Звёздная дорога

Питер Гамильтон

Звёздная дорога

Хронология

2003 – Кейн Норт был ранен самодельным взрывным устройством в Ираке.

2004 – Кейн был уволен с честью из армии США. Переехал в Эдинбург. Использует деньги семейного фонда для найма генетиков. Старт программы клонирования.

2007 – Рождение Брэнта Норт, первого клона Кейна Норт. Большое количество психических и физических дефектов; живёт три года.

2009 – Рождение Цицерона Норта. Большие трудности в обучении, серьезный метаболический дефицит; живёт до 2022 года.

2010 – Рождение Форреста Норта. Высокофункциональный аутизм, живёт до 2065 года.

2012 – Рождение Августина, Бартрама, и Константина Норта.

2027 – Ван Хай Чан представляет свою теорию межпространственного соединения.

2029 – Первое «соединение» выполнено в Принстоне, на расстояние 800 метров от кампуса. США организовывает Национальное межзвездное агентство (NIA).

2030 – Европа организовывает Европейское транскосмическое бюро (ЕТБ). Китай организовывает Национальную межзвездную транспортную корпорацию (NITC). Россия, Индия, Израиль, Бразилия, Саудовская Аравия, Тихоокеанский союз, североафриканская коалиция, Азиатская федерация – все создают агентства для начала межзвездных исследовательских программ.

2031 – NIA открывает соединение с земной Луной.

2032–2038 – Различные национальные программы производят 12 межпространственных соединений в солнечной системе. Технология портала усовершенствована.

2034 – Августин, Бартрам, и Константин основали «Нортумберленд Интерстеллар», используя семейные корпоративные ресурсы для финансирования производства систем порталов.

2039 – NITC открывает портал к Проксима Центавре. Век междзвездных исследований начался.

2041 – NIA открывает Новый Вашингтон для поселенцев.

2044 – NIA открывает портал в Орлеан.

2044 – ЕТБ открывает Новый Брюссель для поселенцев-граждан евросоюза.

2045 – Индия открывает портал в Колхапур.

2045 – NITC открывает порталы в Тайюань и Вухоу.

2047 – Россия открывает портал в Новый Петербург.

2047 – Израиль открывает портал в Рамлу.

2047 – Сенат США расширился, чтобы принять десять новых штатов из новых миров. Проходит Федеральный закон о независимом землевладении. Усиливаются внеземные поселения, получающие долгосрочные дотации.

2048 – Япония открывает портал в Нью-Токио.

2048 – Франция открывает портал в Руан. Допускаются только граждане Франции.

2048 – Сбой экономики Земли за счет перехода инвестиций на новые планеты.

2049 – Германия открывает портал в Одессу только для граждан Германии.

2049 – В США проходит законопроект о распространении мигрантов. Все нелегальные иммигранты в первоначальных штатах на Земле депортированы на территории новых планет США.

2049 – Саудовская Аравия открывает Эр-Рияд для поселенцев, допускаются только мусульмане.

2050 – ЕТБ открывает Минису для «всех» граждан Гранд-Европы. Субсидированная иммиграция начинается для безработных, а затем развивается в политику «иммиграции возможностей», транспортируя миллионы бедных и безработных из стран ГЕ на Земле.

2051 – Нортумберленд Интерстеллар открывает портал в звездную систему Сириуса, открывает гигантскую планету земного типа Сент-Либра, закрытую для иммиграции людей.

2052 – Бразилия открывает портал в Сан-Джерони.

2052 – Северная Африка открывает портал в Аккру.

2053 – Первые биойлевые водоросли начали производиться на Сент-Либре. Начало биойлевого экспорта на Землю. Большие инвестиции в Сент-Либру, создаются Восемь Великих биойлевых компании в дополнение к НИ.

2055 – Основание Независимых государств на Сент-Либре; постоянная среднеуровневая иммиграция диссидентами ГЕ и другими политических беженцев со всей Земли.

2055–2070 – Основание еще семи человеческих миров. Население Земли сокращается; его экономика уменьшается. Запущены программы безработных, установленные большинством стран. Запуск программ отъезда безработных в большинстве стран.

2063 – Кейн Норт умирает в возрасте 83 лет.

2083 – Появлися слух о Истинном Иерусалиме, до которого можно добраться через секретные ворота в Рамле.

2087 – Костантин и Бартрам Норт подали в отставку в Нортумберленд Интерстеллар. Ресурсы компании перераспределены. Большая часть остается с Августином.

2088 – Костантин Норт запускает юпитерианское обиталище; 8000 тонн оборудования для кибернетического производства и 3000 тонн обогатительного/химического нефтеперерабатывающего завода, добавлены на астероид на орбите Юпитера через портал Ньюкасла, плюс 25000-тонный хостел жизнеобеспечения. Несколько сотен сторонников и все К-Норты следуют за ним.

2089 – Бартрам основывает город Абеллия на Сент-Либре. Бартрам основывает Институт Биогенетики Норта, начинает серьезные исследования в области регенерации/омоложения человека.

2092 – Зант-рой в Аккре.

2093 – Аккра эвакуирована, портал закрыт. Приблизительные потери: 8.2 миллиона людей.

2093 – Формирование Альянса защиты человечества (АЗЧ) для защиты человеческой расы от Занта.

2094 – Рождение Бринкелль Норт.

2095 – Крупномасштабная межзвездная финансовая нестабильность из-за финансирования АЗЧ. Повышение цен на биойл, снижение потребления. Рынки падают.

2096–2111 – Межзвездная рецессия, затрагивающая все миры.

2111 – Нортумберленд Интерстеллар, управляемый картелем, высвобождает избыток дешевого биойля, что приводит к банкротству многих торговцев фьючерсами на рынке. Стабильность возвращается на рынок биойля. Цены межзвездных акций начинают расти.

2119 – Зант-рой в Новой Флориде. Эвакуация объявлена успешной, количество жертв оценивается в 108 000 человек.

2119 – Прогресс на рынке транстелляров длится до 2123 года.

2121 – Бартрам Норт и его семья убита. Анджела Трамело, осужденная за массовое убийство, получает пожизненное заключение.

Воскресенье, 13 января 2143 года

C приближением полуночи сквозь хлопья снега, который тихонько засыпал Ньюкасл-апон-Тайн, проступило буйное неоновое разноцветье авроральной бури[1]. Казалось, природа развлекается вместе с горожанами, устроив нефритово-карминное световое шоу несравнимо изысканнее любого из фейерверков, что ещё с пятницы время от времени взрывались над крышами.

Детектив третьего ранга Сидней Хёрст следил за группками припозднившихся гуляк, которые, шатаясь, брели по замёрзшему тротуару, выкрикивая приветствия или дерзкие возгласы – в зависимости от того, как сильно нагрузились токсом. Лёд, снег и жидкая грязь испортили смартпыль на дорожном покрытии, выключив целые секции метатрала, руководившего городскими трассами, и потому езда при помощи имевшегося в машине смартавто превращалась в опасную игру. Сид вёл полицейскую машину без опознавательных знаков вручную, предоставив смартавто слежение за моментом на колёсах на скользкой дороге. Зимние шины обеспечивали приемлемое сцепление с поверхностью трассы, добавляя устойчивости и позволяя следовать по Коллингвуд-стрит мимо кафедрального собора с приличной скоростью в тридцать пять километров в час. Радар неустанно выводил на лобовое стекло предупреждения о ближайших объектах – длинных и грязных снежных дюнах, которые городские снегоуборщики воздвигли, очищая центр дороги.

Снегопад продолжался уже два дня, и, поскольку полуденная температура упрямо не желала подниматься выше десяти градусов, оттепели не случилось, так что элегантные георгианские[2] здания в центре города погрузились в диккенсовское святочное великолепие. Мелькнуло алое предупреждение о столкновении, обрисовав силуэт человека, перебегающего через дорогу прямо перед машиной; он глумливо рассмеялся, когда Сид резко вывернул руль. Ещё один неприличный жест – и незнакомца поглотила метель.

– До рассвета ни за что не дотянет, – заявил Йен Лэнагин с переднего пассажирского сиденья.

– Просто ещё одно дело два-ноль-один, – согласился Сид, бросив взгляд на своего напарника. – В честь моего возвращения.

– Да уж, крутое у нас вышло воскресное воссоединение.

Просто безумие, сколько людей оказалось на улице в такую погоду; по крайней мере, в кои-то веки обычный для ночных клубов Ньюкасла дресс-код – майки для парней и короткие юбки и каблуки с блёстками для девушек – уступил место плотным пальто длиной до лодыжек. Такой стоял холод. Сид заметил даже несколько благоразумно надетых шапок, чуть ли не в первый раз за пятнадцать лет, которые он проработал в полиции Ньюкасла. Даже сейчас – женатый, с двумя детьми и карьерой, которая развивалась не так быстро, как он когда-то мечтал, – Сид слегка удивлялся тому, что все ещё остается в Ньюкасле. Он попал сюда из-за девушки, покинув Лондон, где – как и любой выпускник юрфака двадцати с небольшим лет от роду – намеревался ловко и быстро взлететь по карьерной лестнице, чередуя работу в полиции с частными охранными службами, точно скачущая между электродами заряжённая частица. Чтобы довести до совершенства грандиозный романтический жест, он подал заявление о переводе в местную городскую полицию, где карьерная стезя выглядела равноценной на ближайшие год-два, на протяжении которых все ночи можно было проводить в постели с Хасинтой. Теперь, спустя пятнадцать сибирских зим и сахарских лет, Сид по-прежнему сидел в Ньюкасле, женатый на Хасинте – хоть в этом преуспел, – с двумя детьми и карьерой, которая уподобила его людям, над какими он насмехался в те далёкие университетские годы, исполненный энтузиазма, убежденности и презрения к очередному поколению власть имущих, загнавших мир в задницу из-за вездесущей угрозы нашествия злобного Занта. Опыт и пришедшая с ним мудрость вытолкнули Сида на более рациональный путь приспособленчества и налаживания связей, где он собирался сделать последний карьерный рывок, который позволил бы спокойно проработать ещё двадцать лет до пенсии. Пятнадцать лет тяжелого труда внушили ему, что в реальной жизни все именно так и происходит.

– К утру они протрезвеют, – сказал Сид, переводя взгляд на дорогу.

– В этом-то городе? – парировал Йен.

– Теперь у всех нас появилась работа.

Сид был удивлен не меньше остальных, когда в пятницу утром в «Нортумберленд Интерстеллар» наконец-то объявили, что заключили контракт на постройку пяти новых термоядерных станций в Эллингтоновском энергетическом комплексе, расположенном к северу от города. Их следовало построить много лет назад, но со всеми большими проектами дела обстояли так, что корпоративные решения принимались с учетом стандартных десятилетних проволочек. А потом инспекторы с политиками начинали вмешиваться, демонстрируя собственную важность… Значит, стареющие токамаки[3] в Эллингтоне, снабжавшие энергией портал из Ньюкасла на Сент-Либру, придется как-то поддерживать в рабочем состоянии ещё долго после окончания запланированного при производстве времени службы. Впрочем, это никого не заботило, и охваченные эйфорией джорди[4] провели выходные за празднованием новости. Она означала новый всплеск грандиозного денежного прилива, который и так захлёстывал городские улицы; деньги утекали во все углы Сент-Либры, а на старушку Землю поступал незаменимый биойль. Биойль, благодаря которому машины и грузовики продолжали ездить по все ещё мощным торговым артериям Гранд-Европы и различные продукты переработки которого позволяли самолетам летать, а кораблям – плыть. Этот контракт, безусловно, был не более чем зыбью на том приливе, но все равно он обещал дополнительный доход для обрабатывающей промышленности и сферы услуг древнего угледобывающего города[5], а те должны были жадно и с умом пожирать цифровую наличность, чтобы подпитать вышедшие из-под контроля кривые расширения на графиках корпоративных рынков. Это означало, что новые рабочие места появятся на всех уровнях. Счастливые времена официально объявили о своем приближении.

Никто не знал об этом лучше, чем обширная вторичная экономика Ньюкасла, включавшая закрытые коктейль-бары, пабы, клубы, сутенеров и наркодилеров, которые уже глотали слюнки от перспектив. Как и остальные горожане, они ожидали начала нового десятилетия, на протяжении которого к ним будет течь поток представителей среднего класса, работающих по контракту – плюс премиальные, – чтобы как следует поразвлечься на досуге. В честь начала новой эпохи в эти выходные первая порция выпивки везде шла за счет заведения, а вторая – за полцены.

От клиентов не было отбоя.

– Приехали, – сказал Йен Лэнагин, указывая наружу сквозь символы, которые поползли по лобовому стеклу, когда машина свернула на Мосли-стрит.

Впереди, на пересечении с Грей-стрит, треснувший лёд отражал мерцание сине-зелёных стробов скорой помощи, которые освещали место происшествия, соревнуясь с сочившимся из дверей клуба светящимся туманом и магазинными витринами, отчего на стенах плясали причудливые тени. Большую машину припарковали под углом, перекрыв половину улицы. Сид повернул налево, рассчитывая встать за скорой. Радар нарисовал на лобовом стекле красные скобки, призывая к осторожности, и передний бампер замер в паре сантиметров от горы снега, которую набросали снегоуборщики. Сид натянул шерстяную шапку на уши, застегнул кожаную куртку на прошитой подкладке и вышел на мороз.

Ледяной воздух резал глаза; Сид быстро сморгнул слезы, пытаясь сосредоточиться на том, что видел. Температура не влияла на расположенное вокруг радужной оболочки кольцо смартклеток, которые посылали по его зрительным нервам крохотные лазерные импульсы, накладывая на улицу четкие графические данные, позволявшие соотнести то, на что он смотрел, с координатами местности и предназначенные для визуального лога, который он вёл.

В соответствии с протоколом телотрал Сида – внутрисвязующая сеть, состоявшая из всех его смартклеток, – запросил канал связи с Йеном, чтобы обеспечить постоянный контакт между ними. Йен был представлен небольшой пурпурной иконкой на краю поля зрения. Телотрал скачал визуальный лог через ячейку машины и загрузил его в полицейскую сеть.

На сигнал тревоги ответил констебль из агентства «Нортерн-Метро-Сервис». Сид не был знаком с этим человеком, но знал таких, как он. Работавшая внутри телотрала персональная «электронная личность» (элка) сфотографировала лицо констебля – ему было чуть за двадцать, но держался он с чванливостью, мгновенно вызывавшей неприязнь. Предоставь такому униформу да толику власти, и он тут же решит, что правит городом.

Элка констебля идентифицировала его как Крэмера и тотчас же послала свой запрос – элка Сида направила в ответ подтверждение его ранга и активировала значок, вплетённый в куртку, который начал излучать приглушенный оранжевый свет.

– Вы это засекли? – спросил Сид.

– Так точно, сэр. Прибыл на место происшествия через пятьдесят секунд после регистрации сообщения.

С запасом вписался во время ответа, на которое агентство подрядилось согласно договору, подметил Сид, и это благоприятно повлияет на их статистику, когда придет время продлевать соглашение. Разумеется, все зависело от того, когда звонок был официально зарегистрирован. Дежурная служба Ньюкасла тоже находилась в ведении «Нортерн-Метро-Сервис». Диспетчеры время от времени оповещали констеблей агентства примерно за минуту до того, как вносили звонок в лог, так что их сотрудники всегда могли побить рекорд по времени ответа.

– Тринадцать-пять с отягчающими. Правонарушители сбежали до того, как я прибыл.

– Шустрые ребята, – пробормотал Сид. – Ты же явился сюда так быстро.

– Да его просто стукнули и обокрали, – сказал Крэмер.

– Имя жертвы?

– Его элка прислала в ответ на мой запрос имя «Кенни Ансеталь». Он был почти без сознания; говнюки ему здорово наваляли. Им сейчас занимаются медики.

– Ладно.

Сид обошел скорую и приблизился к задним дверям, где жертву группового нападения усадили на носилки, чтобы оказать медицинскую помощь. Мужчине было тридцать с небольшим; черты лица, с точки зрения Сида, свидетельствовали об азиатских и южносредиземноморских корнях – придется как следует поломать голову, заполняя в деле графу «этническая принадлежность». Разумеется, достоверность этого суждения была слегка подпорчена количеством крови, которая лилась из большой раны на лбу жертвы. На щеках виднелись глубокие порезы – Сид предположил, что их нанесли кольцелезвиями. Крови было столько, что она скрывала мелкие черты лица.

– Здравствуйте, сэр, – позвал Сид. – Городская полиция. Можете рассказать мне, что случилось?

Кенни Ансеталь поднял голову, и его тотчас же вырвало. Сид поморщился. Блевотина чудом не забрызгала его ботинки.

– Пойду-ка я беседовать со свидетелями, – сказал Йен, попятившись.

– Ну ты и засранец, – проворчал Сид.

Йен ухмыльнулся, подмигнул и пошел прочь. Невзирая на лютый холод, происшествие собрало небольшую толпу, которая ещё не рассеялась. Сид так и не понял, зачем зевакам это нужно. После стольких лет в полиции он не сумел как следует разобраться лишь в одной стороне человеческой инстинктивной психологии – в том, почему люди не могли удержаться, чтобы не поглядеть на того, с кем случилась беда.

Он подождал минутку, пока медики обрызгали рану на лбу Ансеталя коагулирующей пеной; потом один медбрат занялся порезами на щеках, а другой – быстрым осмотром тела; полагаясь на сведения, исходившие от телотрала Ансеталя, он пальпировал те места, где смартклетки сообщали о повреждениях. Судя по ответам Ансеталя, его ударили по ребрам и в колено. Пинали, когда упал, решил Сид. Ничего необычного для тринадцать-пять.

– Сэр, вы можете мне сказать, что произошло?

На этот раз Кенни Ансеталь собрался.

– Ублюдки! – прошипел он.

– Постарайтесь не слишком двигать челюстью, – предупредил медбрат, запечатывая рану на щеке.

Сид тихонько отдал команду своей элке, и та послушно поставила полицейский лог на паузу, применив запрещённый неуставной патч, который случайно завалялся в его персональном кэше.

– Вы узнали нападавших?

Ансеталь покачал головой.

– Сколько их было?

Поднялась рука с двумя распрямленными пальцами.

– Мужчины?

– Гребаные китайцы. Какие-то малолетки.

Сид чуть заметно покачал головой, довольный, что предсказал ответы Ансеталя. Разумеется, в них не было ничего необычного. Ансеталь не знал, но упомянутая в бранном контексте этническая принадлежность по закону считалась признаком расизма. В суде на Ансеталя повесили бы всех собак, заполучи адвокат защиты лог, в котором было бы записано такое.