось лишь недоумевать, почему его никто не разбудил. Неужели они все проспали? Странно.
Палатка была пуста, но спальники, в которых ночевали его попутчики, оставались разобранными, как будто их покидали в спешке. Ощущая подступающую тревогу, Княжевич поднялся и, торопливо одевшись, выбрался из палатки. Завязывая шнурки своих походных ботинок, он обвёл взглядом лагерь и нахмурился, обнаружив разложенные палатки, возле которых не было ни одного человека. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь птичьим гомоном и жужжанием насекомых. Догоревший костёр был подёрнут густым слоем застарелого пепла, как будто с того момента, когда его развели, прошло не несколько часов, а куда больше времени.
Когда рядом зашелестели кусты, Дарий с опаской и надеждой одновременно обернулся и увидел вышедшего на поляну Тео. Выражение его лица было растерянным, и Княжевич вдруг подумал о том, что британский маг в сущности ещё совсем мальчишка. Лет на десять моложе его, пожалуй, если не больше.
— Где остальные? — спросил Дарий.
— В палатках никого, — пожав плечами, отозвался Тео. — Я тут уже минут сорок хожу. Даже часть леса поблизости обыскал, и никаких следов.
Поделиться книгой: