Разбитые на осколки

Пиппа смотрит в окно, наблюдая пределы своего безопасного королевства.

— Ну, тогда, если она хочет продолжать встречаться с тобой, я не могу ее остановить. Но что касается сеансов, что ты ждешь от меня… Ты будешь платить в двойном размере — за свою подругу и себя, потому что я не желаю, чтобы рядом с моей подругой находился неуравновешенный человек.

4 глава

Зет

Я и ультиматумы? Да, вы все правильно поняли, мы чертовски несовместимы. Дайте мне два варианта и скажите выбрать среди них один, так вот я найду третий, просто показав вам средний палец. Хотя подруга Слоан совершила обманный маневр. Попытаться найти третий вариант не представляется возможным. Ньюан хочет, чтобы я прекратил видеться с ее подругой и держался от нее подальше, чего я не могу сделать. А гребаная альтернатива в том, что мне придется посещать занятия по терапии вместе с Лейси. Чего я тоже не могу сделать.

Прежний я просто бы послал все на хрен и сказал ей, что буду держаться подальше от Слоан, все-таки намереваясь видеться с ней и дальше, но если я так сделаю, и про это узнает эта мозгоправша, то заплатить цену придется Лейси, а не мне. А девушке очень нужна помощь специалиста. Она нуждается в помощи больше, чем я нуждаюсь в Слоан Ромера в моей жизни.

Ну, по крайней мере, я пытаюсь убедить в этом себя.

Как бы там ни было, кем себя возомнила эта гребаная женщина? Я так чертовски зол на нее. Обычно я бы решил это проблему очень просто. Я бы ударил в лицо человека, который был причиной моего гнева. Но я не мог сделать этого. Она самоуверенная в том плане, что у-меня-есть-степень-по-психологии-а-ты-человек-который-совершенно-не-дружит-с-головой. Она действительно манипулирует жизнью Слоан очень расчетливым способом. Может, стерва просто ревнует, что Слоан может получать что-то. Я смеюсь: ну это вряд ли. Потому что эта женщина излучает собственный вид сексуальности, что может подтвердить, что у нее нет проблем, чтобы позволить себе то, чего она хочет. Она, скорее всего, просто приглядывает за своей подругой, но я сделаю все, чтобы избежать выполнения ее просьбы.

Я еду на своем «Камаро» через весь город, направляясь в особняк Чарли, который находится на другом конце полуострова Хант-Пойнт. Это одно из самых благоприятных мест для здоровья в Сиэтле. Банкиры, профессиональные игроки в гольф, бизнесмены и все остальные уважаемые члены общества живут здесь. Они приветствуют Чарли, когда выгуливают своих собак, подстригают газоны, улыбаются ему, когда едут на своих «Лексусах» по покрытым листвой пригородным улицам. Они даже и не подозревают что он гребаный убийца. Он живет тут примерно двадцать пять лет, и это место свято для него. Он явно не гадит там, где ест, и, определенно, не любит, когда его «мальчики» приносят на своих ботинках дерьмо, оставшееся от грязных делишек. Это значит, что он не поощряет никакого оружия, никаких сделок, никакого проявления недовольства и разговоров на профессиональные темы у его парадной двери. Следуй правилам и этот мужчина будет обращаться с тобой как с чертовым королем. Не будешь следовать простым правилам, и он заставит тебя пожалеть, что ты появился на свет.

Разговор по делам бизнеса — это причина, по которой Чарли вызвал меня сегодня вечером к себе. Этот проныра никогда так и не был женат, но его любовницы, Софи, сегодня нет в городе, потому что она поехала навестить свою мать, поэтому весь дом сегодня в его распоряжении — никаких лишних ушей, которые могут услышать информацию, которую слышать не следует. Я веду «Камаро» по длинной подъездной дорожке, которая ведет к особняку Чарли и жду, чтобы ворота с шумом открылись. Громкий треск раздается парой секунд позже. Охранники уже привыкли к моим визитам. Знают, что меня нельзя заставлять ждать.

Я ставлю машину и захожу внутрь, даже не думая звонить в звонок. Стучать в дверь Чарли — это для таких парней как Рик или О'Шэннеси, которые общаются с Чарли на более низком уровне и знакомы с ним всего пару лет. Я, бл*дь, вырос в этом доме. Я потерял девственность с одной из мексиканских горничных, которые привыкли убирать за мной, когда я был еще сопливым подростком. Я впервые сломал там ребра, когда у нас была тренировка с моим тренером по боевым искусствам на теннисном корте, который находится позади дома. Мое жилье на данный момент очень скромное по сравнению с этим огромным особняком, но я никогда не чувствовал, что тут мой дом. Я привык считать домом вонючую дыру, где растил меня мой дядя первую жалкую часть моей жизни. Совершенно нищенскую. Такой тип бедности пробирается в самую суть твоей души. И неважно насколько высокая крыша над твоей головой, или скольких горничных ты перетрахаешь, и сколько автомобилей за сотни тысяч долларов будут припаркованы на твоей подъездной дорожке, готовые к тому, чтобы ты ими воспользовался, ты никогда не сможешь по-настоящему убежать от этого.

Яркий свет внутри дома Чарли освещает все. Хрустальные люстры, персидские ковры, старинная мебель — все из этого является его работой. Может, он как босс преступного синдиката и живет в этой стране, но в душе он все еще мальчишка, который наивно полагает, что застрял в девятнадцатом веке в Англии.

— Чарли! — кричу я, проходя через большой холл первого этажа, направляясь туда, где я точно могу найти этого мужчину: его кабинет. Как я и предполагал, когда я открываю дверь седой ублюдок сидит, согнувшись пополам за до омерзения шикарным столом, вдыхая дорожку кокаина. Он выпрямляется, его зрачки увеличены до размера железного доллара, когда он держит пальцы прижатыми к ноздре покрытой кокаиновой пылью.

— Так-так, не это ли мой самый проверенный работник. — Он откидывается назад на спинку кресла, оттряхивая свои ладони, затем вытирает их о синюю жилетку в белую полоску, оставляя белые разводы поверх ее. — Так рад, что ты присоединился ко мне. Ты закрыл за собой дверь?

— Конечно, я сделал это. — Самое первое, что я понял о Чарли, — он ценит больше всего безопасность, особенно своего собственного дома. Несчастье случалось с тем человеком, который оставлял чертово окно открытым.

Чарли пожимает одним плечом, кивая. Он указывает мне рукой на кресло, которое стоит прямо напротив его стола. Я усаживаюсь, устраиваясь поудобнее.

— У меня есть для тебя важная работа, сынок.

— Ага. — Не могло быть другой причины, почему он захотел видеть меня здесь. Чарли старался быть милым, притворялся изо всех сил, что мы гребаная семья, но правда была в том, что я его темное и зловещее оружие. Держал бы он меня рядом с собой, если бы я больше лез в его управление бизнесом, задействовал бы он меня в отмывании своих денег или налаживании рабочих контактов, как он мне говорил в последний раз? Возможно. Но я знаю, что я более полезен ему в виде дикого опасного монстра.

— Все дело в Рике. — Мужчина достает острое лезвие бритвы из деревянного стола и начинает выравнивать еще одну кокаиновую дорожку для себя. Этот старый проныра просто профессионал в этом, он быстро справляется. Меня удивляет, как у этого мудака вообще осталась носовая перегородка. Когда он заканчивает, то указывает острым концом бритвы на меня, подаваясь всем телом вперед.

— Этот маленький гавнюк сливает информацию байкерским бандам.

Сливает информацию байкерским бандам? Я не могу сдержаться и смеюсь с его слов.

— Его отец глава мотоклуба. А чего ты ожидал? Я же предупреждал тебя, что твой товар рано или поздно окажется в его борделе, если ты подпустишь к нему.

— Пушки, наркота — мне совершенно похеру на это. — Он делает в воздухе жест рукой. — Он может продавать это кому угодно, мне абсолютно наплевать.

— Тогда что именно он продает?

Чарли откидывается на спинку кресла, его зрачки все еще слегка больше, чем должны быть. В данный момент его одолевает десятибалльное состояние паранойи; кокаин всегда оказывает на него такое влияние.

— Информацию, Зет. — Он все еще смотрит на меня немигающим взглядом. — Информацию! Этот гавнюк сливал нашу информацию какой-то небольшой банде на юге Калифорнии, каким-то неизвестным отморозкам, на которых всем наплевать. Рассказывал им, что находится на наших складах. Когда и в какое время приходят поставки груза. Это очень ценная информация.

— Так на наши склады подверглись нападению? Их обчистили?

Чарли яростно качает головой.

— Нет, они в полном порядке. Не было ни звука, ни гребаного движения в нашу сторону.

Скорее всего, я сейчас рискую тем, чтобы мои яйца не оторвали к чертовой матери за тот вопрос, что планирую задать.

— Тогда ты уверен, что парень просто не рассказывает все это своей семье? Ну, ты знаешь, как это бывает. От одной чапты к другой, все они связанны. Все они замешаны в делах друг друга, все трахают одних и тех же женщин.

— Нет! Я слышал его! Я слышал, как он говорил им о девушках в контейнерах. И это уже не семейные толки, речь идет о наличке, о большой сумме денег.

Если Чарли хотел снискать мое расположение к себе, то ему, вероятно, не нужно было поднимать опять тему забытого контейнера для перевозок. Это было камнем преткновения между нами, с того момента как я узнал что старик был причастен к продаже девушек. Я все еще, не решил смогу ли посмотреть на это сквозь пальцы без ответной реакции на это. Старый придурок, скорее всего, не стал бы упоминать об этом, если бы не был в таком состоянии.

— А как ты его мог слышать?

— Через его телефон, болван! Ты думаешь, что хоть кто-то из моих сотрудников не прослушивается? Я не настолько доверчивый. Я должен быть твердо уверен в том, что мои интересы хорошо защищены.

По телефону? Что, бл*дь, это может значить? Прослушивающее устройство? Жучок в сотовом телефоне Рика? И не только в телефоне Рика. Чарли только что сам сказал: «Думаешь, что хоть кто-то из моих сотрудников не прослушивается?»

Холодный пот покрывает мое тело.

Моя кровь в одно мгновение превращается в бушующую лаву. Мое видение слегка мутнеет, что никогда не является хорошим предзнаменованием — ударю ли я его, если выяснится что он и правда это сделал.

— Ты что прослушиваешь и мой телефон, Чарли? — я спрашиваю его спокойно. Аккуратно. У старика жесткий и агрессивный характер, как у льва, но и у меня такой же. Но я все равно не хочу выводить его из себя, тем более, когда нахожусь на его территории, не зная всех фактов, но просто невозможно держать себя под контролем. Гнев Чарли слегка утихает, как будто до него доходит, что он только, что мне сказал. Как будто до него доходит, какой великой глупостью было признаваться мне этом.

— Нет, нет, нет, естественно, не тебя. Конечно же, что тебя нет. Ты же семья, только не тебя, Зет. — И теперь он опять завел свою про то, какая мы семья. Что и доказывает мои подозрения. Чарли предлагает мне тонкую дорожку кокаина, которая ровно располагается на его столе. — Мне нужно, чтобы ты проследил за Риком, хорошо? Он планирует встретиться с ними завтра на верфи. Они чем-то планируют обменяться. Я хочу знать чем. Я хочу, чтобы ты забрал у него это что-то и затем убил мерзкого гавнюка. Ты слышишь меня Зет?

Я отказываюсь от кокса, качая головой. Я не куплюсь на его уклончивый ответ, на мой вопрос; это все только подтверждает насколько все хреново. Ублюдок. Информации про девчонок уже было вполне достаточно, чтобы убить, но он оказывается еще и следит за мной. Я пытаюсь ослабить мышцы в моем теле, расслабить их достаточно, чтобы избавиться от всепоглощающего меня гнева.

— Во сколько встреча? — выдыхаю я.

— В семь тридцать. И ты должен удостовериться, что заставишь этого мелкого ублюдка страдать, перед тем как убьешь его. — Чарли кажется, совершенно не волнует, что я отказался от предложенных мне наркотиков. Он вдыхает их сам, затем выдыхает протяжный стон. Только самому богу известно, сколько дорожек кокса он уже вдохнул перед моим приездом. Но за последние пять минут уже три. Старик откидывается в своем кресле, голова откидывается назад, его грудь размеренно приподнимается и опускается, и он издает стон удовольствия. Я поднимаюсь на ноги и иду на выход, все еще одержимый потребностью сжать пальцы в кулак и впечатывать его в лицо Чарли, много раз.

— Я дам тебе знать, как все пройдет, — говорю я ему через плечо, когда выхожу. Хотя, скорее всего, мне не обязательно делать это. Чарли все равно будет следить за мной. Он, скорее всего, будет наблюдать за мной через всю эту гребаную спутниковую систему, как мне кажется. Я стремительно покидаю его дом, прежде чем могу совершить что-то опрометчивое. У него все равно есть группа личной охраны на территории. Если я даже просто пошевелю чертовым пальцем или разобью его вазу, поцарапаю, одно из его старинных кресел с высокой спинкой, или же дыхну не в том направлении, в котором должен, я покойник.

Вместо этого, я быстро запрыгиваю в свой «Камаро» и выжимаю все, что можно из своей машины, сжигая целый дюйм хорошей резины. Я быстро выезжаю через ворота, направляясь, прочь от этого места, которое Чарли называет домом. Я почти пересекаю Клайд Хилл, когда останавливаюсь на обочине и выуживаю свой сотовый из кармана.

У меня смартфон, и это не тот телефон, в котором вы сможете с легкостью удалить заднюю крышку телефона. Как, бл*дь, Чарли сумел поместить туда маленький жучок, я не представляю, но если кто-то и мог сделать это, то это, несомненно, он. Я нажимаю разблокировку телефона и затем предусмотрительно нажимаю кнопку доступа к контактам телефона, чтобы записать единственный номер, который я просто еще не успел запомнить: номер Слоан. Я быстро записываю ручкой цифры на тыльной стороне ладони, и затем со всей силы ударяю смартфон о приборную панель машины. Крошечные кусочки стекла разлетаются повсюду, они полностью усыпают поверхность пола под моими ногами, а так же виднеются повсюду на кожаных сидениях. Я отделяю от телефона металлический корпус, и мое дыхание практически останавливается, в тот же чертов момент. Там находится крошечный, квадратный чип, это и есть подслушивающее устройство, который припаян на плату главного процессора. И абсолютно ясно, что этот чип совершенно не принадлежит к деталям телефона. Другая деталь просто произведение искусства, искусно сделанное и кропотливо собранное. Этот чип абсолютно точно является подслушивающим устройство, этот акт предательства, очевидно, был установлен туда очень талантливым хакером. Но, как бы то ни было, они не смогли сделать это настолько, же искусно, чтобы этот чип смотрелся как часть телефона. Я открываю окно с водительской стороны и выбрасываю телефон, издавая гневный рык.

Я не могу поверить, что он сделал это.

Я на самом деле был таким идиотом, что не ожидал этого от него. Ну и кто тут теперь дурак, я или он?

Бог знает, что старик мог услышать из моих разговоров. Я даже не способен думать об этом прямо сейчас. Мотор «Камаро» ревет, когда я завожу его, направляясь, домой.

Я сделаю эту последнюю услугу для Чарли, но больше я не буду ничего делать для него. Я выясню, что за дела крутит Рик. Я сделаю это для того, чтобы узнать, что за дерьмо происходит вокруг меня, и затем приму соответствующие меры.

5 глава

Зет

Сделка происходит именно там, где и сказал Чарли: на верфи. Рик, который сложен как танк, и каждый миллиметр его кожи покрыт переплетениями татуировок, начиная от шеи и ниже, встречается с тремя байкерами с другой банды, совершенно не известной мне. На нашивках их жилетах написано «Разрушители». Я прибыл сюда немного раньше, чем они и расположился на втором этаже сгоревшего склада, иногда Чарли использует его для встреч подобно этой. Я не думал, что Рик настолько тупой, чтобы явиться сюда, но кажется, я просчитался, потому что парень приходит ровно в назначенное время, как гребаные часы. Рев мотоциклов раздается десятью минутами позже, байкеры подъехали, проклиная полицейское преследование, от которого им пришлось постараться избавиться. Эти «Разрушители», скорее всего конченые мудаки, потому что влезают в сделку по типу этой. Рик по-дружески обнимает первого парня громилу, который даже будет выше меня, и стукается кулаками с другими двумя парнями.

— Ты о чем, Калеб? Сколько еще? — спрашивает Рик, обращаясь к первому парню, которого приветственно обнимал.

Громила прислоняется к своему байку, засовывая свои большие пальцы в карманы потертых джинсов.

— Три-четыре дня максимум. Наши парни готовы действовать дальше.

— Ты получил то, о чем мы говорили?

— Да, четверых. Хотя ты мог бы вместить шестерых в контейнер. Не понимаю, почему ты не хочешь увеличить свою выгоду.

Рик качает покачал головой.

— Когда становишься жадным, тогда можешь попасться. Четверо это идеальное количество. Кстати все из них девственницы?

Калеб отвечает кивком головы.

— Именно так сказал наш доктор.

— Хорошо.

— Лучше, чем просто хорошо, брат. Ты должен сам трахнуть эти киски, поверь мне. А также у этих крошек отличные задницы.

Рик усмехается, потирая подбородок.

— Ага, если бы я засунул в них свой член, то они бы уже не стоили столько, как сейчас. В кисках у меня нет недостатка. Лучше сохранить этих шлюх для Бунтаря. У парня денег больше чем у господа Бога.

Бунтарь.

Я совершенно не удивлен. Я не слышал имя этого парня некоторое время, с того самого момента, как гребаный частный детектив продал девственность Слоан этому мудаку. Бывший частный детектив, которого нет давно в живых за то, что он сделал это. И, кажется, сейчас этот мудак решил объявиться вновь. Рик абсолютно прав, что у гребаного придурка денег больше, чем вообще можно представить... и еще у мудака есть отвратительная привычка покупать красивых девушек и использовать их до того момента, пока от них совершенного ничего не останется.

— Хорошо, но пришло время выложиться по полной, Холмс, — Калеб адресует свои слова к Рику. — На этот раз нам нужно что-то большее, чем просто время и даты поставок контейнеров. Нам необходимо что-то особенное. Что-то, что сделает счастливым старика.

Я делаю мысленную пометку разузнать, кто такой этот старик, скорее всего это президент байкерского клуба. Я знаю каждый клуб в Сиэтле — они не похожи на представителей ни одного из них, тем более они все платят дань Чарли, или наличными или же работой, требующей применения силы. Так что я могу абсолютно точно сказать, что «Разрушители» проблема, которая явно не принадлежит этому городу.

— Сто двадцать первая улица южной части города, — говорит Рик. — Шлифовальный цех. Только недавно открылся. Через этот цех в следующем месяце пройдет товар на сумму полмиллиона долларов. Итоговая стоимость, которого будет составлять два миллиона к тому моменту, когда его расфасуют и упакуют по пакетам в виде порошка талька.

— Сколько человек работает на месте расфасовки товара? — спрашивает один из друзей Калеба. Калеб мгновенно бросает на него резкий взгляд через плечо; предельно ясно, что парни тут для того, чтобы расплатиться и ничего больше. И ясно, как белый день, что парням не позволено болтать. Парень сжимает челюсти и резко выдыхает.

Но Рик несмотря ни на что, все равно отвечает, выбирая проигнорировать тихое напряжение, которое повисло в воздухе между парнями.

— Четверо парней. Они отлично вооружены. Но в большинстве своем там парни из местных банд. Наемные парни. Чарли не хочет, чтобы там были его постоянные работники.

Я не слышал об этом шлифовальном цехе. Чарли грязный вор, конечно, но он всегда клянется, что продает качественное сырье, оружие которое работает без осечек, наркотики, которые не выжигают внутренности. Чарли мне всегда говорил: «За каким хреном, мне мертвый клиент? Если я их убью, то они больше не будут, носит мне свои денежки, не так ли Зет, а мой мальчик?» Я так понимаю, что его девиз немного изменился. Чтобы увеличить количество и вес продукта, скорее всего к коксу подмешивают какое-то дерьмо. С каждый новым кусочком информации я узнаю о Чарли все больше и больше: девушки в контейнерах, прослушивающее устройство в телефоне, а теперь еще и это, я начинаю все больше и больше разочаровываться. Я не питал иллюзий по поводу того, что он мне говорит обо всем, но я был уверен, что знаю об общем положении дел. А теперь выходит, что ни хрена я не знал.

— Так, все будет проходить пятнадцатого? — спрашивает Калеб.

— Да, — отвечает Рик.

— Отличненько. Встретимся в «Кул Хауз». Передай своему старику Пити привет, ты понял? — Калеб крепко обнимает Рика, хлопая его по спине, перед тем как перекинуть свою ногу через байк и сжать широкий руль. Рев мотоциклов наполняет склад. С оглушающим ревом двигателей, трое мужчин делают круг вокруг Рика и затем выезжают со здания, оставляя парня стоять там в одиночестве.

И в этот момент я хочу объявиться. Сейчас подходящий момент, чтобы заставить его чертовки страдать, а затем чуть позже убить. Но я не делаю этого. Я пытаюсь собрать свои мысли воедино, когда смотрю, как он снимает свою кожаную куртку с ржавых перил, куда повесил ее чуть ранее, и надевает ее. Какого хрена эти парни хотят знать о делах Чарли? Если они не напали ни на один из складов еще? В этом не было никакого смысла, но судя по всему, они намеревались, напасть на склад, где будет кокаин. Хотя им даже не было интересно, сколько человек будет охранять место. И вообще, какого хрена Чарли нанимает на такую работу членов уличных банд?

В моей голове кружатся миллионы вопросов, когда я позволяю Рику выйти на улицу. К тому времени, как я решаю, что хочу задать ему вопросы, мудак уже подошел к своей машине, роскошной «Мицубиси Эво» с тонированными стеклами. Его тело согнуто, наполовину находясь в машине, наполовину оставаясь снаружи.

— Как дела, Рик?

Парень охренел от страха. Его тело дергается, руки автоматически тянуться за спину: к пистолету. Но он замечает «Дезерт Игл». Я не направляю его на него, просто держу в своей руке. Парень прекрасно знает меня. Я не играю со своей игрушкой, пока у меня нет намерения, воспользоваться ею. Наши взгляды встречаются.

— Зет, мужик! А что ты делаешь здесь? — Но вопрос подразумевает под собой совершенно другое. Как много ты видел? Как много слышал?

— О, ну знаешь, тоже, что и ты, как мне кажется. Просто дышу свежим воздухом. Я слышал достаточно мудак.

Рик выдыхает, присаживаясь на край водительского сидения. Он прекрасно понимает, что облажался.

— Чарли послал тебя передать сообщение, так? — говорит он, хотя по его голосу уже понятно, что он полностью осознает тот факт, что с данной минуты его судьба предрешена. Чарли не из тех людей, которые будут ходить вокруг да около — ему нравится преподавать урок провинившемуся, но еще больше, он любит, когда люди знают об этом. Рик прекрасно слышал о тех парнях, которые были настолько глупы, что проворачивали делишки за спиной Чарли; он прекрасно понимает, что за этим следует.

— Да, — отвечаю я. — У меня есть для тебя послание. Но знаешь, я заинтересован сначала перекинуться с тобой парой слов, прежде чем передать его.

Рик поднимает на меня взгляд, вспышка надежды светится в его глазах, хотя всего секунду назад там присутствовало смирение.

— Что именно ты хочешь узнать, почему ты больше не числишься в его любимцах, так?

Что? Я впериваюсь нетерпеливым взглядом в его лицо. Он сейчас не просто так ляпнул первую попавшуюся вещь.

— Почему я больше не в его любимцах? Подобная херня не приходила мне в голову, но это имеет смысл, когда Рик произносит это. Когда Чарли больше не доверяет человеку, когда он намеревается его убить, он исключает его. Отстраняет от всех дел, держит его на расстоянии и наблюдает за ним как ястреб. Теперь все становится на свои места.

— Чарли что-то нарыл о тебе, мужик, — говорит Рик. — Что-то, что ему не пришлось по душе. Сказал, что ты скомпрометировал его, что ему совершенно это не нужно. Он хочет, чтобы ты исчез. Сказал парням быть наготове — что ему понадобится правая рука. Потому что от предыдущей он собирается избавиться. Это то, что я слышал.

Рик очень полезен мне сейчас, как и большинство парней, которые стоят одной ногой в могиле, лелея напрасные надежды, что его полезность принесет ему немного выигрыша в данной ситуации. Он даже не предполагает, что я совершенно не собираюсь его убивать. Но я использую выгодное преимущество от сложившейся ситуации.