Родственные узы

— Мама сейчас в имении БернВуд, гостит у бабушки и Янека, а остановились мы в доме у Виданы. Я прохожу практику в этом агентстве, а с осени приступаю к учебе в Академии магических искусств.

— Но почему у Виданы? Я приглашаю вас с матерью к себе, — предложила леди Треволи. — Твоя бабушка остановилась в моем городском доме. И может, стоит продолжить обучение в Академии Радогона Северного? Ведь у Янека были проблемы в Академии магических искусств, и еще, ты сам его видел?

— Спасибо, но Видана моя двоюродная племянница, и мы с мамой останемся в ее доме. Учебу я продолжу в Академии магических искусств, и это решение обсуждению не подлежит. Янека видел не позднее как сегодня рано утром, они с бабушкой нас завтраком кормили, — спокойно и обстоятельно доложился Патрик и обратился леди Верене, — а у Вас нет желания со мной слетать на предстоящих выходных в БернВуд? Как раз и увидите всех, с мамой пообщаетесь, только боюсь, она ничего не будет рассказывать о жизни за пределами империи.

— Даже не знаю, что и сказать, — леди смотрела на внука, — я любила сына и внука, но Веда… мне и сейчас кажется, что Патрик должен был выбрать другую брачную партию, и тогда его жизнь сложилась бы по-другому.

— Неужели? А как, например? — ехидно уточнил младший внук. — Вы по-прежнему живете в прошлом и не желаете понять, что многие беды у моих родителей произошли только потому, что Вы отвергали мою мать и отнимали у отца право на счастье. Извините, если я обидел Вас, но мама у меня одна, и мне совсем не нравится то, что Вы сейчас сказали.

После чего Патрик встал и ушел на кухню, следом за ним покинул приемную и Шерлос, остались только леди и мы с лордом Трибонием.

— Верена, ты что сейчас сказала? — удивленно произнесла леди Треволи. — Это же твой внук, копия единственного сына, а ты опять про Мелению вспомнила?

— А кто такая Меления? — уточнила я, рисуя на свитке геометрические фигурки.

— Меления Баррен, родная сестра лорда Баррена, он был назначен попечителем Янека, когда исчезли Патрик и Веда Дурнен, — ответила леди Треволи. — Верена, сколько лет прошло, а ты никак не может простить сына за его отказ помолвки и женитьбы на ней.

— Она была бы прекрасной партией, и семья Баррен так желала их брака, ты разве не помнишь, что ее брат дружил с Патриком в Академии? — упрямо возразила леди и поджала губы. — Ну подумаешь, некрасивая, зато очень состоятельная. А что дала Веда моему сыну? Красивая, но нищая, мезальянс одним словом. И Патрик… хоть ты и уверена, что он копия моего сына, но мне так не кажется, в чем ты увидела их сходство? Мой Патрик был добрым и благородным юношей, а этот хулиган какой-то, весь обожженный и дурно воспитанный.

— Веда была красивой, хозяйственной и рассудительной девушкой, а еще она подарила Патрику двух сыновей. Ты только послушай Патрика, он не только внешне похож на отца, но и рассуждает как отец, да я бы радовалась такой невестке, а ты застряла в обидах. И мне никогда не нравилась Меления Баррен, она злая и завистливая, — отпарировала леди Треволи и поднялась. — Мы все выяснили, пора и честь знать. Я рада, что Патрик с матерью вернулись в империю.

Леди Верена поднялась и, не проронив ни слова, покинула контору, глаза леди Треволи наполнились слезами, и она поспешила на кухню, где находились юноши.

— Патрик, я рада, что вы вернулись домой, я крестная твоего отца и всегда буду счастлива принимать вас с мамой у себя. Мой адрес: улица Плачущей Ундины, пятнадцать. Еще раз спасибо вам, — сказала нам леди и вышла за дверь.

— Да, сынок, родственные узы, они такие, — вздохнул оборотень и добавил, — не бери в голову, твоей бабушке необходимо время, чтобы осознать, слишком внезапно все случилось.

— Я понимаю. Займемся делами? — предложил Патрик. — Столько воды утекло, брату сорок годков скоро будет, а леди Верена смириться не может, что отец не на той женился. Это где столько здоровья и сил взять, чтобы за несколько десятков лет так и не принять его выбор?

— Ну, бывает. В дверь стучат, посетитель на пороге, — объявил лорд Трибоний, и мы вернулись в приемную, Шерлос, открыв дверь, пригласил кого-то войти.

— Добрый день, леди и лорды! — раздался певучий голос, и в приемной появилась леди, та самая, что вела свадебное торжество у Артура и Оливии Эрмитас. — Меня зовут леди Талия, и я к вам за помощью.

Леди была эффектна: ярко-каштановые волосы, небрежно заколотые в прическу, длинное платье зеленого цвета с золотистой отделкой по краям, обилие золотых украшений на руках и крупные золотые кафры на ушах, на припудренном лице выделялись подведенные брови и ярко-красные губы. Заняв предложенный стул, леди обвела всех глаза и вздохнула.

— У меня пропали все костюмы, я веду свадебные и иные праздничные торжества, — печально поведала она, — на предстоящих выходных мне нужно провести одну свадьбу и юбилей у представителя одной из родовитых и древних магических фамилий. Вчера задержалась в гостях, поздно вернулась, а дома полный беспорядок: все вещи кругом раскиданы, натоптано и костюмы пропали.

— Леди, так Вам нужно в Тайную канцелярию, — мгновенно поставил диагноз лорд Трибоний, странно только, глаза у него совершенно непроницаемыми были.

— Не могу, понимаете, юбилей как раз у одного из сотрудников этой структуры, и если там станет известно, со мной расторгнут договор и пригласят другого ведущего, — со слезами в голосе заявила леди. — А мне очень хочется провести этот вечер.

— Леди, а Вы с кем живете? — спросил Шерлос, я приготовила свиток, чтобы записывать ее рассказ.

— В смысле? — изумилась она. — А зачем Вам эта информация? Какое отношение моя личная жизнь имеет к пропаже костюмов?

— Вы меня не поняли, леди, — улыбнулся Шерлос. — Меня не интересует Ваша личная жизнь, а только то, кто еще живет в доме. Чтобы понять, не мог ли Ваш жилец видеть воришку.

— А, Вы об этом, — густо покраснела леди Талия, — простите, я не подумала. Просто меня уже вторую неделю преследует репортер из «Дамского угодника», известная всем как Алиса Гоцци, и требует, представляете? Не просит дать интервью, а требует.

— Почему Вы отказываетесь? — поинтересовался лорд Трибоний. — Издание не нравится или Алиса Гоцци?

— Понимаете, — леди замялась и, немного подумав, ответила, — у меня появился друг, его зовут Василиус Гоцци. Мы и встречались всего пару раз в ресторанах да в музей на выставку сходили.

— Так Василиус Гоцци супруг Алисы, Вы разве не знали об этом? — уточнил наш руководитель, а оборотень задумчиво рассматривал леди Талию.

— Он утверждает, что это не соответствует действительности. Нет, они, конечно, еще не разведены, Василиус как благородный человек считает, что это будет нехорошо, если он разведется прямо сейчас со своей рыжей бестией — он так ее называет — у Алисы тогда будут проблемы по службе.

— Нескромный такой вопрос: а в чем эти проблемы выражаться будут? — удивился Шерлос. — Она репортер, а не целитель разорванных душ, специализирующийся на проблемах брака.

— У Алисы есть колонка в газете «Элита империи», называется «Вопросы-ответы», и большая часть поступающих вопросов касается проблем в семьях, а леди Гоцци дает на них развернутые ответы. Фактически целитель разорванных душ, только не ведущий приема пациентов, — ответила леди. — И если станет известно об их окончательном разрыве, Алиса не сможет продолжать вести данную колонку. Но согласитесь, я обратилась к вам не для того, чтобы рассказывать о семье Гоцци, а со своей проблемой.

— Согласимся, но не факт, что данная информация не окажется полезной, — сдержанно отозвался лорд Трибоний. — Так кто живет с Вами в доме?

— Со мной вместе живет сын Расмус, ему недавно исполнилось одиннадцать лет, и он ученик в театральной школе при Императорском театре. Я отвезла сына на вечернюю репетицию, он впервые будет участвовать в спектакле, премьера на этих выходных, — с улыбкой рассказывала леди Талия, — он вернулся уже после того, как дома появилась я.

— Леди, а Ваш сын сам захотел учиться в театральной школе? — спросил Шерлос.

— Смеетесь? — поинтересовалась леди, тут же утратив радостный вид. — Пришлось силком отвезти на пробы, объяснять, и не раз, прежде чем он согласился со мной, что это нужно и придет день, и мой сын заменит на сцене лорда Грифона. Первый год была настоящая борьба, но сейчас Расмус учится с удовольствием, и когда он рассказывает о предстоящей премьере, у него глаза загораются от удовольствия. Он такой талантливый и милый, иногда его даже бьют за это одноклассники, на руках частенько бывают ожоги и синяки, но сын запрещает мне приходить и разбираться, утверждает, что будет только хуже. Я, подумав, согласилась с ним: настоящий мужчина сам разбирается со своими проблемами.

— Хорошо, мы Вас поняли, леди, — кивнул оборотень, — заключаем договор на услугу, и мы должны посмотреть Ваш дом.

— Конечно, конечно, — обрадовалась леди Талия, — только найдите мои костюмы, Василиус так расстроился, что они пропали, это ведь благодаря его протекции меня пригласили ведущей на юбилей.

— Прекрасно, но имя юбиляра Вам все-таки назвать необходимо, — добавил лорд Трибоний, — это очень важно, леди.

— Ну… без этого никак, да? — леди говорить действительно очень не хотелось, но, помявшись, она решилась. — Главный казначей Тайной канцелярии лорд Вискот, ему исполняется восемьдесят лет. Василиус просил никого не посвящать в это дело, — шепотом произнесла она, — но костюмы важнее.

— Согласен с Вами, леди, — Шерлос подал ей два экземпляра договора, и леди не читая подписала их, внесла предоплату в сто къярдов и, написав адрес дома, сказала: «Расмус дома, приходите и смотрите все, что Вам нужно. Я в свой офис».

— Леди, а почему Вы костюмы держали дома, а не в офисе? — мгновенно отреагировал на это заявление лорд Трибоний.

— Мой офис располагается на первом этаже, окна его выходят во двор, и три недели назад кто-то проник через форточку — я забыла ее закрыть, отправившись на свадебное торжество, — и облил краской часть костюмов, отчего я решила все перевезти домой. Простите, если вопросов больше нет, я поспешу, через час ко мне прибудут клиенты обсудить сценарий предстоящего торжества, — леди послала нам воздушный поцелуй и приободренная исчезла за дверью.

— Что с Вами, лорд Трибоний? — опередил меня с вопросом Патрик. — У меня такое чувство, что Вы еле сдерживались, чтобы не рассмеяться.

— Какой ты всевидящий, — хмыкнул оборотень и потянулся, было слышно, как захрустели кости. — Она такая забавная, слов нет.

— Да она, может, и забавная, помню по свадьбе родственников, но ситуация с семейкой Гоцци отнюдь не забавная, и тот факт, что на проведение юбилея для сотрудника Тайной канцелярии ее протолкнул Василиус Гоцци, наводит на странные мысли, — задумчиво произнес Шерлос. — Что скажете?

— Ты прав, и у меня предложение: день рабочий в самом разгаре, ты остаешься в конторе на случай появления посетителей, а мы втроем навестим дом леди Талии, — лорд Трибоний поднялся и обратился к нам с Патриком, — ну что, полетим?

Дом леди Талии мы нашли быстро, это был небольшой двухэтажный особняк, перед которым в палисаднике росли маргаритки, разноцветные ромашки и китайские гвоздики. Дом был выкрашен в голубой цвет, наличники и ставни были белыми, за окном кружевные занавески. Мы поднялись на крыльцо и постучали в дверь, которая мгновенно распахнулась, будто нас уже ждали. На пороге стоял вихрастый мальчик в прожженной рубашке, такие же дырки были на темных старых штанах, в руках он держал ковш, из дома тянуло чем-то горелым.

— Привет любителям-взрывникам, — моментально сориентировался Патрик, — горит сильно?

— Нет, все под контролем, а вы кто? — поинтересовался мальчик.

— Мы из детективного агентства, нас твоя мама пригласила, — лорд Трибоний показал удостоверение и спросил, — а ты Расмус, я правильно понимаю?

— Да, я Расмус, заходите, — он посторонился, пропуская нас в дом и, закрыв за нами дверь, показал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Там мамины комнаты, идите и смотрите. А я пойду на кухню, уберу за собой.

— А можно я с тобой? — предложил Патрик. — Ты какую смесь взорвал, неужели «Дьявольские хохотушки»?

— Хм, Вы знаете, что это такое? — поинтересовался мальчик. — Да, вычитал в учебнике для первого курса Академии, решил попробовать.

Они ушли внутрь дома, а мы, переглянувшись с лордом Трибонием, поднялись на второй этаж и сразу увидели распахнутую дверь в большую комнату, где царил беспорядок. Вошли и огляделись.

В комнате одна стена была занята шкафами, дверцы которых были раскрыты, а все содержимое вывалено на деревянный пол, на котором были видны грязные следы отпечатков больших сапог. Противоположная стена делилась на две части: одну занимало окно, штора с которого была сорвана и стекло заляпано грязными пятнами, у другой части стояла деревянная кровать под балдахином, о который кто-то с превеликим удовольствием вытер руки. Между кроватью и шкафами стояла длинная конструкция, метра на два, на которой висели осиротевшие пустые вешалки, а по всей комнате были раскиданы туфли разных фасонов и расцветок, но все по одной.

— Хм, а что, весело, — произнес оборотень, наклонившись к вещам, разбросанным по полу, и рассматривая их. — А я бы не отказался заглянуть в комнату Расмуса, как думаешь, что там можно обнаружить?

— Набор «Юный алхимик» и несколько стопок книг по взрывчатым веществам и боевым искусствам, в том числе и учебники для Академий, — раздался веселый голос Патрика, стоявшего в проеме двери. Рядом с ним был Расмус с обработанными ожогами, переодевшийся в другую одежду. — А вот книг по театральному искусству я почему-то не нашел, правда, коллега?

Мальчик кивнул и покраснел, потупившись.

— Расмус, а ты действительно учишься в театральной школе? — поинтересовался лорд Трибоний, скрывая улыбку и стараясь быть строгим.

— Как бы да, я в ней учусь, но так, чтобы не выгнали, — честно ответил мальчик. — И как вы думаете, кто у мамы костюмы утащил и такой беспорядок устроил?

— Ну не знаю, проведем розыскные мероприятия, поговорим с твоими учителями, с партнерами по предстоящей театральной премьере, — делился с ним оборотень, — выясним, когда ты вернулся вчера домой и почему, — лорд наклонился к полу и, дотронувшись до следов на полу, поднес руку к носу. — Эти следы отдают запахом смазочного вещества, которого так много на пристани.

— Чаю хотите? — предложил Расмус, которому, как мы увидели, не понравилось услышанное, — у нас очень вкусный черный чай с земляникой и конфеты есть.

— Ну, пойдем, угости нас чаем, — неожиданно согласился оборотень, — надеюсь, там ничего не будет: химии там всякой или еще чего?

— Не будет, только чай, — пообещал мальчик и начал спускаться вниз по лестнице, следом шел Патрик и мы.

В просторной кухне, находящейся под комнатой леди Талии, еще остались запахи от алхимических экспериментов и пятно на потолке, над плитой, — красноречивое свидетельство о взрыве. На круглом столе лежала полотняная скатерть и стояла плетеная корзинка с двумя сухими печенками. Достав из шкафа чашки, Расмус расставил их на столе, Патрик понюхал воду в чайнике, обмакнув палец, лизнул его и спросил: «Расмус, ты когда кушал последний раз?»

— Сегодня утром, — ответил он, — а потом мне было некогда, и я забыл о еде.

— А чем ты занимался? — не унимается Патрик. — Взрывчатую смесь готовить недолго. Тебе кто посоветовал у мамы костюмы спрятать и инициировать кражу?

— Откуда Вы узнали? — Расмус опустился на стул и покраснел еще сильнее. — О том, что это я сделал?

— Так все просто, Расмус, там на полу спальни лежат очень дорогие вещи, а пропали только костюмы, в которых выступает твоя мама, — ответил ему лорд Трибоний, — рассказывай, сынок.

— Леди одна со мной поспорила, что я не смогу над мамой подшутить. Она на все репетиции в театр приходит и садится рядом с актерами, ждущими своей очереди, — принялся рассказывать мальчик. — Премьера состоится в день Солнца, а мама как раз будет занята. Леди со мной заговорила и спросила, будет ли мама на премьере, я ответил, что нет, не сможет. Вот она и предложила подшутить, и тогда мама сможет побывать на спектакле, а на следующий день после него костюмы вернуть обратно.

— А у тебя какая роль? — полюбопытствовал Патрик.

— Дерево, я изображаю в спектакле живое дерево, — неожиданно на глаза у Расмуса навернулись слезы. — Да пусть придет и посмотрит, может, тогда поймет, что мне нечего делать в театральной школе. Я на сцене настоящее дерево и есть, ну не нравится мне играть перед зрителями. А мама хочет, чтобы я лорда Грифона затмил, когда вырасту, неправильно это. Я хочу алхимией заниматься, боевыми искусствами и в Академии учится, а она не слышит, говорит, у меня театральный талант.

— Понятно, а костюмы сейчас где? — лорд Трибоний смотрел так одобряюще и с сочувствием, что мальчик расплакался, вытирая обожженной ладошкой текущие слезы.

— Леди с мужчиной прилетела, и они все забрали, сказали, что потом отдадут, когда спектакль пройдет, — всхлипывая, произнес мальчик. — А что, они их могут не вернуть?

— Не переживай, вернут. А как леди звали? — обнял Расмуса за плечики Патрик и прижал к себе.

— Она сказала, что ее зовут Видана Тримеер, — ответил он, — а мужчину, что с ней прилетел, — Шерлосом.

— Даже так? Значит, придется тебе их описать, сможешь? — уточнил Патрик. — Потому что леди Видана Тримеер сидит напротив тебя, а Шерлос дежурит в агентстве. Попробуй, у нас в искусстве алхимии требуется хорошая память и терпение.

Мальчик с удивлением посмотрел на меня, прикрыл глаза и начал описывать леди, в которой, как удивительно, я узнала леди Марицу, а вот описание мужчины мне ни о чем не говорило, что я и сообщила лорду Трибонию.

— Хм, интересная картина получается, — задумчиво произнес оборотень, — я начинаю догадываться, что они задумали. На торжестве будет весь цвет Тайной канцелярии и не только. Расмус, а когда мама отсутствует, ты с кем остаешься?

— У меня была приходящая няня, но месяца два назад перестала у нас появляться, прислав письмо с отказом, и я предложил маме больше никого не нанимать. Я хотел, чтобы она больше времени со мной проводила, и вначале так и было, но недавно мама стала ходить на свидания, — сказал мальчик, — и я дома один.

— Патрик, у меня предложение: ты остаешься с Расмусом, мало ли кто решит здесь появиться, а мы с Виданой отправляемся к нашим друзьям, нужно переговорить, — распорядился лорд Трибоний и подал руку, помогая мне подняться.

* * *

В Тайной канцелярии мы прошли в зал конференций, где кроме лорда Рэндела Никсона нас уже ждали братья Вулфдары, появился принц Птолемей и еще несколько мужчин, среди которых были Чарльз Блэкрэдсан и Альбер Тримеер.

— Так, и во что вы опять влезли? — поинтересовался лорд Никсон. — Если потребовали встречи в такой серьезной компании?

Мы заняли свободные места за столом, и лорд Трибоний доложил ситуацию.

— Хм, это не шутки, — принц Птолемей развернул свиток, лежавший перед ним на столе, — на торжественном ужине ожидаются близкие друзья нашего юбиляра, а среди них шесть банкиров, в том числе глава Императорского банка и два его заместителя, глава Финансовой канцелярии и его заместители. Общее же количество приглашенных — сто человек. Устроят диверсию, и большинство императорских структур империи будет обезглавлено.

— Я давно предлагал: гнать леди Марицу нужно из отдела, из нее сотрудник никакой, только свои собственные дела решает, — вспылил Альбер Тримеер. — Зачем мы ее держим?

— Так она под приглядом, на нее материал собран, вот еще один кирпичик появился, сейчас можно и к стенке припереть, — не согласился с ним лорд Вулфдар. — Все доказательства о том, что леди работает на Дальнее Королевство, уже имеются. Ее сейчас в комнату для допросов пригласят, Кир начнет. Есть желание, отправляйся к нему, нечего племянницу глазами пожирать, — распорядился он, и Альбер покинул зал конференций.

— То есть вы решили, что под видом леди Талии на торжестве будет другой ведущий? Нам следовало догадаться и не позволять устраивать конкурс, — сердито сказал Вулфдар-старший, — я думаю, что вполне можно обойтись без подобных услуг.

— Ну почему, пусть ведет праздничную часть, радует гостей, заставляет их участвовать в конкурсах, — не согласился с ним принц Птолемей. — Только нужно взять под свой присмотр ее и сына, чтобы никто и ничего сделать не пытался.

— Это все хорошо, а вам не кажется, лорды, что слишком топорно сработано? — подал голос Чарльз Блэкрэдсан. — Мне думается, тут два варианта: или они настолько уверились, что мы ничего не замечаем, или это прикрытие какой-то более серьезной операции.

— Или у них не хватает времени на более серьезную подготовку и им приходится импровизировать на ходу, — негромко предположила я, лорды развернулись ко мне. — Агентство лорда Добария перешло из-под контроля Зархаков под контроль лорда Мордерата, попытка убийства Георга Норберта окончилась тяжелым ранением нескольких человек, в том числе и его самого, и кольцо вокруг кого-то стало сжиматься.

— Например, о ком идет речь? — уточнил лорд Вулфдар-младший.

— О том, кому так нужен контроль над банковскими счетами покойной леди Норберт и с чьего благословения лорд Бард оказался в тайнике флигеля целителя Керкоса, где должен был сгореть, — ответила я. — Имени не знаю, могу только предполагать, что речь идет о покойном репортере Лиесе Грейбране.

— Может быть, — согласился он со мной, — но только ли покойному репортеру — увы, его останки кремированы, и мы не можем подтвердить или опровергнуть твои слова, кроме как документами эксперта, а он настаивает на том, что вскрывал именно Лиеса Грейбрана, — нужен контроль над счетами леди Норберт? Тут скорее все указывает на ее ближайших родственников, Роберта Зархака и его кузена Гикса.

— Гикс, на чьих руках вырос Георг? Любящий его как сына, разве это возможно? — юная я еще, действительно юная, откуда мне знать, как за мелкие состояния дерутся родственники, а здесь не мелочь, леди была очень богатой женщиной.

— Это ты родственников вокруг себя собираешь, всех облагодетельствовать стремишься, даже Патрика Дурнена из Королевства Теней вытащили, а другие родню готовы в Вечность поскорее отправить, лишь бы не стояли они между состоянием и жаждущим его, — отпарировал принц Птолемей. — Так что еще неизвестно, кто на самом деле желает смерти Георга.

— Спасибо, лорды, что выслушали нас, — лорд Трибоний поднялся, — только один вопрос: что делать с сыном леди Талии? Сейчас с ним Патрик Дурнен, а дальше что? Может, его отправить в Академию магических искусств? Там под охраной мальчик может пожить, и нам не придется волноваться.

— Хорошая идея, — одобрили лорды.