Бог Солнца в поисках... суррогатной матери

Я остановилась и покачала головой.

Мне это приснилось? Была ли эта странная сумасшедшая женщина, одетая, как розовая сладкая вата и использующая маску для плавания в качестве ободка, которая предлагала стать суррогатной матерью для ребенка ее брата за миллион долларов?

Нееет.

Серьезно, мне нужен перепихон. Или сеанс психотерапии.

Глава 2

Для записи, я никогда не жаловалась на тяжелый рабочий день. Так как происхожу из очень древней линии работяг, несмотря на кричащую французскую фамилию. Но, по правде говоря, не могла дождаться, когда брошу работу официантки ради настоящей карьеры. Мечтаю поступить в аспирантуру, чтобы получить магистра политических наук.

На самом деле, хотела получить докторскую степень и преподавать. Вот только, пока эта мечта столь же далека, как недосягаем горизонт, из-за рутины жизни, в которой я ухаживаю за больной матерью и работаю в ночные смены в «Тратории Кармин».

Папа? Мы не разговариваем о нем, но я знаю, что они с мамой учились в одном колледже, вот только к отцовству он был не готов. Поэтому мы остались вдвоем, за исключением пары кузенов на западе.

Прошу заметить, я не против заботиться о маме, потому что она более, чем достойна этого — милая, умная, всегда находящая положительные аспекты во всем — но от этого наша ситуация не легче. Ее диагноз загадочен и симптом лишь один: хроническая усталость.

Она едва остается в сознании, чтобы поесть один раз в день. И ни один специалист из десятков тех, кому я показывала маму, не знал что с ней.

Но я не опускала рук, даже если все было против нас.

И к слову, сегодня мне звонил лечащий врач мамы. Я хотела выписать ей европейский иммунный препарат, но врач сказал, что медицинская страховка мамы не покроет восемьдесят тысяч долларов в год на лечение. И теперь ей отказали в очереди на исследование в «Амерпродфармнадзоре».

— Мисс? Принесите еще воды, пожалуйста.

Я подняла взгляд от цементного пола, в который пялилась во время раздумий. Девятый столик.

— Одну секунду, — ответила я, мило улыбаясь. Подойдя к бару, я налила полный стакан и отнесла его на столик, с которого забрала пустые тарелки. И не переставала думать, что же, черт возьми, я собиралась делать?

Пенелопа, ты придумаешь. Как всегда. Просто нужно поспать, чтобы здраво мыслить.

Расправив плечи, я обошла своих клиентов, сохраняя на лице улыбку. В конце концов, люди приходили сюда поесть, за что платили честно заработанные деньги, и разве они должны видеть мою хмурую мину? Нет, они заслужили радость, ведь жизнь и без того коротка.

Откупоривая бутылку Кьянти[4] для своих постоянных посетителей за столиком пять, я вновь вспомнила странный случай, произошедший в кафе перед сменой. Это случилось взаправду? Казалось, что так, а может недостаток сна, наконец, заставил меня видеть сны наяву.

Но что если всё было на самом деле? Ты не первая женщина на планете, которая становилась суррогатной матерью.

А затем в голове всплыл образ рыжеволосой сумасшедшей.　

— Моя матка не сдается в аренду! Ясно? — Я прикрыла рот рукой. — Простите мистер Зэд, я сегодня частенько ухожу в свои мысли.

Мистер Зэд, к счастью, ужинал в одиночестве, приветливо улыбнулся и кивнул на бутылку. Я потянулась в карман черных слакс за штопором, но вместо пластиковой, тонкой трубки наткнулась на бумагу.

— Ох, Боже мой. Простите, я, должно быть, оставила штопор на кухне. — И подняла палец. — Сейчас вернусь. — Я побежала на кухню, хотя отчетливо помнила, что убирала штопор в карман.

Улыбнувшись трем поварам, стоящим над дымящимися сковородками, я направилась к задней части подсобки, открыла свой шкафчик и достала сумочку.

Конечно же, штопор лежал там. Особенный штопор с большой ручкой, единственная профессиональная модель, благодаря которой не приходилось зажимать бутылку между ног. Наблюдать такое забавно, но это не профессионально. Каким людям понравится, что я засовываю их бутылку с вином себе в промежность?

Вот такие вот придиры!

Я вытащила бумагу из кармана, чтобы убрать в сумочку, но когда увидела что там именно написано, сердце в груди перестало биться.

Бумага, прикрепленная к визитке, являлась чеком на пятьсот тысяч долларов по курсу Банка Нью-Йорка.

— Твою… же мать, — прошептала я. У меня задрожали руки. Чек выглядел настолько реальным… с водяным знаком и подписью президента банка.

Но… Но… это сон, да? Я уставилась на визитку, на которой было указано имя Симил и адрес рядом с Центральным Парком, а на обратной стороне приписано ручкой: «9:00 утра. Не опаздывай. Мне нужно успеть на распродажу».

Нет. Определенно это не сон.

Ладно. И как же мне поступить в этой ситуации, учитывая все жизненные проблемы? Правильно будет игнорировать то, как чек попал ко мне в карман и начать прыгать в счастливой истерике.

Можно даже упасть на колени и возблагодарить высшие силы за такой подарок. Пятьсот тысяч чертовых долларов. Решение всех моих проблем. Утром я могу пойти в банк, обналичить чек, оплатить лечение мамы и пойти в колледж.

Но в придачу к деньгам шло эксцентричное предложение, не менее эксцентричной особы, с фетишем к ярко-розовому цвету.

Ребенок? Она всерьез хотела, чтобы я родила ее брату ребенка? Я лишь не могла понять почему. Почему кто-то реально подумал, что я соглашусь на такую безумную идею? И почему кто-то решил, что я идеальная суррогатная мать?

Это из-за ежедневных четырех больших капучино? Или из-за неотъемлемой любви к моти[5] и хлебу с толстым слоем масла? О, знаю! Потому что я сплю по четыре часа в день. Да, я прямо вижу, как на аренду моей матки выстраивается очередь.　

В голове шла работа мысли. Да, я загнана в угол и мне нужны деньги. Но я пока еще не хочу детей. Когда-нибудь, да, когда вот найду правильного мужчину. Но не сейчас и не так.

И тогда на меня снизошел гнев. Как смела эта странная женщина….

Я посмотрела на визитку. Симил.

Как смела… Симил появиться в моей жизни и кинуть в меня деньгами. Очевидно, она разузнала о моей тупиковой ситуации и воспользовалась этим. А откуда она узнала? Чертовски отличный вопрос! Но я не стану это терпеть! Мои яйцеклетки и тело не продаются! Ни за что я не забеременею от незнакомца, чтобы потом отдать ребенка сумасшедшим, богатым людям. Да за кого они меня принимают!

— По тебе плачет наклейка на бампер «ждет своего часа». — Фыркнув, я засунула чек в сумочку. После работы, я выскажу Симил свое мнение. Найду другой способ добыть денег маме на лечение.

Могу обратиться за финансированием в частные компании. Или написать петицию прямо в шведскую фармацевтическую организацию. Держу пари, каждый год они выдают десятки грантов. Потребуется время, но с долей удачи и упорства, все получиться.

Пенелопа, ты найдёшь выход. Всегда находила.

* * *

Переполнившись решимости и одержимости защитить свою честь, я поднималась по лестнице великолепного особняка в элитном районе Карнеги-Хилл. Несмотря на поздний час, из нескольких окон лились музыка сальсы и смех.

Я задумалась, что за люди захотят прийти на вечеринку к такой сумасшедшей?

Я перегнулась через поручни и попыталась подглядеть в окно, но в крохотную щель между ярко-розовыми шторами увидела лишь несколько людей.

— Самого испорченного рода люди, вот кто, — пробормотала я ни к кому конкретно не обращаясь.

Дверь распахнулась, и в проеме показался огромный, внушающий ужас мужчина — с ежиком темных волос на голове — одетый в кожаные штаны и байкерские ботинки. Он окинул меня таким взглядом, что половина снега на моей куртке тут же растаяла.

Несмотря на страшную улыбку, то, что он держал малышку — одетую в женский наряд Санты и жующую печенье — рушило образ крутого парня, которым он хотел казаться.

Нахмурившись, он ждал, чтобы я заговорила.

— Ох, кхм, а Симил здесь? — спросила я.

— Имя? — отчеканил он, словно солдат на КПП

— Пенелопа. Пенелопа Трюдо. — Не знаю, с чего это вдруг я почувствовала себя виноватой, словно пытаюсь незаконно проникнуть на вечеринку. Так что я добавила. — У меня встреча с ней утром, но дело безотлагательное.

Он вновь окинул меня взглядом, а затем отступил.

Стряхнув снег с плеч, я прошла внутрь. Очаровательная, розовощекая девчушка с белокурыми кудрями и изумрудного цвета глазами заагукала и потянулась ко мне.

— Ой, привет, сладенькая, — произнесла я и сжала ее крошечную ручку. — Я Пенелопа, а тебя как зовут?

Девочка открыла рот и подалась вперед. Могу поклясться, я увидела у нее во рту набор блестящих, белых зубов.

Мужчина отстранил мою руку и переместил девочку на другую руку.

— Нет-нет, Матти, — проворковал он. — Не кусаться.

Я ахнула, когда заметила на его руке красные отметины.

ФУ!

Вероятно, он догадался, о чем я думала.　

— У нее режутся зубки.

Я нервно хихикнула и воздержалась от шуток про семейку Адамс. Затем расстегнула куртку и вновь вытерла ноги о коврик.

— Жди здесь, — приказал мужчина, а затем направился в конец роскошного коридора и исчез за огромной дверью.

Я быстро осмотрелась и заметила над головой шикарную люстру, украшенную свисающими лентами — естественно, розовыми.

С каждого бока от входной двери располагались блестящие доспехи, а на мраморном полу на одинаковом расстоянии лежали круглые коврики. И на каждом было выбито слово:　

«Просто». «Скажи». «Нет».　

Я нахмурилась, читая дальше.

«Голым». «Клоунам?»

Без сомнений, это худшее праздничное украшение из виденных мной, а Симил — самая странная женщина.

Я уже несколько минут стояла на месте, слушая звон бокалов и тосты. И как же мне хотелось подсмотреть. Внутри все тоже украшено в розовом? Я сделала пару шагов по направлению к тому, что посчитала дверью в гостиную, гадая, а не забыли ли обо мне?

Я ходила взад-вперед, пока не решила, что веду себя очень глупо. Я не хотела устраивать сцену перед гостями, но и всю ночь ждать не собиралась. Мне нужны ответы. Например, откуда она столько обо мне знает. Или, как умудрилась положить чек мне в карман. И откуда узнала про вулканический захват.

Глубоко вдохнув, я прошла в конец коридора и заглянула в гостиную. Комната, с золотистой лепниной в виде листьев и сводчатыми потолками, была украшена в розовых тонах, включая ярко-розовый рояль, стоящий рядом с огромным камином.

И… клоуны

Очень-очень грустные клоуны.

Потому что Симил велела им одеться?

После чего я посмотрела на людей. Все одетые в смокинги и бальные платья.

Вечеринка для богатых и красивых? Я могла поклясться, что каждый присутствующий мужчина был ростом не менее семи футов, а каждая женщина — модель каталога «Виктории Сикрет».

Если у брата Симил такие друзья, зачем ему я? Среди этого генофонда, он не мог найти лучшую суррогатную мать?

Я тут же почувствовала себя отвратительной, маленькой букашкой, которая обычно прячется в куче пыли за холодильником. Я пришла прямо с работы, поэтому одета была в белую рубашку на пуговицах (в пятнах от спагетти) и черные брюки, и довершала ансамбль толстая черная куртка.

Длинные, темные волосы я собрала в пучок на затылке. Хотя я не считала себя низкорослой со своими пять футов шесть дюймов(~170,6 см), среди этой модной толпы мне показалось, что я ростом не выше двух футов(~61 см).

Я попятилась обратно, благодарная, что меня никто не заметил. Я со своим праведным гневом вернусь утром, когда все эти греческие боги уйдут. Знаю… абсолютно бесхарактерное поведение.

Я почти вышла из дома, когда мужчина, который стоял ко мне спиной и разговаривал с длинноногой блондинкой, обернулся. Наши глаза встретились, и в легких не осталось воздуха. Я никогда не видела никого похожего на него. Чистое мужское великолепие.　

Как и другие мужчины в комнате, он был одет в смокинг, а его рост достигал почти семи футов, но глаза… они были завораживающего зелено-бирюзового цвета. Кожа была гладкой и очень загорелой, словно он прилетел с Багамских островов. А волосы, ниспадающие до плеч, напоминали шелковистые карамельные ленты и переливались в лучах солнца.　

В голове тут же промелькнули эротические образы потных тел, высеченное из камня, мускулистое тело этого красавца переплетено с моим мягким, податливым. Плоть к плоти в самом первобытном ритме под светом луны.

От одного простого взгляда я ощутила себя пустой внутри. Обездоленной. Голодной. А его глаза обещали спасение от, горящей в моем нутре, пустоты.

Я тяжело сглотнула, ощутив, как пересохло во рту. Каждая частичка моего тела показалась возбужденной, тягучей жижей.

Он изучал меня, прищурившись, а затем на его полных восхитительных губах мелькнула улыбка.

У меня подогнулись колени, и я почти упала, но внезапно появилась Симил и развернула меня к себе.

— Пенелопа! Что ты тут делаешь? — прошипела она.

— Я… я… хм.　

Зачем же я пришла? Не помню.

— Проклятье, девочка! Ты все испортила! — Она потащила меня в противоположную сторону от толпы и двери.

Затем провела по длинному коридору, на стенах которого висели несколько портретов в натуральную величину — пираты с какими-то чугунами? — с полами из светлого дерева и затолкала меня в комнату, дверь в которую захлопнула за нами.

— Вот же ад разверзся в пасхальной корзине! — выдавила Симил и начала расхаживать у стола из красного — не розового — дерева, стоящего в центре кабинета. В котором еще стояли полки от пола до потолка и несколько кожаных кресел. Во всех отношениях, кабинет выглядел совершенно обычным. Я посчитала, что Симил просто не украшала эту часть дома.

Она подошла к одной из полок, достала с нее толстую книгу в кожаном переплете и быстро кинула на стол.