Звёздная дорога

– Ага, я так и подумал. Спасибочки.

Через четверть часа Сид отправился в городской морг – современную пристройку к башням из стекла и стали, где размещалась больница Королёвы Виктории под управлением медицинского центра Аревало.

Заехав на парковку возле здания городского морга, Сид увидел объявление о том, что через два месяца парковка закроется, а на её месте будет заложен фундамент для новой онкологической клиники.

– И где же мы будем парковаться? – бормотал он себе под нос, идя по хрустящему снегу в теплый вестибюль.

Несмотря на современные очертания и ухоженный интерьер, морг всегда портил ему настроение. Сид много лет назад потерял счет тому, скольких скорбящих родителей, партнеров и родственников проводил сюда, чтобы опознать труп. К счастью, в вестибюле никто не ждал его ради такого мрачного дела, хотя собравшаяся у стойки регистрации небольшая группа тоже сбивала с толку.

Хлоя Хили, разговаривавшая с двумя мужчинами, повернулась к Сиду.

– Детектив Хёрст, это Альдред Норт, – сказала она.

Альдред пожал Сиду руку и одарил профессиональной улыбкой.

– Руководитель службы безопасности «Нортумберленд Интерстеллар». – Ему было под пятьдесят, он носил костюм и пальто, которые стоили, наверное, восемь с лишним тысяч евро – простое доказательство того, насколько высоким в иерархии компании было положение Альдреда, вследствие чего каждый понимал, что это Норт-2. – Увы и ах, но в этом деле я буду вас подстраховывать в качестве официального связного. Надеюсь, вы не возражаете. Изо всех сил постараюсь быть ненавязчивым.

Сид одарил Альдреда равнодушным взглядом, весьма довольный тем, что может вести себя столь хладнокровно. «Хлоя должна знать. Она человек О’Рука, ей положено все знать».

– Все в порядке, сэр. Очень жаль, что это случилось.

– Спасибо. А это доктор Фрэнсан, глава медицинской службы нашей компании.

Сид пожал доктору руку и заметил, что тот очень нервничает. Впрочем, его можно понять – ведь прошлой ночью убили брата-сына его начальника.

– Мы уже знаем, кто это? – спросил Альдред.

Краем глаза Сид заметил, как Хлоя поморщилась.

– Ещё не знаем, и это само по себе интересно.

– В каком смысле? – спросил Альдред.

– Тот. кто совершил это убийство, понимал, что делает. Отсутствие данных в этом деле говорит о том, что мы столкнулись с профессионалом – с тем, кто умеет заметать следы и крайне усложнять нашу работу.

– Вы хотите сказать, что это заказное убийство?

– Пока мы не знаем, кто наша жертва и каково её прошлое, я не могу строить предположения о причинах убийства. Членам вашей семьи никто не угрожал?

– Помимо обычных чудиков, никто.

– Что ж, если вы узнаете о чем-то…

– Безусловно.

Вышел главный городской коронёр, чтобы поприветствовать их.

– Я готов заняться вашим делом, – торжественно объявил он.

– Тогда я обратно в офис, – сказала Хлоя. – Детектив, пожалуйста, держите меня в курсе.

Сид одарил её лучшей из неискренних улыбок.

– Разумеется.

– Ну так что там О’Рук? – спросил Альдред, пока они шли по коридору в смотровую комнату.

– Кажется, говорил про необходимость добиться результата.

Альдред невесело усмехнулся.

– Моя семья желает определенности, детектив. Мы готовы подождать. Нам не нужна поспешная халтура.

– С финансированием, которое вы выделили, об этом даже речи нет.

Труп лежал на хирургическом столе посреди смотровой комнаты. Прямо над ним висели длинные сегментированные металлические манипуляторы, прикрепленные к потолку вокруг ярко светящегося диска. Каждый манипулятор заканчивался сенсором особого вида. Вокруг торчали голографические камеры, которым предстояло записать процедуру. Одна стена состояла из экранов, а вдоль другой располагались лабораторные столы, оборудованные всем, что требовалось для изучения образцов.

Сид и остальные надели бледно-голубые рабочие халаты и тугие перчатки, чтобы исключить загрязнение улик. К коронёру присоединились два помощника.

В резком свете труп выглядел ещё хуже, чем прошлой ночью на борту катера. Его кожа высохла и приобрела классическую смертельную бледность, по контрасту с которой рана на груди казалась почти черной.

Коронёр включил камеры и начал официальный комментарий. Его помощники подкатили тележки с инструментами к прозекторскому столу.

Он начал со спектроскопического анализа: опустил один из сенсорных манипуляторов и плавно провел им вдоль трупа, объяснив присутствующим:

– Проверка на загрязнители.

Сид подумал, что это перебор: Норт провел в Тайне несколько часов и весь пропитался загрязняющими веществами. Но он ничего не сказал. У трупа взяли образцы из-под ногтей, вычесали волосы. Взяли мазки изо рта, носа и ушей. Потом пришел черед тщательного визуального осмотра.

– Обратите внимание на царапины на обеих пятках, – сказал коронёр. – Они все направлены в одну сторону.

– Его тащили, – сказал Сид.

– Верно. После смерти.

– После убийства труп сбросили в реку, – объяснил Сид Альдреду.

– Ещё рано судить, детектив, – сказал коронёр. Он повернул левую ногу трупа и указал на трехсантиметровую неглубокую рану. – Это тоже посмертное, в верхней части рана глубже, – видимо, какой-то сучок проткнул кожу и порвал её. – Коронёр применил другой сенсор вместе с микрокамерой, которая вывела на экран сильно увеличенное изображение. – Боюсь, никаких остаточных следов. Река о них позаботилась.

Тело перевернули, и осмотр продолжился. Сид едва сдержался, чтобы не вздрогнуть от отвращения, когда один из помощников взял мазок из ануса трупа. Что должен был чувствовать Альдред, детектив и не представлял себе.

Коронёр поднял одну руку трупа, потом другую, изучая предплечья.

– Повсюду маленькие следы экстракции. Смартклетки были извлечены посмертно.

– Сколько времени это могло занять? – спросил Сид.

– Я внесу в лог точную цифру позднее, но, если все делать как надо, на каждую уходит около тридцати секунд. У большинства людей их от десяти до пятидесяти, в зависимости от того, какой вам требуется уровень доступа к транснету и насколько внимательно вы следите за своим здоровьем. Вообще-то их довольно легко извлечь, поскольку размер у коммерчески доступных смартклеток меньше половины миллиметра – не считая тех, что в радужке; разумеется, они намного меньше. Но очевидно, что сначала их надо отыскать. Судя по тому, во что превратили его глазные яблоки, я бы сказал, что убийцу не беспокоила точность.

– У каждого члена семьи Норт есть скрытые смартклетки, – сказал доктор Фрэнсан. – Они активируются и выходят на связь только с кодом. Их внедряют на случай похищения.

Сид бросил на Альдреда резкий взгляд.

– И?

– Никакого ответа. Я применил общий код, как только мы вошли. Ничего.

– Выходит, или он не настоящий Норт, или они и скрытые смартклетки извлекли.

– Да.

– Но если клетки неактивны, как можно было это сделать?

– Продвинутое сканирование, или коды вытянули из него под пыткой.

– Никаких признаков, – заметил коронёр и указал на руки трупа. – Даже ран, свидетельствующих о самообороне, нет. Что бы с ним ни произошло, это случилось быстро. – Он поднял правую руку и показал, что на кончиках пальцев отсутствует кожа. – Кожу опять-таки срезали посмертно.

– Вы точно хотите увидеть дальнейшее? – спросил Сид, когда тело снова перевернули на спину.

– Точно, – проворчал Альдред.

Большой сенсор в форме буквы «С» спустился на двух держателях и медленно проехал вдоль всего трупа. Они следили, как на стене рождается трехмерное изображение. Отдельные части в увеличенном виде появились на окружающих экранах.

– Нет признаков чужеродной материи, – сказал коронёр.

Доктор Фрэнсан подошел к стене из экранов, пригляделся к одному из них.

– Это необычно.

Коронёр присоединился к нему, и оба уставились на сине-белое изображение, которое как будто демонстрировало какое-то сложное оригами из прозрачных листов.

– Да, вы правы, – признал коронёр.

– В чем дело? – спросил Сид.

– Похоже, внутри грудной клетки значительные повреждения. Они не очень-то соответствуют наружному виду раны.

Они вернулись к трупу и направили микрокамеру к ране. Она сняла пять колотых ран в высоком разрешении, в точности измерила их величину. Четыре раны были расположены близко друг к другу, по небольшой дуге, а пятая – ниже, в паре сантиметров от них.

– Они все слегка различаются по размерам, – сказал коронёр. – Я-то думал, их нанесли одним лезвием, ударив несколько раз. Интересное дело – у этого оружия пять отдельных лезвий. Оно должно быть необыкновенно трудным в использовании.

– Почему? – спросил Алдред.

– Проткнуть кожу и кость – а произошло именно это – трудно даже при помощи одного острого лезвия. Человеческие мышцы на такое способны, разумеется, но требуется огромная физическая сила. Тело оказывает значительное сопротивление. Однако нашему убийце пришлось постараться, чтобы пять лезвий проникли в грудную клетку одновременно. Это неимоверно трудно.

– Выходит, он крупный мужчина. – Сид пристально смотрел на узор, который образовывали раны, и что-то его беспокоило.

– Или это был припадок бешеной ярости, – сказал коронёр. – Но ваше первое предположение, скорее всего, справедливо. Давайте проверим угол, под которым вошли лезвия. – Он что-то пробормотал своей элке, и на экране появились пять зелёных линий. – О, это интересно. Судя по углу, я бы сказал, жертва и нападавший почти одного роста.

Сид обошел прозекторский стол, потом наклонился и простер правую руку над грудью трупа, растопырив пальцы. Кончик каждого пальца оказался над одной из ран. Детектив с недоумением уставился на коронёра.

– Очень странное оружие, медленно проговорил тот. – Нож с пятью лезвиями, имитирующий человеческую кисть.

Сид отошел от стола.

– По крайней мере найти такое в базе данных будет нетрудно. – Он начал диктовать элке параметры поиска.

– Мы вскроем его и возьмём образцы клеточных структур, – сказал коронёр. – Степень разложения укажет нам точное время смерти.

– В самом деле, – обратился Сид к Альдреду. – Вам бы стоило сейчас уйти.

– Нет. Я должен увидеть все до конца.

Коронёр начал, разрезав кожу в форме буквы «У», от плеч к нижней части грудины и дальше, через брюшную полость к основанию пениса. Сид отвернулся, когда плоть раскрылась; он уже насмотрелся на такое. Камера записывала, как выглядели колотые раны и порезы на реберных костях над сердцем. Потом при помощи небольшой пилы коронёр и помощники аккуратно рассекли ключицы и ребра, вскрыли грудную клетку и увидели располагавшиеся внутри органы.

Коронёр и доктор Фрэнсан молча изучали повреждения. Сид заглянул им через плечо.

– Это что за чертовщина? – в ужасе спросил он.

Сердце Норта превратилось в лохмотья – пурпурно-красную кашу, окруженную желеобразными сгустками свернувшейся крови.

– Лезвия двигались, когда оказались внутри, – потрясенно проговорил коронёр. – Аллах свидетель, лезвия воткнулись в тело и сомкнулись, как пальцы, вокруг сердца, полностью его уничтожив.

Прозрачная сфера была сделана из углеродно-кремниевого соединения, чья особенная сверхсильная молекулярная структура могла быть получена лишь при нулевой гравитации. Сфера трех метров в поперечнике имела небольшой воздушный шлюз в том месте, где крепилась к внешней шейке оси космического обиталища размером с гору. Несмотря на впечатляющие качества материала, стенки сферы были толщиной восемь сантиметров и обеспечивали безопасность того, кто находился внутри. Уровень радиации на орбите Юпитера сохранялся печально высоким.

А ещё здесь было красиво. Об этом думал Константин Норт, наблюдая, как кольца вечных бурь, бушующих на поверхности газового гиганта, пересекает черная точка – тень Ганимеда. Потому он и построил этот наблюдательный пузырь, чтобы парить, по-йоговски скрестив ноги, точно гибрид Будды и гироскопа, и созерцать это причудливое, но удивительное место, которое сделал своим домом. Иногда Константин часами глазел на фантастическую гонку облаков Юпитера и вращение его лун.

Как обычно, он следил за огромными, двигавшимися по кругу полосами всех оттенков белого, пастельно-коричневого и синего без каких-либо приспособлений, воспринимая лишь то, что видели глаза. С этой точки обзора в полумиллионе километров над неистовыми облаками газовый гигант был виден на две трети и казался достаточно большим и ярким, чтобы отбрасывать призрачные отблески. Но ещё он был холодным. Неосязаемое перламутровое сияние, которое падало на вновь помолодевшее лицо Константина, не несло с собой тепла. За пределами согреваемой Солнцем зоны свет сам по себе не мог бы поддерживать планетарную жизнь.

Там, во тьме, маленькие вспышки синего пламени то и дело мелькали вокруг великолепного серебряного цветка. «Минанта» вернулась с Земли и маневрировала, сближаясь с объединенными обиталищами. Гладкий цилиндр ста тридцати метров длиной вмещал термоядерный реактор, питавший высокоплотный ионный двигатель, отсек для членов экипажа и несколько сотен тонн груза, и все это окружали громадные лепестки охлаждающих излучателей, изогнутые, зеркально-серебристые. Юпитеру принадлежали три судна-перевозчика, и все они были задействованы в двадцатисемимесячных рейсах между газовым гигантом и Землёй.

Открытие в Ньюкасле портала к Юпитеру в 2088 году было одноразовой операцией, но Константин успел доставить на место все промышленное оборудование и первоначальную жилую базу, которые требовались ему, чтобы основать свою маленькую империю в великолепном уединении. Понадобилось полтора дня, чтобы перенести все на другую сторону, и в итоге модули кувыркались повсюду вокруг Юпитера. Без якорного механизма, превращающего межпространственное соединение в стабильный портал, его свободный конец колыхался в пространстве-времени, отклоняясь от координат выхода, словно верхушка дерева во время урагана. Константин, его сыновья и их последователи трудились месяц, собирая все модули, фабрики, резервуары и генераторы в стабильное созвездие вокруг избранного ими углеродсодержащего хондритового астероида, чтобы можно было начать добычу и переработку минералов в сырье. Лишь тогда они принялись строить свой новый дом.

Теперь единственным общеизвестным способом связи Константина с Землёй остались транспортные корабли, которые возили грузы из Гибралтара – в основном семена и образцы для пополнения обширного генетического банка обиталища, но также специализированные микрофактурные системы, а иногда даже новых людей, которых вербовали, чтобы увеличить немногочисленное местное население.

Старомодный телефонный звонок вырвал Константина из мечтательной задумчивости. Его разум определял приоритеты странным образом, но воспоминание стодесятилетней давности – телефон, звонящий посреди мраморного вестибюля, – всегда привлекало его внимание. Каждый раз, когда раздавался этот звук, Кейн Норт спешил ответить, и ничто не могло ему помешать, даже если это была одна из тех редких минут, которые он проводил со своими тремя братьями-сыновьями.

Константин закрыл глаза, отрешившись от ледяного великолепия бурь на Юпитере и куда более близкого блистающего созвездия промышленных систем, которые были его собственным творением. Но древний телефон продолжал звенеть – импульс просачивался в его мозг, доходя до более глубоких уровней, чем любой слуховой нерв. Константин позволил сознанию подняться сквозь несколько уровней автономных мыслей, которые теперь формировали слои его особым образом упорядоченного мозга, пока не достиг искусственного слоя – того, что простирался за пределами черепа. Его внимание скользнуло мимо множества соединений, пока не достигло перекрестка с простейшим нервным узлом, управлявшим связью с ИИ обиталища. Соединение открылось, точно третий глаз, демонстрируя топологию, которая ни за что не смогла бы существовать в ньютоновской вселенной. Эфемерный телефонный звонок затих.

– Да? – спросил Константин.

– Папа, – ответил Коби, – тебе сообщение.

– От кого?

Он не стал спрашивать, в чем причина беспокойства. Коби, как и все на Юпитере, знал, что нельзя отвлекать Константина, когда он созерцает Вселенную. Что бы ни произошло, это должно быть неимоверно важное событие, оправдывавшее то, что его размышления прерваны. ИИ сам по себе не смог бы этого сделать, не случись какая-нибудь катастрофа вроде прямого попадания астероида. Таким образом, лишь очень немногие могли послать сообщение, которое дошло бы до столь внушительных высот в номинальной системе подчинения. В общем-то всего двое в целом мире. Он гадал, кто это был.

– Августин, – сказал Коби.