Бог Солнца в поисках... суррогатной матери

Сейчас? Она решила закрыть пробелы в образовании именно в данный момент?

Симил быстро пролистала книгу, и мизинцем начала водить по тексту.　

— Нет! На прошлой неделе всё тут было. Я знаю, что было. Ты не должна была появиться до завтра. Плохо, очень плохо! Что-то изменилось! И почему я не перепроверила книгу? Я же всегда проверяю. — Покачав головой, она закрыла лицо руками. — Будь не ладна «Лодка Любви»[6] с этим ее греховным марафоном! Я теперь вечность буду тебя остерегаться. — Симил повернулась ко мне. — Ты должна уйти! Живо! Мне нужно выяснить, что пошло не так. — Она потащила меня к двери. — Приходи завтра. Тогда я отвечу.

Я не представляла, с чего вдруг у Симил началась истерика или почему кто-то вечность будет остерегаться милой душе «Лодки Любви» — ну кто в здравом уме мог сопротивляться Гоферу, капитану Стабингу и… Чаро? Да и всех остальных — но для безумных не нужны причины.

В любом случае, ее проблемы с ситкомом не мое дело. Я вытащила чек из кармана.

— Я не вернусь, и не заинтересована в твоих деньгах или… — я моргнула — ребенке. И если уж быть честной, у меня серьезные сомнения в том, чтобы подпускать тебя к какому-нибудь ребенку, уж не говоря о моем, которого я пока что не хочу заводить. Но, серьезно, ты с кем-нибудь говорила о проблемах? Ну, кто-то рассказывал тебе…

— Ты сказала… что не придешь? Ты отказываешься от моего предложения? — Симил склонила голову и посмотрела на чек в моей руке.

— Мои яичники и матка не продаются, и меня смущает, что ты пытаешься воспользоваться моей ситуацией. Хотя даже не представляю, откуда ты узнала о моих проблемах! И кто ты после этого? Ради Христа, моя мама больна. Она может умереть

Симил хмуро смотрела на свои ноги, а затем подняла взгляд на меня.

Я была выше ее на шесть добрых футов, но почему-то, мне показалось, что я стала крошечной. Несмотря на яркую одежду (естественно в розовых тонах) и рыжие волосы, уложенные в стиле Клеопатры, Симил излучала какую-то темноту.

Внезапно, Симил разразилась хохотом сумасшедшей женщины во время жуткой операции.　

— С тобой не поторгуешься, но ладно, получишь пятьсот тысяч просто за то, что придешь и поговоришь с моим братом. Ладно?

Я была на грани того, чтобы, как трехлетняя, топнуть ногой.

— Нет. Мой ответ нет!

— Хорошо! возвращайся утром, и мы покончим с этим. А сейчас тебе нужно уйти. Ты здесь не должна быть.

О! Мой! Бог! Она абсолютна сумасшедшая!

— Нет! Я говорю, нет! — Я дважды топнула ногой.

На ее лице появилась кислая мина.

— Нет? Никто мне не отказывал. И… ты только что топнула? Это моя фишка!

Я скрестила руки на груди.

— Теперь моя!

И опять два раза топнула.

Она сократила расстояние между нами.

— Ты должна принять это предложение, — отрезала она. — Я дам тебе деньги. Ты оплатишь лечение мамы и выйдешь замуж.

Замуж? Я отступила на шаг.　

— Не смей вновь провести тот вулканический захват на мне! Это ничего не изменит. Мне. Не. Интересно. Твое. Предложение.

Я вновь протянула ей чек, который она опять не забрала.

— Ладно. Я ухожу. — И бросила на пол чек. — Я не знаю, почему ты решила преследовать меня — что незаконно во многих штатах — но предупреждаю, держись на хрен подальше от меня. У меня есть связи. — Не было, на самом деле, но владельцы тратории — итальянцы, может у них есть. А может я найду связи на Крейгслист[7].

Я дошла до двери, не сводя глаз с Симил, потому что боялась, что она прыгнет на меня и начнет выдирать волосы. По Симил можно было сказать, что она использовала грязные приемы.

Я повернулась и впечаталась в стену. Но приложив руки к стене, поняла, что не кирпич или штукатурка, а весьма точеный пресс под тонким материалом.

Вскинув голову, я уставилась на хмурое выражение лица мужчины, который лишь несколько минут назад сделал из меня сексуально неудовлетворенную кучу.

И вновь у меня подогнулись колени, и я почти упала.

Проворчав что-то, парень схватил меня за предплечья, удерживая в вертикальном положении, и вперил взгляд в Симил.

— Сими-и-и-ил? — произнес он, вкладывая в одно слово столько власти и недовольства

— Собачий сын! — Симил два раза топнула ногой. — Ты не должна тут быть! — отрезала она. — Ты хоть представляешь через что я прошла, чтобы все события уложить в правильное русло? Уходи! Сейчас же! — Симил практически вырвала меня из хватки великолепного, разгневанного мужчины.

Который и с места не сдвинулся, а просто изучал меня своими аквамариновыми глазами.

— Думаю, что сам покажу гостье, где выход. — Он взял меня под локоть и повел к двери. Все мое тело загорелось, словно игровой автомат во время джек-пота

Могу поклясться, что свистки и гудки тоже присутствовали. Мой мозг просто отключился лишь от одного наэлектризованного прикосновения. Но одно я уловила ясно: вопли Симил о звездах, планетах и других видах случайностей, меняющих жизни

Уже практически у двери мужчина меня отпустил.

— Приношу извинения за это, — глубоким голосом проговорил он, из-за чего я вновь чуть не потеряла равновесие.

И я просто смотрела на него, как безмозглая дурочка, не в состоянии даже слова произнести. Его глаза были уникальным сплавом зелени и бирюзы. И когда я стояла рядом с этим мужчиной, казалось, что нахожусь на экзотическом пляже, купаясь в лучах жаркого солнца.

Я вздохнула

— Ты меня слышала? — он щелкнул перед моим носом пальцами. — Пенелопа? Так тебя зовут, да?

Я поняла, что он обращался ко мне, но ответить устно я не могла, поэтому кивнула.

На долю секунды он прищурился.　

— Хорошо. Предлагаю тебе не возвращаться. — Он открыл входную дверь. — Моя сестра не должна была так шутить

Эй!? Он только что сказал… Я развернулась на пятках и в этот момент дверь перед моим носом захлопнулась.

— Ты ее брат?

Глава 3

Этой ночью я ворочалась, терзаемая мыслями о красивом мужчине.

Что-то в нем… покорило меня.

Его полные, чувственные губы? Я представляла, как он мог делать ими такие вещи, о которых я только читала, и целовать меня так, как я мечтала. А его рост. Неужели в природе встречаются мужчины таких размеров? Или он вырос на ферме, где его кормили сырым мясом буйвола и он работал от рассвета до заката?

На улице. Обнаженный. Потный.

Я скинула одеяло. Боже, как же тут жарко.

Почему я не могу выкинуть его из головы? Может, потому что не хочу. Чего я действительно хочу, так это снова увидеть его. В своей постели. В душе. Голым, наглаживающим белье в моей гостиной. Складывая мое бельишко — то симпатичное, которое я приберегла для особых случаев.

Я глубоко вздохнула и в пятидесятый раз перевернулась.

Последний раз подобное испытывала в 4-ом классе к Джимми Робертсу. У него был самый крутой велик — с флагом «Черепашки Ниндзя», звонком и прибамбасами. Джимми напоминал светловолосого парня из сериала «Спасенные звонком».

Я хвостиком следовала за ним на переменах, каждый обед предлагала ему свой вишневый сок, и его имя было написано двадцать раз в моем блокноте с мишками. О да, я была одержима им.

Но это… все это с братом Симил в разы хуже. Я практически чувствую, как мои яйцеклетки бреют ноги и красят ногти в шлюховато красный цвет, готовясь к встречи с ним.

Тьфу. Прекрати. Ты даже не знаешь этого человека. И Симил… дважды тьфу! От любого, у кого сестра слетела с катушек, ничего хорошего не ожидай. Она прямо кричала «неблагополучная семья».

Я бросила взгляд на зеленые мелькающие цифры на часах, стоящие на прикроватной тумбочке и вздохнула. Через двадцать минут сработает будильник.

Я отвернулась на другую сторону и продолжила свой ментальный пинг-понг. Увижу ли я его снова? Опять не увижу его. Увижу. Не увижу его.

Я должна.

Нет. Если ты вернешься, ты обманешь бедного парня. Ты никогда не родишь ребенка от неизвестного мужчины. И ни он или его сестра не скажут тебе ничего такого, чтобы изменить твое решение.

Уверена, он смог бы найти нужные слова. Что-то вроде: " моим мускулистым и твердым, как сталь телом я буду заниматься с тобой жаркой, чувственной любовью всю ночь напролет, если ты согласишься родить от меня ребенка».

Я сглотнула. Да, это могло бы сработать.

«Серьезно, Пен?» — возразила я сама себе. Да ладно. Не смеши.

Принести ребенка в мир — серьезное дело, а отдать его незнакомцам — из ряда вон выходящее. Не то чтобы я знала это из личного опыта, но любой, у кого есть сердце поймет.

Я внезапно почувствовала теплые, нежные руки на спине.

— О, — произнесла я, — ты встала… — Но это была не моя мама, которая встала разбудить меня. Это….

Черт! Брат Симил.

Я так быстро села, что практически ударилась головой об него.　

— Боже! Что ты тут делаешь?

Было еще темно, но так как я оставила шторы не задернутыми, мою комнату освещал слабый свет уличных фонарей.

Он потянулся и смахнул волосы с моего лба.　

— Не важно. Важно, чтобы ты меня выслушала. — Его глубокий голос окатил меня, как успокаивающая тропическая волна.

Я что-то хотела сказать. Это….

Я почти забыла.

Он прикоснулся к моей щеке, а когда смотрел мне в глаза, выражение его божественно красивого лица было нечитаемым. Теплота. Подозрительность. Принятие и решимость.

Я о-о-о-очень смутилась. Я внутренне вздохнула, когда мой разум расплылся в лужу странного блаженства.

— Пенелопа, пожалуйста, сосредоточься, — ласково сказал он.

Я молча кивнула.

— Хорошо, — прошептала я.

Почему я не могу думать ясно?

— Ладно, — сказал он. — Потому что ты не все продумала правильно. Не все в жизни абсолютно, дорогая.

Он назвал меня «дорогой». Мне понравилась, как это прозвучало.

— Не абсолютно? — спросила я.

Он провел пальцем по моему подбородку.

— Нет. Вот почему ты должна ясно мыслить. Вот почему ты должна прийти ко мне.

— Увидеть тебя. Ах-ах, — ответила я, чувствуя как мой разум заволокло туманом перенасыщенным гормонами.

Он склонился и прижался своими губами к моим. Душераздирающей всплеск эйфории взмыл через мое тело. Я хотела его каждой клеточкой тела, каждой молекулой кислорода в крови, каждым ударом сердца. Я никого так не желала, как его; его прикосновений, или его сладкого, насыщенного экзотического аромата, который заполнил мои легкие.

— Ах. Теперь ты понимаешь. — Он тихо искренне усмехнулся.

Визг будильника пронзил мои уши и встряхнул, словно дефибриллятор, к жизни. Я моргнула и поняла, что лежу лицом вверх около кровати.

Я сжала кулак на груди, пока адреналин подпитывал мое трепещущее сердце.　

— Сукин сын! — с придыханием, сказала я. — Какого черта это было?

О, здорово. Теперь я разговариваю, совсем как та сумасшедшая.

— Ты в порядке Пенелопа?

В дверном проеме появился худощавый силуэт моем мамы в пижаме.

— Должно быть, упала с кровати, — ответила я.

Она включила свет, от чего я вздрогнула.