Вдоль каменного пояса

Странное дело - совсем не ощущалось, что это кладбище. Мы ходили меж надгробных сооружений, словно среди редкостных экспонатов в краеведческом музее. Кто знает, может быть, это мансийское кладбище существовало еще тогда, когда князь Курбский приходил с воеводами из-за Камня…

Константин Васильевич нетерпеливо ждал конца нашей работы. Он видел, что мы увлечены съемкой, и стеснялся сказать, что пора уходить. Мы и сами не хотели причинять неприятности старым манси, поэтому, закончив съемку, поспешили уйти из леса. Вышли на берег Щекурьи. Вдоль берегов тянулись рощи островерхих елей вперемешку с курчавыми кедрами. Под этими темно-зелеными великанами вдоль берега тянулись кусты черемухи с краснеющими листьями.

В северных широтах с приближением осени листья черемухи почему-то первыми приобретают осеннюю окраску, уже в августе. Возможно, на это оказывает какое-то влияние вечная мерзлота. В береговых обрывах можно нередко видеть линзы стеклянно-чистого льда. И тут же растут кусты черемухи.

На реке было тихо. Зеркальная гладь отражала теплый желто-оранжевый закат. Пейзаж был очень приятным. Константин Васильевич внимательно посмотрел на воду и сказал:

- Смотрите, пошла на нерест селедка.

Мы вгляделись. Тихую гладь реки местами нарушала медленно передвигающаяся рябь, как будто на поверхность воды падали мелкие капли дождя. Было отчетливо видно, как вверх по реке стаями шла мелкая рыба. Как объяснил наш спутник, это поднималась к верховьям Щекурьи знаменитая сосьвинская селедка.

Сосьвинская селедка, или по-сибирски тугун, мелкая рыбка из семейства сиговых, которая в изобилии водится в Северной Сосьве и особенно в ее притоках. За свои превосходные вкусовые качества она приобрела широкую известность не только у, нас в стране, но и за границей.

Между прочим, название реки Щекурьи происходит от названия рыбы щокур, которая заходит нереститься именно в эту реку. Щокур - это что-то среднее между сырком (пелядь) и муксуном. Местное население очень его ценит.

По берегу реки, часто наблюдая косяки сосьвинской селедки, мы дошли до деревни. Константин Васильевич снова повел нас к себе в избу. Он что-то сказал своей жене. Та стала суетиться, греметь посудой, ставить самовар.

- Мы угостим вас сосьвинской селедкой, - сказал он нам.

- Может быть, не стоит? Мы сыты, спасибо…

- Что вы отказываетесь: даже Черчилль ежегодно заказывает ее тридцать два бочонка.

Не знаю, была ли это шутка, или на самом деле Черчилль делает такой заказ, но мы с Пашей согласились:

- Ну, если сам Черчилль сосьвинскую селедку ест, мы тем более должны ее попробовать.

За столом разговорились о Сибиряковском тракте. Много интересного рассказал нам Константин Васильевич. Я еще раз обратил внимание на соседний дом, на трубе которого шевелился железный флажок с датой «1885 год». По словам нашего знакомого, в этом доме помещалось управление Сибиряковским трактом, в нем неоднократно бывал и сам хозяин - Сибиряков.

В конце прошлого столетия деревня Щекурья была бойким местом на пути с Оби на Печору. Имя Сибирякова гремело на уральском севере. Это был крупный делец, богач, который энергично искал выгодные предприятия.

Вначале он старался наладить перевозки товаров с Печоры на Обь через пролив Югорский шар и Карское море, но вскоре отказался от этого. Его привлекла давно забытая дорога через Урал, по которой когда-то шел князь Курбский с воеводами. Сибиряков исследовал забытый путь через Камень, сам руководил строительством дороги, сам командовал перевозками наивыгоднейших товаров с Оби на Печору.

Сибиряковский тракт был проложен от деревни Щекурьи вдоль реки того же названия до гор, затем дорога поднималась на водораздел - Уральский хребет, спускалась к озеру, из которого берет свое начало река Патек, вдоль этой реки шла к горе Сабле, от которой направлялась к селу Аранец на Печоре.

От деревни Щекурьи в сторону гор тянулись болота, поэтому щекурьинский участок Сибиряковского тракта считался худшим. Только горные участки, прорубленные в сосновом и лиственничнокедровом лесу, имеют до сих пор вид хорошей дороги, которой и сейчас пользуются геологи.

В истории тракта определенную роль сыграл и К. Д. Носилов, который за год до Сибирякова начал обследовать пути через Уральский хребет. Зимой 1883 года он совершил переход по Щекурьинскому проходу из Саранпауля до села Аранец на Печоре и обратно. Осенью 1884 года он перешел Урал по пути князя Курбского, который был немного южнее шекурьинского направления.

Носилов встречался с Сибиряковым и дважды сопровождал его через Уральский хребет, но впоследствии сожалел, что союзом с Сибиряковым оказал «медвежью услугу» местным коренным жителям.

Через десять лет Носилов вновь посетил эти места. Среди своих прежних друзей-туземцев, которые радушно встречали его в первое посещение, он встретил совершенно изменившихся людей, разоренных и спившихся, одичалых и негостеприимных. Богач Сибиряков дал манси и хантам возможность заработать солидные деньги. Он любил скоростные перевозки. Говорят, никто на севере не перевозил свои товары так быстро, как Сибиряков. Чем быстрее доставлялись грузы с Оби на Печору, тем щедрее платил за такую перевозку хозяин. Платил, разумеется, в основном натурой-товарами, продовольствием и в первую очередь водкой.

Да, Сибиряков дал возможность туземцам заработать, но он же снабжал их водкой, опутывал сетью кабальных долгов, добился того, что они спились и обнищали. Сам же на своих перевозках заработал миллионы. Солидные капиталы заработали и местные березовские кулаки.

Сибиряков не довольствовался единственным путем от Щекурьи до Аранца и выискивал более удобные трассы южнее Саранпауля. От Няксимволя к верховьям рек Маньи и Егры-Ляги по тайге тянется просека, названная Сибиряковской дорогой, которой пользовались в основном зимой. По этой просеке, идущей в направлении одного из древних проходов через хребет, Сибиряков также перевозил товары на реку Илыч и в верховья Печоры.

Прошли годы, от главной трассы Сибиряковского тракта осталась лишь забытая просека. В наши дни только геологи пользуются некоторыми ее участками, чтобы попасть из Саранпауля к горе Неройке, на месторождение горного хрусталя…

Мы поблагодарили Константина Васильевича. Обратно в Саранпауль нас вез на моторке один из 68 щекурьинских рыбаков. Сгущались сумерки. Над темным лесом сиял диск луны. Приятной вечерней свежестью обдавало лицо. Моторная лодка неслась по зеркалу Щекурьи, разгоняя косяки сосьвинской селедки.

К УРАЛЬСКИМ АЛЬПАМ

Рано утром нас разбудил гул самолета.

- Лойко прилетел! - крикнул кто-то во дворе.

Через некоторое время в дом вошли два молодых пилота. Один из них - Дима Лойко, о котором мы много слышали. С ним его второй пилот, Толя. В экспедиции эту пару зовут асами. Про них говорят, что они самые отважные пилоты авиаотряда, которые бесстрашно летают над скалистыми вершинами Приполярного Урала и умеют садиться на крохотные площадки в горах.

- Это вы кинооператоры? - спросил Лойко.- А мы уже слышали про вас!

Мы познакомились. Разговорам не было конца. Я с интересом присматривался к пилотам, особенно к Лойко. Летающие люди мне всегда кажутся какими-то необыкновенными, несмотря на то, что сам я в войну был штурманом на боевом самолете. Перед пилотом, держащим в руках штурвал крылатой машины, я преклонялся. Нет, это необыкновенные люди! Чтобы парить в воздухе, надо обладать многими исключительными качествами.

Я с благодарностью и уважением вспоминаю теперь и отважного Диму Лойко.

Мы поспешили в штаб экспедиции, чтобы договориться о полете в горы. В штабе одобрили наше желание сначала лететь в Неройку, так как это старейшее и лучшее месторождение горного хрусталя на Приполярном Урале.

План нашего путешествия по Приполярному Уралу таков: сначала мы посещаем хрустальное месторождение под горой Неройкой, потом перелетаем в пункт Северная Народа, оттуда совершаем восхождение на гору Народную. На этой высочайшей вершине всего уральского горного кряжа мы и закончим наше путешествие вдоль Каменного пояса.

Нелегко проникнуть в горы Приполярного Урала. Сквозь тайгу и через бурные реки можно пробраться только на лошадях. Можно и самолетом попасть в самое сердце гор, но только при условии летной погоды. Летать в горах при низкой облачности опасно: сильные воздушные потоки над вершинами нередко бросают самолет вверх и вниз.

Чтобы скорее попасть в горы, мы снова пользуемся услугами этого удобнейшего современного вида транспорта. Да! Путешественники прошлого могли бы позавидовать нам: они-то шли пешком, в лучшем случае ехали на лошадях. Много драгоценного времени тратилось зря. А в наши дни к услугам исследователей самолеты и вертолеты. Исключительно важное значение в таежных экспедициях приобрел вертолет. Он быстро доставляет естествоиспытателей в самые недоступные дебри.

День нашего отлета в горы выдался исключительно безоблачный. Снежная зубчатая стена хреб-та белела на горизонте. В такие дни пилоты стараются вылететь пораньше.

- Кинооператоры! Подъем! - разбудил нас Лойко.

Сборы были недолгими: у нас еще с вечера все было готово. Летчики опробовали мотор, погоняли его на разных оборотах. Когда все было готово к взлету, Лойко сказал:

- Поехали!

Пробежав немного по земле, АН-2 повис в воздухе. Дима Лойко поманил меня к себе и указал на подвесное сиденье. Я устроился между пилотами.

Впереди на горизонте виднеется заснеженная стена Каменного пояса. Отчетливо выделяется ряд вершин: острый конус горы Неройки - впереди, а правее, на севере, покатый купол прародительницы всего Урала горы Народной. В южной стороне хребта, там, где возвышается гора Тельпос-Из, снежный покров исчезает, в сизой дымке виднеются очертания пологих вершин. К северу горы становятся мощнее, скалистее и сильно покрыты снегом.

Под нами-зеленые увалы так называемого Лесного Урала. Зелень тайги подчеркивает белизну снегов на скалистых вершинах. Все ближе и ближе подлетаем мы к величественному конусу горы Неройки, изрезанному снежными прожилками. Через двадцать минут полета совершаем посадку.

Я еще никогда не видел такого красивого альпийского Урала. У подножия островерхих гор, запорошенных снегом и увенчанных на вершинах скалами, раскинулись березовые рощи. Среди лиственных лесов темнеют шапки кедров и торчат острые пики елей. За зеленой стеной тайги шумит Щекурья. От узких и длинных снежников на склонах небольшими водопадами спускаются к реке потоки. Природа здесь напоминает Швейцарию.

Пилоты загрузили самолет тяжелыми ящиками с пьезокварцем и улетели, пожелав нам счастливого путешествия. Мы с ними еще увидимся. Через три дня они прилетят, чтобы перебросить нас в Северную Народу.

Пока мы осматривали окрестности и снимали пейзажи, прибыли кони. Оказывается, из Саранпауля по рации сообщили о нашем прилете начальнику геологической партии Б. А. Синельникову, и он выслал за нами лошадей.

При въезде в поселок геологов наше внимание привлекают штабеля ящиков, наполненных кварцем. Около них на земле лежат прозрачные и дымчатые кристаллы-гиганты, величиной с толстое бревно. Человек едва сможет обхватить руками такой кристалл горного хрусталя.

В поселке нас принимают любезно. Борис Алексеевич Синельников приглашает в свой дом. Здесь происходит знакомство с нашими планами, и через час мы уже едем на конях в горы, к месторождению Додо. Нас сопровождает главный геолог Олег Федюкович, молодой специалист, всего несколько лет назад окончивший институт.

Дорога к месторождению идет лесом, поднимаясь в гору, к вершине Неройки. Искривленные березки постепенно редеют, лес кончается, и мы выезжаем к зоне альпийских лугов.

Удивительно высокие и сочные травы покрывают склоны. Вот где раздолье-то!

Луговой склон круто скатывался в небольшое ущелье, в котором шумел водопад. Над нами маячила красавица Неройка. Обращенная к нам сторона горы от самой вершины обрывалась отвесными скалами.

Кстати, название горы следовало бы правильно произносить по-мансийски: Ойка-Нёр. Одна из легенд говорит, что это название произошло от странной каменной фигуры среди скал на вершине горы. Фигура якобы напоминала сидящего старика, а по-мансийски старик - ойка. «Ойка-Нёр» в переводе означает «Старик-гора». Другая легенда говорит, что был когда-то оленевод по имени Ойка. Он всегда пас свои стада на склоне этой горы. Так за ней и закрепилось название «Нёр-Ойка», которое можно перевести как «гора Ойка».

Дорога от водопада повернула вправо, на перевал. Вскоре мы были на седловине, с которой виднелись изрытые длинными траншеями склоны.

- Вот и месторождение Додо, - сказал Олег Федюкович.

Мы остановили коней на высоком обрыве, с которого открывалась широкая панорама уходящего на север горного кряжа.

- Почему такое странное название - Додо?- спросил Паша у Олега.

- Геолог Алешков, который первым обнаружил это месторождение, назвал его уменьшительным именем своего сына.

На изрытых склонах, куда мы спустились с перевала, работали молодые геологи с приборами. От одного прибора, стоящего на треноге, в разные стороны отходили провода с металлическими стержнями на концах, которые были воткнуты в землю.

Среди молодых людей были юноши с бородами. Не знаю почему, но мне симпатичны эти молодые бородачи. В городе они производили бы, возможно, смешное впечатление, но здесь, в горах и тайге, бороды, выращенные в походах, украшают их. Во всяком случае девушки не сторонятся этих молодых «старичков». Пусть геологическая молодежь несколько бравирует своими бородами, ничего плохого в этом нет.

Мы познакомились с некоторыми из молодых людей. Они оказались студентами-практикантами Ленинградского горного института. Я запомнил их имена: Женя Зырянов, Саша Веретененко, Игорь Филатьев и Лена Белорукова. Они с удовольствием согласились принять участие в киносъемке. Перед съемкой молодые геологи объяснили нам принцип действия приборов, показали весь цикл работы с ними.

Горный хрусталь, как и все прочие минералы, обладает определенным коэффициентом сопротивления. Приборы, посылая в землю импульсы электрического тока, помогают геологам регистрировать присутствие ценного минерала, определять мощность кварцевых жил.

После съемки наши молодые друзья повели нас к одной из штолен, к выходам хрусталеносных пластов. Каждый из них старался как можно подробнее рассказать о природе горного хрусталя. Мы узнали много интересного об этом полезном ископаемом.

Кварц является очень распространенным минералом. Но прозрачная бесцветная разновидность его - горный хрусталь - встречается редко. Известно несколько разновидностей прозрачного кварца: дымчатый кварц - слабоокрашенный, морион - густоокрашенный до смоляно-черного цвета, цитрин - золотисто-желтый, аметист - фиолетовый. Бывает кварц белый и розовый.

Всем известны фиолетовые кристаллы аметиста. Но, вероятно, не все знают, что это тоже кварц. Проще говоря: аметист это такой же прозрачный кварц, как и горный хрусталь, только окрашенный в фиолетовый цвет.

Какую же ценность представляет горный хрусталь, почему геологи так старательно ищут его? Оказывается, прозрачные кристаллы этого минерала обладают особым качеством, так называемым пьезоэффектом. Благодаря этому природному свойству лучшие кристаллы горного хрусталя получили весьма широкое применение в радиотехнике для изготовления пластин, стабилизующих частоты а передающих и принимающих радиоустановках.

Горный хрусталь является ценным сырьем и для оптики. Поэтому к нему применяют общий термин - пьезооптический кварц. Для изготовления пьезооптических изделий годны только лучшие участки кристаллов, в которых отсутствуют видимые включения инородных тел, пузырьки газа и жидкости, трещины, свили, помутнения.

Горный хрусталь применяется для изготовления всевозможных приспособлений к оптическим приборам, пластин для сахариметров, поляриметров, клиньев для поляризационных микроскопов.

Кристаллы с перечисленными выше дефектами являются низкосортными и идут для изготовления высококачественного тугоплавкого стекла. Кроме того, горный хрусталь и его окрашенные разновидности находят применение в гранильно-ювелирном деле.

Следовательно, прозрачные кристаллы кварца по своему назначению распределяются на виды: пьезокварц, оптический кварц, кварц для плавки и кварц для огранки. Столь широкое использование горного хрусталя сделало этот минерал очень ценным для промышленности.

На обнаженных выходах кварцевых жил, которые демонстрировали нам молодые геологи, было видно, как залегает горный хрусталь. Массивные жилы белого кварца тянулись в толще гранитов. Геологи стараются обнажить такую жилу, чтобы обнаружить в ней хрустальное гнездо. Нелегко определить, в какой части жилы находятся гнезда с кристаллами горного хрусталя.

Около хрусталеносных полостей, которые имеют вид линз, удлиненных в направлении жилы, кварц становится более крупнозернистым, постепенно переходит в кристалл хрусталя. Эта особенность дает право изыскателям предполагать, что образование кристаллов является непосредственным продолжением процесса образования жильного кварца. В одной жиле может быть несколько хрустальных гнезд, которые называют зародышами, погребами, карманами, пещерами. Гнезда обычно заполнены льдом в результате вечной мерзлоты. Кристаллы сидят или непосредственно на стенках гнезда или на тонкой оболочке белого жильного кварца.

Извлекают горный хрусталь из жил вручную. Геологи осторожно, чтобы не произвести механических повреждений, отбивают от стенок гнезд прозрачные кристаллы. Чем бережнее обращаться с минералом, тем больше из него выйдет пьезооптических изделий.

Затем происходит так называемый процесс обогащения. При этом отбивают от кристаллов только явно негодные части: белые, мутные, сильно потрескавшиеся. Тут же распределяют кварц по качеству: на пьезооптические изделия, на плавку для химической огнеупорной посуды и на огранку. Более тщательному обогащению горный хрусталь подвергается уже на заводах.

Еще много кварцевых жил предстоит исследовать геологам. Но все ли они будут хрусталеносными- это трудно определить заранее. Одно можно сказать с уверенностью, что в недрах Приполярного Урала еще таятся неразведанные сокровища и все они рано или поздно будут выявлены разведчиками природных кладов. В это большое дело вкладывают долю своего труда и наши молодые друзья из Ленинградского горного института.

Вечер мы провели в веселом молодом обществе. Был устроен неплохой ужин. И подумать только: совсем не чувствовалось, что мы находились в глубине гор Приполярного Урала, на безлесных склонах Неройки, вдали от населенных пунктов.

* * *

На другой день геологи повели нас на один из отрогов Неройки, возвышающихся над месторождением Додо. Это было наше первое серьезное восхождение. С непривычки подъем был долгим и нелегким. Мы вышли к вершине гребня, с которого был виден почти весь скалистый Урал - мощный горный кряж с острыми снежными пиками, уходящий далеко на северо-восток. Это был костяк всего Приполярного Урала. Внизу тянулась долина реки Паток. За горной грядой на северо-западе особенно выделялись острые заснеженные вершины какой-то горы. Показывая рукой на эти далекие шпили, Олег Федюкович сказал:

- Сабля - одна из красивейших гор Приполярного Урала.

Сабля своей альпийской красотой привлекает многочисленных туристов. Названа она так за клинообразный, острый горный гребень. Хребет Сабля отличается ярко выраженным альпийским рельефом. На эту гору в свое время поднимались русские ученые А. Кейзерлинг и Э. Гофман. Экспедиция, которую возглавлял Э. Гофман, в 1850 году впервые установила, что Уральский хребет не всюду тянется вдоль меридиана, как это считалось раньше, что к северу от горы Сабли он меняет свое меридиональное направление на северо-восточное. Было установлено, что в месте поворота хребет поднимается до наибольших абсолютных высот, ранее не известных науке.

Э. Гофман писал: «Несмотря на свою незначительную высоту, Северный Урал имеет альпийскую наружность, которую сообщает ему обрывистость его зубчатых скал…»

«Альпийская наружность» Приполярного Урала, который в свое время Э. Гофман называл Северным, была замечена многими позднейшими исследователями. Некоторые ученые стали применять к Приполярному Уралу термины: печорские Альпы, уральские Альпы. Последнее название более утвердилось среди научных работников.

По почину геолога А. Н. Алешкова северную часть Северного Урала стали официально называть Приполярным Уралом. В 1929 году Алешковна горе Сабле обнаружил ледники. Самый крупный из них он назвал именем Э. Гофмана. Однако Гофман, будучи на горе, не увидел ледников и вообще считал, что, несмотря на суровость климата, Урал даже в самой высокой своей части не имеет на вершинах вечных снегов и ледников.

В 1908 году экспедиция, руководимая А. Б. Журавским, посетила северную часть хребта Сабли и тоже не увидела ледников. А сам Журавский утверждал, что на Урале ледников «нет совершенно». В этом были убеждены многие исследователи. Однако местные оленеводы давно знали о существовании в горах Урала вечного снега и льда и рассказывали: «Есть у нас на Камне места, где снег никогда не тает и там уже не снег, а такой твердый лед, что его только топор берет, а снега и льда не видно, потому что они сверху завалены мелкими каменьями…»

Находки первых ледников послужили поводом к организации в 1932 году Уральской ледниковой экспедиции, которая обследовала ледники Сабли и района горы Народной. Эта экспедиция открыла шестнадцать новых ледников. В дальнейшем их обнаруживалось все больше. Были также найдены ледники в районах гор Манси-Нёр, Хаймы, Манараги, хребтов Саледы и Малды.

Геолог Алешков первым нашел горный хрусталь. В 1934-1935 годах он производил исследования в районе гор Неройка и Сураиза. В результате геологической разведки была установлена возможность добычи горного хрусталя. В 1936 году развернула промышленную добычу пьезокварца Полярно-Уральская экспедиция, деятельность которой продолжается и в настоящее время.

Месторождение Додо, как уже было сказано выше, открыл А. Н. Алешков. Старейшее на Приполярном Урале, оно до сих пор является одним из лучших. Много тонн драгоценного сырья отправлено отсюда промышленности.

С отрогов неройского гребня мы обозревали всю панораму месторождения. Сверху хорошо были видны изрытые траншеями склоны. Сколько человеческого труда потрачено для того, чтобы в поисках сокровищ проникнуть в глубь земли!

В горах стояла тишина. Порывы слабого ветра приносили отдаленный гул.

- Самолет летит, - сказал, прислушиваясь, Павел. Все стали шарить по небу глазами.

- Вот он!

Высоко над горами медленно плыл завсегдатай таежных мест, самолет АН-2. Маленькая черная точка висела над грозными скалистыми вершинами. Видеть бы эту картину князю Курбскому! Посмотрел бы он, как «ходят» теперь через Камень его далекие потомки.

- Это Лойко летит из Печоры,-сказал Олег,- Завтра будет здесь.

Ночь перед прилетом Лойки была тревожная. Мы несколько раз выходили из избушки, смотрели на небо: не испортилась ли погода. При низкой облачности Лойко не прилетит, и тогда мы надолго застрянем в горах. Но небо сияло звездами, похоже было на то, что день будет безоблачный.